drabbles ot7

Боль яро пульсировала в висках, обессиливая всё тело. Отчётный период должен был вот-вот закончиться, и Чимин не был уверен, что сможет сохранить здравый рассудок, чтобы довести дело до конца. Потирая переносицу, он повернул ключ в замке и зашёл в квартиру. Кинув ключи на тумбу, он неспешно разулся, хватаясь руками за стену, и повесил пальто на крючок. Любое движение отдавалось нестерпимой болью в голове. Появилось непреодолимое желание лечь в кровать и проспать тысячу лет. Он снял пиджак, развязал галстук, расстегнув пуговицы на манжетах и воротнике, стянул рубашку через голову. Тёплые женские руки обвили тело сзади, царапая ногтями кожу на животе. — Привет, — Ёнхи поцеловала мужа в плечо, её несмелое дыхание обдавало кожу, — ужинать будешь? — Я пришёл с работы, — Чимин раздражённо выдохнул, но рук жены не скинул, — как ты думаешь? Ёнхи отступила на шаг, привыкнув, что Чимин большую часть времени находился в скверном настроении, и молча ушла, стряхивая с себя его раздражение, как налипшую дорожную пыль. Пока Чимин ужинал, она сидела в гостиной на диване, прижав подушку к груди. Телевизор работал на заднем фоне, но Ёнхи не слышала ни слова. Поглощённая одиночеством, она пыталась понять, когда она стала одинокой в собственном доме? Муж перестал с ней разговаривать, а если и случались счастливые дни, когда он был в хорошем расположении духа, то не слушал сказанного ей. Их разговоры давно перестали быть диалогом. Но Ёнхи не опускала рук, она помнила те дни, когда он был не менеджером Паком, вечно уставшим и загнанным мужчиной за тридцать, а просто любящим и внимательным мужем. Ей не хотелось верить, что они стали как все, что их чувства выветрились со временем, не оставляя шансов для нежности и страсти между ними. Девушка давала ему шанс раз за разом, придумывая новые оправдания его выходкам. Разумеется, для всего был свой предел. *** — Ой, я прошу прощения, — Т/И задела рукой графин с напитком, и он разлился, пачкая белоснежную скатерть. — И так всегда, — закатил глаза Чимин, — когда-нибудь ты научишься быть аккуратной. Друзья покосились на Пака, но ничего не сказали. Т/И молча встала из-за стола, Хосок с Соён вышли за ней следом. — Т/И извинилась и просила со всеми попрощаться за неё, — Хосок отодвигает стул, чтобы его супруга могла сесть, — резкое недомогание. Она обещала написать, когда будет дома. Пак Чимин спокойно продолжал ужин, не замечая или делая вид, что не видит, как все взгляды за столом устремились к нему. — Ну ты и свинья, — произнёс Тэхён. — Скажи мне что-то, чего я не знаю, — равнодушно сказал Чимин и пожал плечами. *** Когда Чимин пришёл домой, то не было и одиннадцати. Т/И пила чай на кухне. Мужчина налил себе чашку и собирался уйти в другую комнату, когда девушка заговорила. — Собирай вещи и уходи, — Чимин остановился и посмотрел на неё, не узнавая. — Что? — кровь шумела в ушах, он сам себя не слышал. — Что слышал, — равнодушно продолжила она. — Я проиграла эту войну за тебя. Я больше не буду бороться. Чимин поставил чашку на стол и облокотился на столешницу напротив. Разглядывая лицо Т/И, он заметил, что у неё появились первые морщинки, но очарование юных лет до сих пор оставалось при ней. Она сняла кольцо и положила перед собой. — Уходи, — ещё раз повторила она. Девушка не плакала, не пыталась закатить истерику с разборками, она просто хотела избавиться от чувства, что ей нужно заслужить быть с человеком, который был её мужем. — За последний год я не услышала от тебя ни одного доброго слова. Ты насмехаешься надо мной, издеваешься. К тебе не подойти, ты всегда бесконечно устал и вечно занят. Когда в последний раз ты спрашивал, как у меня дела? — Что ты несёшь? — ощетинился Чимин, он злился, не могла же она в самом деле бросить его. — Да вот только недавно. Т/И встала, мужчина почувствовал что-то странное, когда понял, что обручальное