drabbles ot7

— Ай, — Чонгук шипит, но руки не отдёргивает. — Потерпи немного, — Хесо дует на рану, а затем аккуратно, едва касаясь воспалённой кожи пальцами, заклеивает порез пластырем; после целует парня в непослушную макушку и встаёт, хлопнув в ладоши. — Я закончила. Чонгук крутит рукой, чтобы рассмотреть место пореза получше, но у него не получается. Раздосадованный, он накидывает джинсовую куртку на плечи и берёт руку Хесо в свою. — Спасибо, — он переносит руку девушки к себе на грудь — его способ выражать любовь, — я буду аккуратнее в следующий раз. Хесо натянуто улыбается, ощущая, как сердце Чонгука бьётся ей в ладонь. Передавая импульс от ладони к собственному сердцу, девушка на мгновение забывает, что они, вообще-то, два разных человека, и у них на каждого свой набор жизненно важных органов. Они смотрят друг другу в глаза какое-то время, а затем Хесо смаргивает сладкое наваждение. Пушистые ресницы отбрасывают тени на бледные щёки девушки, она выглядит усталой. Чонгук тянется за поцелуем, но Хесо останавливает его одним взглядом. — Я всё ещё злюсь на тебя, — она хмурит лоб и теперь старается не смотреть на Чонгука, который так и застыл с губами, сложенными в трубочку, — каждый твой шрам — шрам и на моём теле тоже. Парень неожиданно весь собирается, напрягая плечи, а затем встаёт и молча покидает комнату, ощущая вину за то, что не уберёг себя. Если бы любовь была человеком, то она была бы Чон Чонгуком. Хесо не знала, что делать с этой мыслью, но она, кажется, навсегда теперь преследовала её. Наблюдая за молодым парнем, она всё чаще замечала его слова, движения, поступки… Его яркие улыбки, которые зажигали мягкий свет внутри и заставляли быть лучшим человеком. Он делал каждый свой шаг, наполненный любовью к миру, окружающим его. Он любил каждого человека, каждую песню и каждое слово, сказанное другим. Разговаривая с ним, создавалось впечатление, что ты самый главный человек в его жизни. Как можно было его не любить, когда он и был этой самой любовью? Девушка была поймана, когда разглядывала родинки на его лице, мечтая дотронуться до каждой. Одна под правым глазом, ближе к скуле, другая чуть ниже, можно провести чёткую диагональ поцелуями от одной родинки к другой — дайте только возможность; небольшая родинка на носу, любитель её почти не заметит, но Хесо — профессионал, когда дело доходит до Чон Чонгука — изучила каждую его составляющую. Самая желанная отметина была под губой, чуть правее от центра. Докоснуться до неё было, как найти край Земли — абсолютно невозможно. — Меня зовут Чон Чонгук, — слышит голос девушка, когда разбирает тумбу для хранения косметики. Парень настолько пугает её своим появлением, что от неожиданности она ударяется головой об дверку. — Я знаю, кто ты, — поглаживая ушиб, говорит она. В её глазах плывёт от удара или от его присутствия? — Я могу чем-то тебе помочь, Чон Чонгук? Опуская все формальности при общении, они смотрят друг на друга так, будто они старые друзья. Будто Хесо имеет право чувствовать себя так легко и игриво рядом с ним. — Да, — Чонгук улыбается самой смущённой своей улыбкой, девушка ещё не видела у него такой, — ты не могла бы перестать меня так рассматривать? Это мешает мне. Хесо замирает на какое-то время, а затем снова лезет в тумбу, прячась от него. Побег — лучшее решение. Она чувствует, как он подходит ближе, а потом слышит его голос так близко, будто он около её лица. — Это мешает мне наблюдать за тобой, — девушка снова вылезает, на этот раз избегая удара; Чонгук сидит на карточках рядом с ней. — Давай составим расписание. Например, до полудня смотришь ты, а я в оставшееся время. Мне тоже хочется полюбоваться. Она ошарашенно смотрит на него, не зная, как найти себя от смущения. Долго моргает, пытаясь понять почему во рту так пересохло, а затем Чонгук уходит, насвистывая под нос песню. Они не встречались, это Хесо поняла сразу. Он продолжал распространять любовь, просто ей доставалось больше, чем остальным. Она жадничала и не скрывала этого. Ей хотелось его целиком, она хотела назвать его своим. Но, как стремительный ручей, он никогда не задерживался в её руках, направляясь дальше. Поцелуи, объятья, поглаживания плеч и искры. Они, как два камня, столкнувшись под нужным углом давали искры, которые обжигали. Поэтому Хесо осторожничала. Влюбившись в него по уши, она точно знала, что это не могло быть взаимно. Если они разведут костёр, то он тут же уничтожит её. Чонгук даже не соберёт пепел, если такое случится. Он был нужен ей сильнее, чем она ему. Поэтому сейчас, дуясь на него за то, что он был неосторожен и поранился, она горько осознавала, что он может никогда не вернуться в её руки снова и не пообещать, пусть всего лишь на миг, никогда не уходить. Но возвращение было любимой частью, как яркая радуга в небе была любимой частью после стихнувшего дождя. Путаясь в собственных чувствах, Хесо просто хотела, чтобы всё было легко и просто рядом с ним. Чонгук возвращается спустя несколько минут, девушка почти не успевает почувствовать его отсутствие, но радость возвращения от этого не меньше. Он кладёт руку на шею и притягивает к себе, целуя. – Я твой, ладно? – переводя дыхание, говорит он. – Не знаю, нужно ли тебе это или нет, но я твой. Хесо с нескрываемым удивлением смотрит на него, не понимая, когда он научился угадывать её мысли. От его слов внутри всё разом притихает, и она слышит только гул собственного сердца. – Обещай всегда возвращаться, – неторопливо выдыхает девушка в губы Чонгука и улыбается. Родинка под его губой, та самая — что как край Земли, но уже найденный — ждала, чтобы её поцеловали. Возможно, когда-то он уйдёт и забудет дорогу обратно. Возможно, когда-то они не будут вместе. Но сейчас, разговаривая на одном языке — языке признаний и нежности — этого «когда-то» просто не существовало. – Я сделаю больше, – с придыханием говорит Чонгук, — я постараюсь сделать всё, чтобы ты не чувствовала, что я когда-то уходил.