drabbles ot7

Застегнув молнию чемодана, Суми положила руки на пояс и храбрым взглядом осмотрела себя в зеркале. – Подальше из страны, где будет он, – она кивнула себе, в тысячный раз уговаривая, – подальше от него. Её самым смешным анекдотом была история о том, что Чон Чонгук был мужчиной всей её жизни. Где они встретились? В баре? На оживлённых сеульских улицах? В магазине? Суми не помнит, да к тому же, это давно было не важно. Важно, что за несколько лет отношений он так и не смог стать её разгаданной загадкой, заученной песней, любимым рецептом. Он был Чон Чонгуком – айдолом, кумиром миллионов. От одной этой мысли по спине бежал холод. Она никогда не чувствовала себя значимой рядом с ним. Но и не любила его от этого меньше. Решая всю головную боль девушки, Чонгук решил тайно жениться… Не на ней. Предательство такого масштаба было несовместимо с жизнью. Вся ситуация была до ужаса абсурдной. Тайно встречаться с ней, также тайно жениться на другой? В чём был смысл так играть с её жизнью? Хотелось верить, что это было глупой статьёй, очередной клеветой. Но Чонгук заблокировал номер Суми и поменял код от замка в квартире. Не было ли это прямым доказательством того, что они больше не вместе? Спустя год после последней встречи с ним жизнь вновь постепенно приобретала краски. Со всем усилием раскрашивая свой мир, что ей пришлось в одиночку восстанавливать после бедствия под именем Чон Чонгук, девушка чуть не потеряла саму себя. Всё вдруг стало с небывалым усилием стремиться к тому, чтобы вычеркнуть Чона из жизни. Но в отчаянной попытке забыть его, он будоражил её сознание с новой силой. По этой причине Суми без оглядки провалилась в него в последний раз и дала себе срок: «2 месяца, Ли Суми. 2 месяца, и ты двигаешься дальше». Так и получилось. Заламывая себе руки, она меняла номер телефона, электронную почту, сняла квартиру в другом районе. Суми не хотела, чтобы он её искал. Но, как оказалось потом, он и не собирался этого делать. Значила ли она для него хоть что-то? Неужели она не заслужила извинений? Объяснений? Всё кричало о том, что она была для него пустым местом. Как оказалось, Чонгук не женился и даже не встречался с этой девушкой, но сам факт, что он не попытался хоть что-то объяснить, разверзал между ними огромную пропасть, которую не получалось преодолеть. Он как будто писал ей песни, но никогда не пел их. В один момент показалось, что она его придумала. Настолько нереальным казалось, что когда-то у неё была возможность держать его за руку.

***

На свиданиях с другими мужчинами она смотрела сквозь них, вспоминая, как Чонгук морщил нос, когда его что-то забавляло, передразнивал её, чтобы избежать ссоры, или, как он улыбался… От уха до уха, оголяя ряд ровных зубов и щурясь от собственного света. У Чонгука была особенность – его глаза давали реакцию на сказанное ещё до того, как он что-то говорил или делал. Но она так никогда и не узнает, что было в его глазах, когда он решил, что больше нет смысла ничего продолжать. Через пару месяцев после молчаливого расставания вечером её разбудил звонок в дверь. В то время она старалась спать как можно больше, чтобы не думать о нем. Поэтому, на самом деле, было не так уж и поздно. Девушка в очках и клетчатом кашемировом пальто с нескрываемым раздражением смотрела на неё. В руках у неё была коробка. – Это от Чонгука, – она грубо пихнула коробку Суми; та от неожиданности выронила её, и содержимое вывалилось наружу, – мне сказали, что у Вас тоже есть коробка для него. Суми зашла обратно в квартиру, не закрывая дверь. Девушка нервно щёлкала каблуками на пороге, очевидно, она торопилась. Коробка с вещами Чонгука уже давно стояла в коридоре. Спотыкаясь об неё, Суми каждый раз хотела её выбросить. Пара футболок, тетрадь с песнями, кружка, зубная щетка и её сердце. Она передала коробку девушке, и та, не попрощавшись, быстро сбежала по ступенькам, хлопнув подъездной дверью. Суми села на корточки и стала собирать вещи обратно в коробку. На дне лежал толстый конверт с деньгами. Громкая пощечина повисла в воздухе, девушка потрогала горящую щёку. С такой тщательностью наложенные на порезы швы разошлись, обнажая всю боль заново. Собрав себя в последний раз, она подала заявление на визу и отправила резюме в несколько компаний в Лондоне, надеясь, что, огородившись от него границами и часовыми поясами, ей станет легче. И вот, спустя несколько месяцев жизни в другой стране, она, как вор, наспех собрав чемодан, бежала обратно в Корею, по-прежнему желая быть от него как можно дальше. Группа давала несколько концертов в Англии и улетала в Европу. Для Суми это была отличная возможность погостить в родительском доме и повидать старых друзей. Проделав такой огромной путь, пытаясь избежать встречи с Чонгуком, она по самой подлой издёвке жизни встретила его в аэропорту. Видимо, он только направлялся в Лондон, она же только прилетела домой. Пересечение взглядов, всего на секунду. Не узнал и даже не подумал вспомнить. Как будто не было всех этих лет, его рук в её волосах, внимательных губ, изучающих тонкую девичью кожу. Дома Суми вырвало. Она ненавидела Чон Чонгука, ненавидела, что он заставляет её чувствовать беспомощность и непреодолимое желание обнять его ещё хотя бы раз. Пытаясь вырваться и убеждая себя в сотый раз, что этот человек не имеет над ней власти, она снова попадала в его силки, но на этот раз понимая, что ей никогда отсюда не выбраться. Он шёл за ней по пятам, скользил между полуденными тенями и шептал очередную ложь вместе с утренним шелестом молодых деревьев. Осталось принять это и начать учиться с этим жить.

