one dream for two

Каждую ночь Чонгука преследует темнота, но потом появляется вспышка света, а за ней парень, которого раньше — насколько он могу судить — ни разу не видел. Чон понимал, ну или хотел так думать, что в этих снах нет никакой мистической подоплёки. Но тем не менее однотипный сон с незнакомым человеком стал наталкивать его на мысли об эксперименте во сне. Сначала он просто звал незнакомца, затем уже пытался догнать, но эти действия не увенчались успехом. Чонгука бесила беспомощность даже в собственных снах, поэтому, открывая глаза каждое утро, он лез за упаковкой таблеток из оранжевого то ли пластика, то ли стекла, хуй его знает, кого это вообще волнует? Успокоительное работало всего пару часов, но этого было достаточно, что бы вывести Чона из аморфного сонного состояния. После потрясающего утреннего ритуала парень пролистал все обновления в чатах Телеграмма, не увидев совершенно никакой полезной информации, начал уже было задумываться о бренности бытия. Но в этот момент ему позвонил Юнги, который в необычайной для него весёлой манере оповестил друга о своём скором приезде. Бестолковый сон о каком-то парне тут же испарился из мыслей Чона, как будто ничего и не было. Хотя по факту ничего не было. Обрадованный неожиданным ранним приездом друга из командировки, которые были неотъемлемой частью жизни Мина, Чонгук включил любимую музыку, а если быть точнее «I Don't Belong Here — I Prevail».  И вот вам отличный рецепт как в пустой квартире можно утонуть в собственных мечтах и несбывшихся надеждах под любимые музыкальные аккомпанементы. *** По прошествии пары часов успокоительного стало не хватать, но и антидепрессанты не являлись уже спасением. Смертельная доза яда была бы более полезной в его ситуации, нежели эти тупые бесполезные таблетки, от которых якобы твои ментальные загоны уходят, но на самом деле добавляют тебе только физических отклонений. — Черт, — вдруг произнёс Чонгук и  издал нервный смешок. Звук отозвался в пустой квартире, неприятно резонируя от стен. Антидепрессанты, которые были прописаны врачём имели несколько побочный действий, одно из который — нарушение пищеварения, из-за чего Чон не мог есть, ибо каждый приём пищи заканчивался объятиями с туалетом. Раздражительность появилась на почве постоянного недоедания. Чонгук никогда не принимал серьезных самостоятельных решений, но от антидепрессантов решил избавиться. Он только начал жить, а смерть из-за таблеток? Бред. Почему-то ему всегда казалось, что ещё немного и эти спасательные капсулы бело-зелёного цвета станут для него последним завтраком, ну или обедом, как повезёт. Парень выбросил упаковку от флуоксетина — местного препарата, которые выписывают каждому, в качестве «лучших» таблеток от головы, выпил воды и взяв новое полотенце направился в ванную. По утрам Чонгук принимал контрастный душ, чтобы проснуться и не чувствовать себя овощем. Встав под прохладные капли воды, он начал прокручивать сон прошедшей ночи. Вспоминая образ парня и знакомых, среди которых мог его видеть. В голову ничего не шло, так как круг общения был примерно в три человека, выбирать не из кого. Тем не менее неприятные воспоминания снова начали раздражать. Сны с участием незнакомца, которого уже хотелось найти и убить, Чон начал видеть относительно недавно. Он даже не помнил с какого момента это все началось. Сюжет один и тот же: темнота, вспышка света и парень, идущий впереди и что-то увлечённо рассказывая. Но все это резко превращается в непонятное месиво. Всплывают яркие краски, которые поглощают Его. На глазах слёзы и он говорит «спаси меня» с кривоватой улыбкой на лице. Мистика? Возможно. Совпадение? Не думаю. *** — Председатель Мин, к Вам пришел молодой человек, сказал, что у вас назначена встреча, — произносит