Нити Жизни

      С тех пор он её не видел. С их последней встречи прошло две недели. Пятнадцать чёртовых дней. Он не хотел запоминать этого, но каждый день в его голове всплывали цифры. А она будто бы исчезла: ни слова о ней не было произнесено, ни намёка на её присутствие не было найдено. Он был уверен, что она не сбежала, ведь никто её не искал. Но мысли о другом, более жутком варианте были ему ненавистны. Проходя по поместью и ища её в каждом сантиметре, он выглядел до жути странно. Кажется, даже домовики это заметили. Молодой господин, что раньше большую часть времени сидел в своей комнате, сейчас же всё чаще ходит по коридорам имения. Узнать о чем они думали или перешёптывались в одиноких тёмных коридорах было невозможно, но хотя бы раз за их разговор всегда проскальзывал обсуждение поведения младшего Малфоя.       Всё чаще он стал задумываться над тем, что ему всё привиделось. Эту теорию подкреплял один факт: она никогда не предаст Гарри. Это было законом. Никто даже не мог себе представить, что кто-то из них предаст других. Они не были тремя разными людьми, они всегда были одним целым. В их отношениях не было никакого сексуального подтекста. Несмотря на все шутки, вырывающиеся из ртов всяких их ненавистников, никто не думал об этом всерьёз. Они были представителями именно той дружбы, о которой мечтали все. Их дружба была святой. Предательство там не имело места быть.       Он не раз возвращался в подвал, хотя ненавидел его. Пару лет назад его запирали там в дисциплинарных целях. Кажется, ему было лет тринадцать. Он был маленьким ребёнком, который боялся темноты. Он не верил в призраков, ведь в это верят совсем маленькие дети. Он боялся самого тёмного покрывала, окутывающего каждую ночь землю. Он боялся того, что скрывалось за ним. Самым страшным для него были мысли и воспоминания. В темноте они будто обретали силы. Но несмотря на все эти раздражающие напоминания, которые виделись в каждом углу, он всё равно приходил. Каждый раз, пытаясь высмотреть её тельце, скрученное в углу, но так и не находя, с новыми мыслями покидал подвал. Там не было даже ни одной её волосинки. Совсем ничего. Он снова сходит с ума.       С каждым новым утром его охватывала злость. Он не мог найти её очаг и даже причину. Это была бессознательная злость. Будто у него отобрали что-то важное даже не предупредив. Он чувствовал себя маленьким мальчиком, от которого спрятали любимые конфеты. Нет, это точно была не Грейнджер. Кажется, это была надежда. Та девственная надежда, та первая надежда, забрав которую, ты потеряешь её навсегда. Надежда на что? Счастливое будущее? Навряд ли. Он никогда не верил, что у него такое будет. Вероятно, он просто хотел покоя для матери. Хотел знать, что она всегда будет в порядке. Да, это и была его надежда.       Вся неделя пролетела незаметно, не считая тех моментов, когда Драко искал её. Да, пожалуй, это были самые запоминающиеся моменты. Запасы уменьшились на три зелья. Уже через недели 2 ему придётся снова идти в ту лавку, снова ловить странные взгляды и снова с угрозой произносить свою одиозную фамилию, чтобы ему продали столь большое количество склянок. Это срабатывало каждый раз. Продавец будто боялся даже услышать «Малфой», поэтому часто останавливал Драко на половине и бежал в каморку за банками.       Наступило очередное утро. Всё чаще он стал просыпаться рано утром, иногда даже до рассвета. В этот раз солнце только начало вставать. Подняв палочку и шепнув заклинание, он закрыл шторы. Он больше не любил солнце. Все солнечные дни его раздражали, ведь так безжалостно напоминали о прошлом. О том прошлом, когда не было того ужаса войны, который он пережил. Он, чаще всего с Блейзом, бегал по окрестностям и на его лице расцветала самая светлая улыбка. Сейчас же можно было заметить только насмешку. Самую холодную насмешку, которая заставляла мурашки бегать по спине, а кровь леденеть в жилах. Его хладнокровные, мёртвые глаза производили такой же эффект. Но он никогда не был пугающим. Нет, что вы. Несмотря на то, что он являлся Пожирателем и сыном левой руки Лорда, использовал он такое выражение лица довольно редко. Только в тех случаях, когда находиться в каком нибудь кругу лиц ему было ненавистно.       