drabbles ot7

Ночь была светлой. Намджун не видел такого полуночного неба уже много столетий. Он бегает глазами от звезды к звезде и не может понять причину столь редкого явления, каждая из них горела с той же яркостью, что и каждую ночь его бесконечной жизни. Если это можно было назвать жизнью, конечно. В соседнем городе жители праздновали Хэллоуин. Намджун около недели наблюдал, как менялись цвета ночного города со светлого на оранжевый и красный. Сегодня ночью у людей было так шумно, что Намджун чувствовал себя неспокойно. Он не спал уже сотни лет, это было совсем несвойственно ему как духу, но он испытывал эмоции. Обычно ночь была его любимицей, можно было посидеть на крыше, вспомнить звёзды, которые уже давно погибли и теперь не мерцают на небосводе, и стараться не думать о людях, которых тоже уже давно не было в живых. Сейчас Намджуну было тревожно. Он чувствовал, что что-то случится. Его заброшенный дом за чертой города никогда не беспокоили, но что-то подсказывало, что сегодня это изменится. Когда внизу заскреблись в дверь, было около двух часов ночи. Намджун слышал, как незваные гости отрывают доски от заколоченной входной двери и думал о том, что каждая такая доска — одна сломанная шея нарушителя спокойствия. Но Намджун таким духом не был, будучи проклят на целую вечность, он пообещал себе не забирать жизни. Но пугать же никто не запрещал, верно? — Да ладно вам! Будет весело! — слышит Ким молодой мужской голос и закатывает глаза. — Придурки, — бурчит себе под нос дух и перемещается вниз за мгновение. Их было пятеро: двое ребят и три девушки, всем около тридцати. — На месте хозяина я бы очень расстроилась, — одна из нарушительниц покоя неожиданно посмотрела прямо в то место, где стоял Намджун. Дух сразу посмотрел на свои руки, проверяя, видно ли его. — О чём ты, Джису? — шёпотом спросила другая девушка. Намджун чувствовал её страх. — Здесь никого нет. — Но если бы был, — задумчиво говорит Джису. — А может и есть, — девушка опять смотрит на Намджуна. Дух машет головой, отгоняя от себя очарование незнакомки. Он уже видел эти глаза и слышал этот голос много веков назад. На девушке платье столетия, в котором он ещё был человеком. Полы наряда тихо шуршат, когда девушка осторожно ступает по гнилому деревянному полу, направляясь к лестнице. — Вы обещали веселье, — говорит она с вызовом парню, который, видимо, пытался казаться героем перед ней. — Кто со мной? Ужасное сходство, придаваемое старинным нарядом, выбило Намджуна из равновесия. Иногда такое случалось. Иногда он встречал людей, которые были словно копией тех душ, что ему когда-то посчастливилось встретить на своём пути. Но, конечно, это были другие люди, с другими повадками и характерами… Намджун старался не сравнивать. Но за много веков одинокой жизни он так и не научился контролировать это. Он встречал людей, похожих на мать и отца, были девушки точь-в-точь как его старшие сёстры. Но девушку, напоминавшую Ли Миён он видит впервые. Намджун буквально не может налюбоваться лицом, которое, кончено, уже много столетий гнило под толщей земли. Возлюбленная невеста. Любовь всей его жизни. Та самая, которая была обещана ему, когда Намджуну было всего восемнадцать лет. Незнакомка медленно поднимается по ступеням вверх и никто не следует за ней. — Джису, прекрати, не смешно уже, — трусливо кричит тот самый смельчак в спину вместо того, чтобы пойти за ней следом. — Пол может провалиться. Намджун с интересом наблюдает за реакцией девушки, ей совсем нестрашно. Она будто знает, куда идёт. Джису заходит в комнату с подозрительной точностью — это комната Намджуна. Точнее то, что осталось от неё. Девушка закрывает за собой дверь и подходит к противоположной стене, её лица совсем не видно, хоть и ночь ужасно светлая. Когда она поворачивается, то на её груди висит кусок необработанного малахита. Намджун ничего не успевает сообразить, когда его тело становится видимым. Он даже не успевает испугаться. — Что происходит? — лишь говорить он, когда без всяких сомнений понимает, что они смотрят друг другу в глаза. Джису кидается на него с кулаками и плачет. — Как ты посмел родиться так давно?! — бьёт по мужской груди в белой рубашке. — Почему ты снишься мне с самого детства?! Сколько можно мучить меня?! Намджун ничего не понимает. Чувствует удары в грудь, которые не приносят никакого вреда и пытается найти хоть какие-то слова. — Я не понимаю, что происходит, — честно говорит он. — Зато я понимаю, — девушка вытирает слёзы тыльной стороной ладони и с вызовом смотрит в вековые глаза. — Кто бы она не была, ты любишь её так сильно, что вот тебе подарок — её лицо, но под ним моя душа. Не той девушки. Если для тебя это благословение, то для меня проклятие. Намджун с удивлением смотрит, делая шаг назад, рассматривает девушку внимательно, отмечая даже родинки в тех же местах, что были у Миён. — Наивная, — смеётся он хрипло. Было приятно поговорить с кем-то живым. — Это точно не подарок. Знать, что вот, кажется, перед тобой та самая, вспомнить, как хорошо вам было вместе… А потом осознавать, что это совершенно другой человек. Я не хочу тебя обидеть, но, при абсолютной внешней схожести, ты на неё совсем не похожа. — Я не хочу быть на неё похожей, — спокойно говорит девушка. Намджун поражён её поведением, ведь она его совсем не боится. Джису, будто читая его мысли, продолжает. — Моя бабушка умела общаться с духами. Ещё за долго до моего рождения она знала, что я появлюсь на свет, знала, что мы будем любить друг друга. Намджун смущён. Ему было тяжело принять нрав современных девушек. — Кажется, нас не спросили, — говорит она, делая решительный шаг вперёд. — Что ты делаешь? — он боязливо отступает и понимает, что Джису прижала его к двери. Он, многовековой дух, чувствует свою слабость перед девчонкой, которая ещё не дожила свой третий десяток. — Поцеловать, — она уже кладёт руки на широкую грудь и тянется к губам. — Мне снилось это постоянно. Мы должны хотя бы попробовать. Намдужн думал, что он очень давно мёртв. Сохраняя свою оболочку, внутри всё уже давно опустело и возможность чувствовать эмоции — всего лишь фантомные боли, старая человеческая привычка. Но тёплые губы девушки напоминают ему, что значит быть человеком. Джису мягко, совершенно обратно от своего характера, целует его. Бежит по всей длине губ, а затем вновь возвращается к центру, прижимаясь чуть ближе. — Я не слышу твоего сердца, но что-то подсказывает мне, что если бы оно у тебя было, то оно бы сейчас очень быстро стучало. Прямо как моё. Намджун не может контролировать себя и… Улыбается. По-человечески, как живой. Он, давно забывший чужое тепло, неожиданно дал росток, сам себе не веря. — Как ты это сделала? — удивляется он не в первый раз за вечер. Смотрит на сверкающие глаза девушки, луна светит на её щёки. — Не знаю, — говорит нехотя. Внизу кричат её друзья. — Мне пора, иначе они наложат в штаны от страха. — Ты вернёшься? — Намджун хватается за тонкую девичью кисть, вновь поражаясь запасом человечности внутри себя. — Обязательно, — нежно говорит девушки и невесомо проводит по его щеке. Поднимает их сплетённый руки и целует костяшки на смуглой руке. — Я теперь никогда не смогу забыть дорогу обратно.