секретарь, на что получает одобрительный кивок. — Здравствуйте, я Кихари Отомо, — произнёс гость, — Мы созванивались и Вы предложили обсудить всё при встрече. Юнги обернулся и увидел молодого человека, на вид лет двадцать, светлые волосы и большие глаза, отражающие космос, но в то же время боль и ненависть к этому миру. Несмотря на японское имя, человек говорил без явного акцента на чистом корейском. Немного сутулился, лица не видно. Любому здравомыслящему человеку в голову пришла бы только одна мысль «подозрительный чел». А Юнги был самым здравомыслящим из всех. (Личное мнение самого Юнги, редко совпадает с мнением его окружения) — Так вот как выглядит новый глава японской наркомафии? Я думал тебе будет за тридцать, — усмехнулся Мин и встал со своего кресла, чтобы протянуть руку для приветствия, — Надеюсь сработаемся. — Если будете выбирать слова, то обязательно, Господин Мин Юнги, — безэмоционально ответил Кихари, но в его словах чувствовалась небольшая угроза, парень поклонился. На вытянутой вперёд правой руке виделась татуировка в виде буквы «V». Ну или это была римская пять. Для Юнги это не играло особой роли, просто казалось странным, что у главы японской наркомафии всего одна видимая татуировка и та еле заметна. Обычно японцы выставляют свою принадлежность на показ. Ну или это только секундные рассуждения Мина, из-за которых он отвлёкся от основной цели визита «японца». — Очень странно, что с такой прической Вас до сих пор не нашли, выделяетесь, — усмехнулся парень и обойдя гостя направился к сейфу. — Не думал, что прическа — первое, что Вы заметите, да и если не поймали, значит все хорошо. Так называемому новому главе японской наркомафии не нравилось неформальной общение, Мин это понял и решил прикрыть рот, пока его не накормили свинцом. На таких сделках всегда была высокая вероятность вкусно покушать «Pb» на завтрак.
 Юнги никогда не нуждался в охране, но новый статус вынуждал идти на крайние меры. В последнее время он начал беспокоится о том, что его могут убить. Возможно, у него все же шизофрения на ранней стадии развития, думал он, ну или простая паранойя. На месте председателя он не так долго, но уже смог повысить цены на акции компании. Не стоит забывать и про врагов отца, которых он успел нажить за время своей работы. Он не втягивал сына в свои дела, да и не разглашал информацию о своей семье, поэтому Юнги ничего не угрожало, но все изменилось. — Здесь вся информация, которую Вам нужно знать. Думаю, сможете обдумать свои действия и не привлечь внимание легавых. Здесь Вам не тут, криминал со стороны якудза или кого бы то ни было поощрять не станут, а за торговлю дрянью по головке не погладят. Ну не маленький, в общем и целом сам все знаешь и понимаешь. Но если попадёшься, вытягивать Вас и ваших ребят никто не собирается, — Юнги притянул папку с бумагами Кихари. В кабинете Мина хранилась только одна папка, и то всего пару часов. Юнги не из тех, кто доверяет людям, поэтому сейф всегда стоит пустым. Все самое важное он хранит в своей студии, у себя дома. Там надежней. Пароль из серии «супер сложный, чтобы сам забыл» и Чонгук, который является единственным, кому тот доверяет. Отомо забрал из рук старшего нужную для него информацию, быстро пролистал бумаги, сделал кивок, в качестве подтверждения и протянул руку, чтобы скрепить договор. На руке снова оголилась загадочная татуировка. — Я вас не подведу, Господин Мин. — Очень надеюсь, Господин Японец. После объединения появится очень много бумажной волокиты, которую разгребать в угрюмом одиночестве я не горю желанием, так что рассчитываю на Вашу скромную поддержку. — Как скажете, — сказал «Господин Японец» и вышел из кабинета, направившись на парковку. На чёрную матовый Ламборгини Урус и на стремительно удаляющегося в