drabbles ot7

В Тэгу несколько дней стояла невыносимая жара. Окна в классе были открыты настежь, но это совсем не помогало. Было душно. Школьники изнывали от жары, белые рубашки прилипли к спинам. С улицы было слышно, как ребята из класса младше играют в футбол перед крыльцом школы, постоянно перекрикиваясь: «сюда!», «пасуй!». Ким Ёни сидела, закинув ногу на ногу, отстукивая мысом школьной туфли детскую песенку. Один из гольфов съехал с угловатой коленки, но девушка не обращала на это никакого внимания. — Привет! — Ёни заулыбалась и помахала другу. — Какая же жара, — вместо приветствия пробурчал Юнги и опустился на парту за девушкой; из-под расстёгнутой белой рубашки проглядывала синяя футболка. Волосы на шее у парня были мокрые, капли пота стекали по вискам. Он постоянно вытирал худое лицо рукой. — Ты сделал английский? — повернулась к нему Ёни, её ноги оказались в проходе. Юнги кинул взгляд на бледные бёдра девушки: школьная юбка приподнялась, демонстрируя желанные участки кожи. Тяжело сглотнув, парень попытался вернуться к английскому. — У тебя съехало, — Мин Юнги указал на белый гольф, который спустился ещё ниже. — Ай! — махнула девушка рукой и продолжила заниматься домашним заданием. Юнги опустился на одно колено и помог своей лучшей подруге исправить этот небольшой изъян во внешнем виде. Пот его тела остался на её коже. Звук пишущегося карандаша ненадолго остановился. — Спасибо, — Ёни тут же поставила ноги ровно и прижала к стулу, — можешь объяснить вот это? От его лёгких прикосновений вся кожа покрылась мурашками, а ладони вспотели ещё больше, жар накрыл с головой. Она встряхнула головой и посмотрела на макушку Юнги, который склонился над учебником. Сейчас Ёни могла посмотреть на него так, как не могла позволить себе сделать открыто — с абсолютным обожанием. *** — Прекрати так убиваться, — Юнги вытирал слёзы с щёк подруги, еле сдерживая свои, — ты приедешь после экзаменов, и мы каждую минуту будем проводить вместе. Ёни поступила в один из университетов Сеула. Она мечтала, что Юнги тоже туда поступит. Но, как оказалось, парень даже не собирался подавать документы. Он решил остаться в Тэгу, учась в местном колледже и помогая родителям в магазине. Разлука была неизбежна. — Нет, я никуда не поеду, — она сняла рюкзак с плеч и кинула к ногам. — Я ничего не хочу без тебя. Юнги тут же наклонился, чтобы поднять рюкзак, когда он поднял голову, то глаза Ёни смотрели прямо в его, а её губы были напротив его губ. Девушка понимала, что терять больше нечего и сделала то, о чём мечтала всё это время — с чувством поцеловала своего лучшего друга. Юнги тут же выпустил лямку рюкзака и обнял девушку за талию, прижимая к себе так близко, как только позволяли их тела. Женский голос произнёс начало посадки на поезд Тэгу-Сеул, Ёни отстранилась и посмотрела на лицо лучшего друга: тот же нос, глаза, те же губы, но что-то безвозвратно изменилось в нём, ровно также как и в ней. — Я напишу тебе, — она схватила сумку и ещё раз крепко поцеловала его в губы, — не забудь этого. Это всё правда. Юнги стоял и смотрел вслед девушке, что была предметом его мечты все годы старшей школы. Он поднял ладонь и провёл пальцами по губам. — Это всё правда, — повторил он. *** О том случае они больше не разговаривали. Всё же, парень сомневался в реальности произошедшего. Чем больше времени проходило, тем больше деталей уплывало из памяти. Обычно созваниваясь, разговор был только о том, что нового происходило в жизни каждого. Старая жизнь была забыта. Теперь совершенно другая, быстрая жизнь закружила их: новые обязанности, новые друзья, новые чувства. Юнги пытался понять себя. Было ли то, что он испытывал к Ёни настоящим? Не глупым желанием подростка узнать что-то новое о женском теле, а что-то гораздо большее? Не видя её почти восемь месяцев, он решил, что чувств никогда не было. Ёни никогда не вспоминала их первый и, наверное, последний поцелуй, поэтому Юнги думал, что подруга тоже отпустила эту ситуацию. Возможно, пришло время просто двигаться дальше, оставляя школьные наваждения позади. Только ближе к следующему лету у Ёни получается приехать в Тэгу. Созваниваясь в последний раз перед приездом, Юнги набирается смелости сказать то, что скрывал от лучшей подруги уже несколько месяцев. — Знаешь, давно хотел тебе сказать, — Юнги не знает с чего начать, — в общем, есть одна девушка… Я бы очень хотел тебя с ней познакомить. — Подожди, девушка? — что-то шумит на другом конце телефона. — Что за девушка? — Моя девушка, — Юнги закрывает глаза, боясь реакции. Они же не нравились друг другу больше? Почему же было так неловко? — Приготовьте посадочные билеты, — услышал голос проводника парень. — Мне пора идти. Увидимся через пару часов. И Ёни кладёт трубку, оставляя Юнги с чувством, что он самый огромный предатель во