Вчера вечером пришло оповещение о дневном собрании. Пугало ли его это сейчас? Нет. Раньше одно только упоминание об этом заставляло кожу покрыться мурашками. Каждый раз он думал, что это его последний день. Каждый взор Лорда отпечатывался в сознании и, словно труба с горячей водой, что протекает, капал на его нервы, обжигая. Но в последнее время он чувствовал лишь раздражение, бегающее по венам, словно адреналин в крови. Он не знал когда произошло такое изменение. Это было так незаметно, будто так и должно было быть. Кажется на это ему понадобилось около месяца. Быстро? Может быть. Медленно? Навряд ли.       Время пролетело довольно быстро. Снова. Спускаясь по лестнице к залу он встретил много Пожирателей. Они учтиво улыбались, и это его бесило. Он точно знал, что вся их доброта, если это можно было так называть, были не больше чем фальшивкой. Ему никогда не нравилось, когда с ним играли, водили будто кошку за ниточкой. Они думали, что он сможет стать их марионеткой, шахматной фигурой, ведь его отец являлся приближенным Лорда. Они боялись его отца. Это же сам грозный Люциус Малфой, а Драко был для них всего лишь кем-то наподобие мышонка. Маленького и трусливого мышонка. Но как же они ошибались. Совсем скоро он станет их самым страшным кошмаром.       Он не стал дожидаться родителей и вошёл в зал. Все взоры сразу направились на него, словно он какой-то шут. Мерзко. Поприветствовав Лорда, он пошёл к своему месту. У каждого был свой стул. Нет, конечно, он не был как либо подписан, но все точно знали кто где должен сидеть. Было ли это странно? Может быть. Хотя в данных обстоятельствах называть это странностью было глупо. В помещении стояла гробовая тишина. Кажется, что каждый боялся вымолвить и слово, ведь это может нарушить тишину, которой так проникся Лорд.       Прошла ещё пара минут, когда Пожиратели наконец полностью собрались, и Лорд начал: — Я приветствую вас.       Дальше Драко снова ничего не слушал.       Гермиона чувствовала себя клоуном в самом обычном маггловском цирке. Может она здесь и не для того, чтобы всех смешить, но перед выходом её, как самого обычного клоуна, должны позвать. Она была словно за занавесом, дожидаясь когда назовут её имя, чтобы выйти и начать показывать всем фокусы. В этой программе её главный фокус — присоединение к Пожирателям. До жути смешно. Сейчас она среди тех, кого неделей ранее хотела убить, кого она ненавидела, кто отнял многих дорогих ей людей. Несмотря на пробелы в её памяти, она помнила имя каждого. Они настолько отпечатались у неё в голове, что кажется выгравированы у неё на черепе.       Она была совершенно одна. Кажется, это могло бы быть идеальным пробегом, но она не могла. Как только в её голове рождалась эта мысль, ужасная боль заставляла её сразу забыть. Те слова всё ещё звучали в её сознании, но Гермиона перестала обращать на это внимание. Это было словно дыхание. Что-то слишком обычное, что-то до ужаса жизненно важное. Иногда она думала, что если бы не эта фраза, то она могла бы сойти с ума, но позже ненавидела её, ведь всё начинало казаться наоборот. Эта фраза была её спасением и орудием убийства. — Я хочу представить вам нашего нового участника — Гермиону Грейнджер, — раздалось за дверью. — Умнейшую ведьму этого десятилетия.       Стук её каблуков отбивал ритм сердцебиения. Сомнения захватили разум. Подол платья волочился по полу, корсет сдавливал ребра. Уложенные волосы будто лились по плечам, спадая на лопатки. Не осталось ни одной кудряшки. Кажется, они даже потемнели. На глазах тушь, а на губах тёмная помада. Она была словно кукла, выставленная напоказ. Ей хотели похвастаться, хотели показать, что теперь она с ними, что она принадлежит ему и будет выполнять все его приказы, что она сдалась и приняла другую сторону. Когда двери открылись, она выпрямила спину и направилась в помещение. Зоркий взор Волан-де-Морта следил за ней. За каждым чёртовым движением, за каждым мускулом на лице, что так и рвался дёрнуться. Она должна выглядеть уверенной. Она не имела права показывать волнение или страх, что сковал её тело. Задрав голову повыше, она поприветствовала Волан-де-Морта: — Мой Лорд, — улыбка расцвела на её лице. Кто знает, может она и была ненастоящей.       Невольно её взгляд направился на заседающих за тёмным столом. Она не знала всех, но некоторые были ей знакомы. Было странно видеть их здесь. Даже тех, кто ей совсем не нравился. А потом её глаза встретились с его.