Нити Жизни

— Тёмный Лорд, надеюсь, мы не заставили вас ждать, — учтивый голос Люциуса донесся где-то из глубин его сознания.       Ранее светлый зал сейчас был слишком тёмным. Он любил это место, когда оно не было пропитано войной, когда оно не было тронуто Тем-кого-нельзя-называть, когда здесь не уходили жизни из когда-то улыбающихся людей. Ему нравилось сидеть здесь с матерью и часами говорить о ерунде: жаловаться на Хогвартс и его студентов, заводить монологи о бесящей его Золотой Троице, его приятелях и увлечениях, а мать в ответ лишь посмеивалась и дарила ему тепло своими блестящими глазами, сейчас обратившимися в моря печали.       Множество представителей разных аристократических семей сидели за столом. Во главе восседал Волан-де-Морт. Его лицо всегда было пугающим. Оно устрашало не столько чертами, сколько глазами. Глаза, что источали вечную ненависть, желание власти и кровожадность. В своих учениях он не боялся применить Круцио, что уж говорить о наказаниях. Было бы даже смешно, если бы он не делал так. Эта сторона воюющих жестока, беспощадна и до крайности мизантропична. Иногда казалось, что в их жилах течёт не кровь, а злоба.       В самом начале войны по улицам Магического Лондона текли реки крови. Люди бежали из города, боясь попасть под обстрел. Если раньше сражения были далеко от города, то сейчас было обыденностью, когда вспышки проклятий летали по улицам. Минувшие два года с объявления войны оставили раны на всём, затронув и маггловский мир. Хогвартс, что раньше каждый год впускал в свои двери тысячи учеников, сейчас был тюрьмой для приверженников Поттера. Драко казалось, что он помрачнел в сотню раз с его первого прихода туда.       Периодически, когда слышал знакомые имена и фамилии, он выныривал из некоего транса совершенно неосознанно. Каждое собрание был один и тот же диалог. Поттер. Уже второй год он трепет нервы Тёмному Лорду и совершенно не сдаётся. Логичнее было бы сдаться, ведь война уже давно приняла другой оборот. Как было уже упомянуто, отряды сопротивления, как их прозвали пол года назад, теряли множество людей. Десятки в день, если не сотни. Никто не знает где находится их кладбище, но все убеждены, что оно уже переполнено. Но и живые их соратники довольно часто покидали состав. Устав от войны, они переходили на другую сторону или же сбегали.       А вот войска «темной» стороны пополнялись ежедневно. Аристократы со всего мира, считающие себя чуть ли не богами, присоединялись, чтобы истребить тех, кто ниже их. На самом деле, у Тёмного Лорда никогда не было плана избавиться от всех магглорожденных. Они — большая часть населения. Уничтожить их значит уничтожишь всю страну. Он собирался вернуться к 16-17 векам, когда процветало крепостное право. Грязнокровки были бы вилланами. Были бы от этого какие нибудь преимущества, кроме потехи своего эго? Кто знает.       Кажется, прошло часа два с начала собрания, а значит оно уже должно заканчиваться. Как только он это понял, все стали вставать из-за стола и с льстивой улыбкой прощаться с Лордом. Почему именно льстивая? Потому что они его боялись, как самые настоящие псы. Все знали, что они его игрушки, и, если потребуется, он их выкинет даже не задумываясь. Чтобы оставаться подле него, они каждый день натягивали улыбку, показывающую верность, и исполняли все его поручения, боясь быть убитыми. — А сейчас, в завершение нашего собрания, хочу показать вам наш новый приз, — его воодушевленный голос пугал.       В помещение вошла Беллатриса с палочкой в руках, а за ней летела Грейнджер. Магией Белла удерживала её от падения, но навряд ли ей этого хотелось. Она представитель именно тех магов, которые каждой клеточкой тела ненавидят магглов. Её ненависть к ним всегда казалась Драко сумасшедшей. Будь у неё возможность, она бы их каждый день убивала сотнями. Её нездоровый блеск в глазах при виде грязнокровок ужасал всех.       Беллатриса направила Грейнджер к столу, сама встав позади Лорда. Она часто любила показывать, что находится ближе всех. Но, о Мерлин, как же она была глупа, думая, что дорога ему. Она его верный союзник, что бесспорно, она самая сумасшедшая из всех, готовая выполнить любое его поручение. Но если она ему не понадобится, он точно также избавиться от неё, возможно даже самым жестоким способом. Он держит её рядом лишь потому что она ему пока что полезна. Её хвастливость выглядела до того смешной, что Драко каждый раз еле удерживался от смеха.       — Это та самая Гермиона Грейнджер, являющаяся самой умной волшебницей своего возраста, — выслушав удивленные возгласы, он продолжил. — Как только мы проникнем ей в голову и узнаем все тайны Поттера, они будут побеждены.       Тут же по залу раздался радостный шёпот со всех сторон, будто бы крысы пищат от куска сыра. Просто ужасно. Конечно, победа бы принесла им относительное спокойствие. Точнее его матери. Она бы больше не участвовала в этих собраниях, не отправлялась на задания, и Драко бы не приходилось каждый раз искать её в толпе после сражений, надеясь, что она жива. Но он не мог отрицать, что будущая политика Волан-де-Морта была ужасной. То развитие, которое происходило на протяжении многих веков, было бы напрасным. Так же было понятно, что страна придёт в упадок. Это будет не жизнь, а выживание для всех. — Что же ты скрываешь в своей прелестной головке, дорогая? — прошипел Лорд и заглянул ей в глаза.       