вселенной. *** Никто не думал, что их встреча будет такой неловкой. Ёни мечтала броситься в его объятья, крепко сжимая плечи и целуя, прямо как тогда, любимое мальчишечье лицо. Сердце горело от привязанности к нему. Они были до безумия рады друг другу, но что-то абсолютно неуловимое навсегда исчезло между ними. Юнги вдохнул запах родного тела и на секунду ему показалось, что он снова сидит за партой на уроке истории, вечером ему на баскетбол, а завтра первым уроком корейский. Простая жизнь с простыми правилами. И между ними с Ёни всё тоже до предельного просто. Теперь всё было не так. Появились странные взгляды и неловкие паузы. Когда появилась Сора, всё стало ещё хуже. Девушка, имея на это все права, встала между ним и Ёни, переплетая руки с Юнги. Сора изо всех сил пыталась понравиться лучшей подруге своего парня. Ёни пыталась быть милой, но большую часть общения, она просто сравнивала себя с ней. Кто лучше? Кто хуже? Понять было трудно. Но все трофеи достались Соре. В этом негласном соревновании за сердце Мин Юнги именно Чон Сора была победителем. Это было главным отличием между девушками. Когда Сора предлагает всем вместе пойти в парк аттракционов, а Юнги с энтузиазмом её поддерживает, Ёни пытается найти миллион и одну причину, не имея возможности назвать единственную — ей просто не хочется видеть их вместе. Они ходят по аттракционам, стреляют в тире, делают все эти милые вещи, которые должны делать парочки. Ёни ненавидела это всё и хотела домой. А самое главное, девушка знала, что прямо сейчас Мин Юнги тоже всё это ненавидел. Когда очередь дошла до колеса обозрения, Сора сказала, что не любит высоту и пойдёт посидит на лавочке, пока ребята насладятся живописными видами Тэгу с высоты. Как только дверь кабинки закрылась, то все возведённые преграды между ними разрушились. Как будто ничего не изменилось за эти месяцы разлуки: они, раскалённый воздух и что-то между ними двумя, настолько горячее и обжигающее, словно угли. Может, это они нагревали воздух всё это время? И не надо ни одного слова, их взгляды, тела говорят сами за себя. Они бегут друг к другу с таким усилием, будто это единственное возможное направление — направление друг к другу. От их поцелуев разлетаются искры, делая духоту в кабинке невыносимой. — Мне никак не надышаться, — Ёни взволнованно поправляет волосы, — тобой. Её глаза счастливо блестят, завораживая своей глубиной. Юнги смотрит на девушку и понимает, что она полностью покрыта им: его прикосновения, его поцелуи, его кожа. — Не забудь этого, — шепчет Юнги, его голос охрип от поцелуев, — это всё правда. Если Сора и заметила их возбужденный и помятый вид, то ничего не сказала. *** Ёни убрала расчёску в сумку и поправила вырез платья. — Ты сможешь это сделать, — тихо сказала они себе и уставилась на себя в зеркале, тренируя улыбку. Слишком широкая. Слишком слабая. Неискренняя. Не такая, какой должна быть, когда ты женишь лучшего друга. Пока Ёни репетировала улыбку для поздравления Юнги со свадьбой, слёзы текли по щекам, оставляя на шифоном платье мокрые пятна. Бежевый цвет. Юнги его обожал. Ей хотелось верить, что они просто друг другу не подходят. Ради этого она забыла многое, но только не тот свет, что озарял пространство, когда он касался её плеч. После того дня в парке аттракционов Ёни избегала Юнги всеми возможными способами, а когда пришло время уезжать, то просто не сказала ему время отправления поезда. По приезде в Сеул позвонила первая и сделала вид, что ничего не случилось. Юнги принял её правила игры, не вспоминая те моменты, что заставляли их тела гореть от желания. Значит, он тоже не хотел, чтобы они были больше, чем друзья. Значит, Ёни шла в верном направлении. Над ней властвовал страх. Она была не уверена, что любит его достаточно для того, чтобы идти ва-банк. Юнги не мог быть и парнем, и другом одновременно. Эти два понятия были взаимоисключающими. Девушка не приезжала в Тэгу четыре года, не имея в себе сил быть рядом с ним, не целуя. Она бы не приезжала ещё столько же, если бы не приглашение на свадьбу. Пока она столько лет играла с внутренним я в игру «можно или нет», другая девушка сказала себе «можно». И забрала Юнги и как друга, и как парня. *** Слушая поздравления от своей лучшей подруги, Юнги рассматривал её заплаканные глаза, но понимал, что больше ничем не может ей помочь. Он — муж другой женщины, назад пути больше не было. Кто виноват, что они тянулись друг к другу так долго, но так и не дотянулись? Не расслышали сказанное сердцем, потому что послушно следовали сказанному разумом. Во время поздравительной речи ни Юнги, ни Ёни не находились в свадебном зале. Их мысли были в душном классе, в тесной для их сердец кабинке колеса обозрения… Вернувшись туда, они каждый для себя слышал голос другого снова и снова: «Не забудь этого. Это всё правда».