drabbles ot7

Юнги лениво проводит рукой по шее, стирая следы женской помады. Розовый след размазывается, но остаётся на коже как клеймо, оповещающее о том, что Мин Юнги — предатель. Обнажённое тело зябнет под простынёй, но он игнорирует это, стараясь вести себя максимально развязно. Лениво тянется в кровати, дотрагиваясь пальцами ног до края матраса. — И не надо на меня так смотреть, — берет телефон с тумбы. — Будто ты не знала, чем всё закончится. Ёджон стоит в проходе в спальню, на ней клетчатое пальто, волосы виднеются из-под наспех накинутого на шею шарфа, вода с зонта капает на пол. Кожа девушки белая как лист бумаги, губы дрожат, но она не плачет. — Ну что ты смотришь? — он встаёт не торопясь, надевает широкие штаны и футболку. Всё дрожит при каждом шаге, приближающем её к ней. — Не знаешь, где выход? Звон пощёчины оглушает. Девушка немного жмурится от жжения в ладони, разворачивается и уходит. Её обувь оставляет следы на светлых коврах, в его душе Ёджон оставляет такие же. — Доволен собой? — Сокджин мотает головой, не веря в происходящее. — Другого способа заставить её меня ненавидеть нет, — Юнги весь продрог. — Я замёрз. — Да ты весь трясёшься! — Ким хватает друга за плечи. Мин смотрит на дрожь своих рук и не верит, что это тело принадлежит ему. Вся дрожь исходила откуда-то из глубины, он не мог с ней справиться. Старший снимает мокрую куртку, оставаясь в одной толстовке. — Юнги… — Сокджин смотрит самым добрым из всех своих возможных взглядов и обнимает его. Мин сам не понимает, как начинает плакать. Его тело дрожит, он чувствует тошноту. Руки настолько замёрзли, что парень их почти не чувствует. — Она бы не ушла по-другому, понимаешь? — Сокджин хлопает его по спине, утешая. — Понимаешь? — Если мне так тяжело, — захлёбываясь в рыданиях, продолжает он, — то какого ей? — Ты сойдёшь с ума от этих мыслей. Не думай об этом. Юнги кажется, что он уже сошёл. — Если бы я знал, что ты задумал, — Сокджин перестаёт хлопать его по спине, — то я бы ни за что в жизни не привёз её сюда сегодня. У старшего в кармане гудит телефон — это Ёджон. — Прости, что приходится просить, — её голос не выражает никаких эмоций, — но тут такой сильный дождь. Я не могу добраться домой сама. — Конечно, — Сокджин кладёт свободную руку на голову Юнги и прижимает к себе сильнее, когда Мин опять всхлипывает. — Я отвезу тебя. Встань под крышу, чтобы не намокнуть ещё сильнее. Я спускаюсь. — Дай мне час, — он снова берёт друга за плечи и встряхивает. — Я быстро. Ким суетливо пробегается большим пальцами под глазами и носом Юнги и уходит, стук его шагов по лестнице долгим эхом звучит в голове Мина. Юнги тошнит, и он успевает добежать до раковины в ванной. Пытается достать стакан с полки, чтобы ополоснуться рот, но не выдерживает собственного тела и падает на кафельный пол. Чувствует, что горячая кровь струится по лицу и проваливается в темноту. — Юнги! — слышит он сквозь пелену, окутавшую его, но глаз открыть не может, вновь позволяет тьме забрать себе его сознание. Когда он приходит в себя в следующий раз, то видит Сокджина, дремлющего в его ногах. — Хён, — аккуратно двигает ногой, чтобы не ударить. — Хён? Сокджин чешет глаза, не понимая спросонья где он. Когда приходит осознание происходящего, он тут же вскакивает и подходит ближе. — Что случилось? — почти кричит. — Я думал, что ты наглотался таблеток! — Хён, я бы никогда… — Юнги смаргивает и испуганно смотрит на друга. — Даже ради неё. — У тебя тридцать девять, тебя лихорадит, — Сокджин помогает подняться ему на подушках и протягивает стакан с водой и таблетки. — Пей. — Они не помогут, — запивая лекарство, говорит Юнги, — это из-за неё. Сокджин хмурится и не смотрит в глаза. — Что? — Юнги пытается вскочить с кровати, но хён останавливает одной рукой. — Что с ней? — Всё в порядке. Я отвёз Ёджон домой. Она держится гораздо лучше твоего. — Надеюсь, она меня ненавидит, — Юнги отдаёт стакан и снова прячется под одеяло. — Я себя уже ненавижу. — Не говори так, — старший поправляет одеяло. — Ты поступил так, как посчитал нужным. Результат достигнут, она ушла и не вернётся. Сожаление в глазах друга делало всё ещё хуже. Юнги не мог вынести то, каким ничтожеством он стал. Прикосновение чужих женских рук хотелось снять вместе с кожей. Юнги дрожит даже во сне, его ступни мёрзнут, и он никак не может согреться. Ночью его ещё раз тошнит, а всё тело покрывает ледяной пот. Каждый раз, где-то между реальностью и сном Юнги всё ещё видит её печальное лицо. Наверное, оно будет преследовать его до конца жизни. — Я не знаю, чем тебе помочь, — обессилено говорит Сокджин. В доме тепло. Он смотрит, не моргая, пытается понять, что делать дальше. — Что ты делаешь? — бормочет сквозь туман в голове Юнги. Пытается противиться, когда хён залазит к нему под одеяло в одежде и прижимает к себе. — Просто спи. Юнги упирается лбом в твёрдую грудь друга и неожиданно для себя засыпает глубоким сном, наконец согреваясь. Мин Юнги почти тридцать лет, он считал себя взрослым мужчиной, но оказался совершенно не готов к тому, что жизнь заставит выбирать его за двоих. Сейчас, греясь в руках человека, который был его семьей, неожиданно для себя Юнги вновь почувствовал себя маленьким мальчиком. Мама помыла его перед сном и укутала махровым полотенцем, а потом долго пела, пока Юнги не заснул. Впереди была целая жизнь полная удивительных приключений и не было людей, которым пришлось бы делать больно.