ней владельца Юнги наблюдал с нескрываемой неприязнью. Этот человек явно что-то скрывал, только вот выяснить это предстояло уже скоро. Хотя копать под босса аж японской мафии дело чёрное и кропотливое. Но бесконечность не предел, так что будь желание у Мина он бы нашёл информацию, которая душе его будет угодна. Ткнув в избранные контакты он дозвонился Чонгуку и довольный от проведённой сделке сообщил о своём приезде. При этом немногозначно намекая, что бы не найти вдруг труп друга с рукам, и похожими на слойку с вишней. *** Дни, когда для Чонгука нет никаких заданий хуже смерти. Он ненавидит сидеть дома без дела — начинаются сильные головокружения и давление со стороны стен, поэтому тот занимает себя чем угодно, лишь бы отвлечься от того, что дома он один. Сегодняшний день скрасит только одно — приезд друга Юнги. Тот наконец-то возвращается из долгой командировки, которая длилась чуть меньше полугода.   Чон Хосок — друг Юнги и по совместительству тот, кого Чонгук очень ждёт, потому что с ним ему также хорошо, как и с Мином. Они познакомились почти сразу, как Чонгук переехал к другу. Встреча произошло внезапно. Завтрак, а дверь вышибают с фразой «как же я блять заебался». Юнги данный поступок на удивил, а вот Чонгук сразу проснулся. Хосок не был тем, кто хоть как-то скрывает свои эмоции, две противоположности с Юнги, правда оба могут обматерить так, что ты впадёшь в депрессию из-за ненависти к себе в эту самую секунду.  У Хосока было медицинское образование, но он не пошёл работать по профессии, потому что отучился шесть лет и сидеть примерно два года в интернах не хотел. Зато, открыл свою кофейню, недалеко от компании Юнги. Это то место, к которому Хосок испытывает отдельный спектр эмоций. Именно он продумывал дизайн, сам набирал в команду людей, и сам следит за всем. И в командировку он улетал для того, чтобы решить некоторые вопросы с новым поставщиком кофе. В дверь внезапно позвонили. Чонгук не ждал своего солнечного гостя так рано, поэтому был удивлён. Пока он шёл по двери начали бить кулаком, от чего было ощущение, что её скромный и хрупкий каркас пойдёт нахуй вместе с петлями. Открыв дверь Чон увидел картину маслом, а если быть точнее репродукцию Репина «Иван Грозный и сын его Иван». Чон Хосок был непосредственно Иваном. С разбитой головой и, слава Богу, ещё живой, потому что повторять классические сцены из голливудских фильмов по типу «О Боже, Роберто, не покидай меня» желания в это утро не было. Такие ситуации случались так часто, что Чонгук без лишних вопросов поприветствовал почти единственного друга их личным рукопожатием, которое Мин каждый раз называл «проявлением детского морального уродства в н-ной степени». — Придурок, смотри не испачкай стены. А то под ультрафиолетом будем жить как в Эйфории.— недовольно буркнул Чонгук. — Не ссы, я стерильно всё сделаю.— подмигнул Хосок и немного прихрамывая направился в сторону тёмного коридора. Такой многострадальный вид уже был частью его образа жизни. — Что на этот раз? — Чон все же задал один вопрос, потому что каждый раз Хосоку прилетало по разным причинам. Не дождавшись ответа, Чонгук рванул на кухню за аптечкой и за считанные секунды оказался в комнате, по дороге он осматривал пол, потому что если на него упадёт хотя бы одна капля крови, то Юнги сразу же убьёт их двоих. Из-за срывов Чонгука в прошлом, в аптечке лежало огромное количество пластырей, антисептика и бинтов. Младшему не привыкать оказывать первую помощь Хосоку, поэтому он сразу достаёт нужные вещи для обработки ран, тот  как обычно прошёл в комнату Чонгука и сел на кровать, прикрыв глаза. — Ты так и не ответил на мой вопрос, — произнёс младший, на чьи слова сразу же обратили внимание. — Не ебу кто это был, но это явно не к добру. Хосок предполагал кто