Научный интерес

Это был научный интерес, ни больше ни меньше, Питер это хорошо понимал, но тело на нехитрые манипуляции реагировало с неожиданной отзывчивостью. Это было совсем не то же самое, что самому — и совсем не то же самое, что выпускать паутину быстро. — Что ты чувствуешь, когда ее вот так тянут? — спросил Пит, подняв на старшего Питера глаза, полные ученого интереса. Так школьник впервые смотрит на химическую реакцию, показанную учителем в качестве демонстрации. — Неприятно? — добавил он быстро, должно быть, увидев сложное выражение на лице Питера. — Больно, может? — Нет, — ответил Питер медленно. Язык плохо ворочался во рту. Мутным взглядом он следил за действиями младшего и давил дрожь, зарождающуюся в позвоночнике. Пальцы Пита вновь потерли железы и подцепили выделившуюся паутину, потянув. Питер медленно вдохнул. Воздух сделался таких вязким. — Это… Ощутимо, — нашелся он. Пит прищурился. — Ощутимо как? — не унимался он и потянул на себя еще. У Питера дыбом поднялись волосы на руках, он шумно вздохнул. — Щекотно, — сказал он заплетающимся языком. Руку хотелось одернуть. К щекам приливала кровь, он чувствовал, как горит лицо. Его не удивляла чувствительность желез, он лишь никогда не задумывался о том, как это может быть приятно. Пит хитро улыбнулся, посмотрев в его лицо. Кажется, догадывался. Он потянул паутину еще, наматывая ее на кулак. — Щекотно? — переспросил он, хитро блестя глазами и второй рукой потер железу возле ниточки паутины. Питер передернул плечами, а Пит придержал его за запястье, не отпуская и продолжая хитро поглядывать. — Только щекотно? — Железы чувствительные, — оправдался Питер, считая вдохи и стараясь сохранять дыхание размеренным. Получалось не очень хорошо, потому что Пит, хитрый чертик, отпускать его не собирался, и все медленно наматывал паутину на руку. Большим пальцем второй руки, той, которой Пит придерживал руку Питера, Пит надавил на край железы, вызвав новую волну дрожи. Питер вздохнул, метнув ему взгляд. Пит надавил сильнее, слегка раскрывая маленькую щель, из которой тянулась паутина. Питер вздрогнул и едва не одернул руку. Вокруг основной щели, откуда Пит и тянул сейчас паутинную нить, было множество крошечных отверстий поменьше. Из них тоже вылетала паутина, только не такая прочная, и они тоже были чувствительны. Пит давил на них пальцем, и у Питера текла дрожь по позвоночнику. — Это круто, — заключил Пит восхищенно и отпустил руку, перестав его мучить. — А как теперь?.. — Дерни, — подсказал Питер, и Пит дернул. Паутина оборвалась. Пит остался с паутиной, намотанной на руку в несколько слоев. — Больно? — переспросил Пит. — Нет, я даже не почувствовал, — Питер неловко улыбнулся и потер руку, прижав ее к себе, пытаясь скрыть дрожь и лихорадочный румянец. Он не соврал: такие манипуляции действительно были безболезненными настолько же, насколько безболезненно дышать. — Я могу ее себе оставить? — спросил Пит неожиданно, помахав запаутиненной рукой. Глаза у него ярко блестели. — Хочу посмотреть под микроскопом. — Эм, конечно, — отозвался Питер. — Только она рассасывается примерно за час. Так что на изучение не так много времени. Пит улыбнулся. — Ну тогда хорошо, что ты рядом, и я могу попросить тебя пожертвовать науке еще немного. Питер… почему-то смутился.