***

Чонгук поднял рюкзак с ленты и закинул на плечо. Образ Ли Суми стоял перед ним, как будто не было бесконечных месяцев разлуки. Суми была такой же, какой он запомнил её. Вьющиеся волосы, как обычно, лезли в глаза, она постоянно смахивала чёлку пальцами и бурчала, когда снимала сумку с ленты. Она всегда бурчала и на Чонгука тоже. Холодно оделся, плохо поел… Как так произошло, что он, ведомый другими, решил, что держаться подальше от неё, такой любимой, будет лучшим решением? Придумать мерзкую историю про женитьбу, заблокировать её номер и поменять код на замке, подложить деньги, чтобы у неё не осталась желания любить его? Совсем юный, он запутался, и рядом не оказалось человека, который мог бы помочь ему услышать самого себя. Теперь, когда не видел её так долго, он отчётливо слышал собственный голос, который скулил от бессилия и умолял о том, чтобы он снова произнёс её имя; снова заснул, обнимая её.

***

Тщательно подсчитав все даты, Суми купила билет обратно в Лондон. Хоть девушка и думала, что Чонгук был всегда невнимателен к ней, он знал её лучше, чем она сама. Просчитав каждый её шаг наперёд, он стоял около входа в аэропорт и смотрел на неё, будто не было этого времени вдали друг от друга, будто между ними всё было по-прежнему. Суми хотела проскочить мимо, надеясь, что это всего лишь совпадение, но он попытался взять её за руку и заглянуть в глаза. – Не трогай меня больше никогда в жизни, – прошипела девушка, по её телу прошла дрожь, блеск глаз выдавал её злость и тоску, – я не хочу больше тебя видеть. Никогда. – Суми… – Чонгук растерянно посмотрел на неё, из-под шапки выбивались светлые волосы, – я не верю тебе. И вдруг всё исчезло, и остался только он. Утренний мальчик, встречавший прохладой знойный летний день. Нежная птичья песня на закате солнца, ласковое дуновение ветра и настойчивый солнечный луч поздней осенью. Исчезла тоска и боль, вся ненависть и досада за всё произошедшее. Суми удивлённо посмотрела на него, в какую игру она вновь начала играть с его лёгкой руки? Отделиться от него было очень трудной задачей, но вот, когда что-то начало получаться, он позвал её обратно, предлагая покой. Но что такое покой рядом с Чон Чонгуком? Пустое обещание, лживый мираж. Суми вспомнила конверт с деньгами, что до сих пор лежал в шкафу. – Ты издеваешься надо мной? – она опустила ручку чемодана, – ты ушёл. И тут Суми увидела то, что так давно не видела: глаза Чонгука дали ей ответ ещё до того, как он что-то сказал. Она сморгнула слёзы и вновь взялась за ручку. – Я не знаю, – уже не сдерживая рыданий, она сделал шаг назад, чтобы он не начал её успокаивать; Чонгук что-то говорил, но она не слышала, как в бреду, повторяя, – я больше ничего не знаю. Возможность сделать ещё один шаг назад ужасала, все прошедшие месяцы одиночества вдруг разом накрыли её с головой, не давая забыть все слёзы и бессонные ночи. Мысли о шаге навстречу парализовали. Быть одинокой рядом с ним было страшнее всего.