это мог быть, но озвучивать свой ответ вслух не стал, потому что это касается Юнги, а забивать этим голову Чонгуку он не хотел. Сразу после переезда, Мин сказал Хосоку, чтобы никакие проблемы, которые связаны только с Юнги не касались Чонгука. Без подробностей, чтобы сильнее не травмировать психику младшего. — Хён, не умри только, ладно? — Чону самому стало смешно от своих слов, но на душе было неспокойно. Юнги и Хосок были единственными, кто держал его на плаву, и из-за которых он до сих пор не покончил с собой. Если с ними что-то случится — Чонгук не перенесёт. — У меня ребёнок и дед, за которыми нужно смотреть, какая нахуй смерть? — старший Чон уже видел в глазах друга огоньки пламени, ибо тот терпеть не мог, когда его называют ребёнком, — Блять, малой, поаккуратнее. — Я тебе не малой, да и я почти закончил, потерпи. После обработанных ран, в компании чая, Чонгук расспрашивает о делах Хосока. — Ну, рассказывай, что с поставщиком?    — Ну, я подписал контракт с лучим поставщиком кофе во всём мире! — Хосок произнёс это сдержанно, но было видно, что он сейчас запищит от сказанных слов, — С моего последнего прихода здесь ничего не изменилось, кроме твоего состояния, видимо. Зная умения друга преувеличивать значение сказанного, кофейня сейчас скорее всего на дне, а умело пользуясь именем Юнги он смог выбить контракт с лучшим поставщиком зёрен в Сеуле. Дела отстояли именно так.   До отъезда Хосока у Чонгука было более менее стабильное состояние, да и выглядит он лучше, без бледной кожи и потрескавшихся губ.   — Мне кажется, такими темпами я скоро умру, я заебался. Антидепрессанты прекратил — плохо, с ними тоже плохо.   Хос ок посмотрел на друга и понял в чем дело. Из рассказов Юнги, у Чонгука сильное потрясение после переезда, так ещё и пережитая смерть матери в раннем возрасте очень сказывается на здоровье парня. Во время командировки, Чон контролировал состояние друга, чтобы тот в отсутствие Юнги дома не вернулся к старому увлечению — игре на «струнах». — Странно, что антидепрессанты не помогли, то что тебе прописали конечно не супер препарат, но от него хуже становится не должно. Может есть ещё факторы, которые могут быть причиной данных реакций? Ты случайно не употребляешь? — для Хосока это больная тема, он потерял многих людей из-за наркотиков, поэтому не хотел повтора.   — Конечно, в шкафу залежи наркоты. Ты меня не принимай за наркомана, Хо, я на это дерьмо даже смотреть не хочу. Единственный факт — моя шиза, которая видимо развивается с бешеной скоростью, ну или я становлюсь геем, — Чонгук издал нервный смешок, — Я заебался видеть сон с одним и тем же человеком, которого даже не знаю. Я перебрал овер дохуя вариантов и даже в телеке его не видел, думаю, дурка ждёт в гости.   Хосок смотрел на друга и понимал, что дело не то чтобы серьёзное, но сон с незнакомцем — очень странно. Обычно такое бывает, если есть какая-то родственная или ментальная связь, но даже в такое Чон не верил.   — Не ебу как работает твой мозг, но не круто видеть во снах мужиков, тем более в твоём возрасте. Ты должен дрочить на девушек, а не на парней, — парень усмехнулся, встал со стула и направился к холодильнику, чтобы взять какое-нибудь пирожное. Он всегда может быть уверен, что в холодильнике будет что-то сладкое, ибо Чонгук тот ещё сладкоежка.  Младший всегда любил юмор друга, но надеялся получить хоть какой-то ответ на свой вопрос касательно сна. Видимо, дурка действительно ждёт в гости. Парни продолжили пить чай и дожидаться Юнги. Все оставшееся время Чонгук слушал рассказы о ситуациях, которые произошли во время командировки Хосока. Возможно, было захватывающе, но Чон все ещё перебирал все возможные варианты, почему ему может сниться тот парень.    Память — явно последнее, что его подводило.