кольцо осталось лежать на столе. Страх? Девушка подошла к нему вплотную и поцеловала. — Когда ты целовал меня в последний раз? Ты помнишь? — Т/И снова сделала несколько предупредительных шагов назад. — Тебе давно следовало сказать, что я не нужна тебе. — Я не могу поверить, что ты говоришь это всерьёз, — Чимин устало провёл по волосам. — Успокойся. — Успокойся? — Т/И горького ухмыльнулась. — Я настолько спокойна, что тебе должно быть страшно. Ещё раз повторяю: уходи. Я подаю на развод. Т/И прошла мимо него, Чимин взял её кольцо и последовал за ней. — Надень, — он протянул ей кольцо, когда они почти дошли до спальни, — я не дам согласие на развод. — Делай, что хочешь, — у Т/И не было сил, чтобы устраивать сцены: всё уже было решено. — Я уже давно не твоя жена. Это твоё решение. И тут Пак Чимин вышел из себя. Он так устал! Ему завтра на работу! А она устраивает какие-то непонятные сцены, абсолютно не понимая, что всё, что он делает, он делает для неё. Чимин схватил жену за руку, пытаясь надеть на её палец кольцо. — Прекрати! — впервые повысив голос за весь разговор, Т/И выдернула свою руку, отмечая, что места, где он хватал её, покраснели. — Мне больно! Чимин вновь попытался взять её за руку. Эти игры ужасно надоели ему. — Можешь ещё ударить меня, — Т/И саркастично повела бровями, — чтобы я уже наверняка ни о чём не жалела. — Ты за кого меня принимаешь? — Чимин продолжал упрямиться. — За человека, готовым высмеять свою жену перед другими. За того, кто использует меня как дополнение к своей жизни, — Т/И потирала запястье. — Я не отпущу тебя. — А я тебя спрашивала? Я просто ухожу, — она взяла его руку и сняла обручальное кольцо. Разжав его ладонь, она положила его кольцо к своему. — Дашь ты мне развод или нет, с этой минуты ты — свободный человек. *** Т/И не могла поймать момента в их супружеской жизни, когда вместо того, чтобы быть рядом, он встал напротив неё. Не помнила момента, когда он перестал быть собой. Около года назад? Больше? У счастливых людей часы летели как секунды. У изуродованных болью время тянулось совсем иначе. Сейчас, когда они оба почти подошли к цифре тридцать пять в графе возраст, они хотели детей. Когда-то хотели. За последнее время всё изменилось. Чимин перечеркнул всю надежду, пустившись в одиночное плавание, оставив Т/И на берегу. Обливаясь невыносимыми слезами обиды и разочарования, она пыталась отогнать от себя все мечты, что преследовали её, когда они были вместе. Ни у одной из них не осталось шанса на выживание. Дверь в спальню приоткрылась, Чимин залез под одеяло, прижимая к себе Т/И со спины. — Не уходи, — он тоже боролся со слезами. — Я прошу тебя, не уходи. Т/И повернулась к нему, неожиданно услышав голос человека, которому пообещала быть вместе в горести и радости девять лет назад. Увидев её слёзы, он испуганно стал вытирать их пальцами, заставляя тем самым плакать девушку сильнее прежнего. — Я ненавижу себя за каждый день, что делал тебя такой несчастной. Я правда думал, что я делаю лучше для тебя. Я работал, чтобы у тебя было всё. Но, кажется, моя попытка сделать твою жизнь лучше, не увенчалась успехом. Я разрушил всё до основания. Чимин снял кольцо Т/И со своего мизинца. — Выходи за меня замуж, — он надел кольцо, ликуя, что она даёт ему ещё один шанс быть лучше. — Я больше не подведу тебя. Т/И берёт его ладонь и покрывает поцелуями, не веря самой себе, что он вновь принимает её нежность. — Как бы сильно я тебя не любила, — она всё ещё не может справиться со слезами, которые так долго копились внутри, — это наш последний шанс. Если ничего не изменится, я молча уйду, и ты никогда не найдёшь меня. Чимин молча обнимает её, кутаясь в волосах и давая миллионы молчаливых обещаний не быть монстром. Зацеловывая любимое лицо, он клянётся, в первую очередь себе, научиться расставлять всё в своём порядке. Первое место теперь всегда было за Т/И.