По крикам Грейнджер можно было понять, что он уже проник к ней в голову. Кажется, большинство даже стали сочувствовать ей, ведь не понаслышке знали, как это больно. Пробираясь в сознание, казалось, что он ломает кости не только черепа, но и всего тела. Крошил каждую клетку, попадающуюся на его пути. Не все выживали после такого, но она должна.       Должна.       Наконец крик утих, а девушка безвольно повисла. Признаться, Драко надеялся, что она потеряла сознание, ведь пережить такое, не сойдя с ума, было довольно сложно.       Взгляд Лорда был всё ещё направлен на неё, но выражал только задумчивость. Будто она была самой сложной загадкой, которую обязательно нужно разгадать. Но этот интерес был не на благо и именно поэтому пугал ещё больше. Она — ключ к победе, она его гарант. Все, кто раньше сомневался, сейчас, после получения её знаний, должен был быть уверен в силе Лорда, а враги боятся, но кажется что-то пошло не так.       — Собрание окончено, — заявил он после минуты молчания. — Драко, Люциус, мой дорогие друзья, останьтесь.       Его шёпот забрался под кожу, отдаваясь мурашками. Он пугал Драко, как и всех остальных. Даже больше чем остальных.       В их сторону посыпались жалостные взгляды. Какими бы не были отношения между Пожирателями, в такие моменты все испытывали сочувствие. Просьба остаться чаще всего оканчивалась смертью. Драко был бы даже не против, если бы в этом действе участвовал только он и его отец. Отца он считал таким же злом, как и Лорда, а мать была для него глотком свежего воздуха в самый душный летний день. —  У неё нет половины воспоминаний.       Голос Волан-де-Морта отвлек его от успокаивающих мыслей о матери. — Нет? — задал, наверное, самый глупый вопрос Люциус. — Я именно это и сказал, — голос Лорда становился злее с каждой секундой. — Достаньте мне их любой ценой. Ты и сам, Люциус, знаешь, что сейчас нам нужна победа, как никогда. Делайте с ней что хотите, но достаньте мне все её воспоминания. А теперь убирайтесь — Слушаемся, Мой Лорд, — поклонившись ответил Люциус.       Для чего Драко находился в зале во время их диалога, он так и не понял. Может это было указание, чтобы Драко принял участие в восстановлении её знаний. На самом же деле все прекрасно понимали, что этим займётся Беллатриса. Она — их главный палач. Даже не столько семьи Малфой, сколько всех Пожирателей.       Попрощавшись с родителями, он направился наверх в свою комнату, а Грейнджер снова отнесли в подвал. С тех самых пор он каждую ночь слышал её крик, пропитанный болью и страхом. Стены старались выполнить свои обязанности, но такой вопль заглушить было просто невозможно.       Испытывал ли Драко жалость к ней? Нет. Сочувствие? Да. Он точно не знал, что делает с ней Беллатриса, но раньше сам подвергался её нападкам. Будучи его вторым учителем, она не пренебрегала заклятиями и обильно посыпала его ими каждый день. Он помнил, как возвращался в комнату и надеялся не проснуться на следующий день. Несмотря на тяжелый характер Драко, она сломала его. Искрошила и выкинула по приказу Лорда, даже не взглянув на своё творение. Как бы Драко не относился к Тёмному Лорду, за приказ прекратить его учение он был ему благодарен.       Драко каждую ночь, после того как её крики затихали, приходил к ней. Она, свернувшись калачиком, лежала в самом углу, потеряв сознание. Он надеялся, что она не сдалась. Он боялся, что она сдалась. Стоя рядом с ней, он понимал, что ещё немного, и она сломается. Она сломается так сильно, что восстановить будет невозможно. Никто не сможет собрать осколки её души в единое целое, тем более она. Грейнджер, несмотря на всю её заносчивость, была для него примером силы. Они не сдались, даже потеряв сотни людей, в том числе и знакомых. Они до сих пор воюют за свою свободу. И, о Мерлин, как он боялся увидеть её в рядах Пожирателей.       Беллатриса приходила чаще всего ночью, как Гермиона могла заметить по свету, исходившему от коридора, который вёл к подвалу. Такое построение было странным, но она была благодарна архитектору, ведь так могла считать дни. По её подсчётам она находится здесь уже восемь дней. Она была удивлена, что всё ещё жива. Волан-де-Морт так и не смог найти её воспоминания, как бы он не ломал стенки её сознания. Он с особым усилием бился об них, принося ужасные боли, но так ничего и не добившись. Была ли это её маленькая победа? Навряд ли, ведь она сама не знает где все её воспоминания.       Пытки становились ужаснее из-за одной мысли, которая явно хотела убить Гермиону. «Присоединись к ним» звучало каждую секунду в её голове. Эта фраза билась с ещё большим напором, когда на ней применялись заклинания. Сейчас, как никогда, она не была уверена, что не сойдёт с ума в ближайшем будущем. Но был ещё один удивительный факт. Просыпаясь утром, она не чувствовала сильной боли. Конечно, пытки не прошли безрезультатно, но ту боль, что Гермиона себе представляла, совсем не было. Это было странно. До безумия странно.       На землю опустилась ночь, ведь свет угас. Стук каблуков, услышанный пару секунд назад, стал ещё громче, и загремел замок на дверях. Безумный смех, исходивший изо рта Беллатрисы, пугал её. Тот самый блеск глаз доказывал, что она и сегодня не будет помилована.       С первого заклинания прошло, кажется, минут тридцать, но для Гермионы это были долгие часы. Та самая фраза снова появилась в её сознании. Прыгая из стороны в сторону, словно птичка, которую неожиданно посадили в клетку к тиграм, она приносила жуткую боль, из-за которой Гермиона так мечтала об обезглавливании.       С её губ сорвался шёпот. — Что, милая? Повтори погромче, я не расслышала, — рассмеялась Беллатриса. — Я хочу поговорить с Волан-де-Мортом. Отведи меня к нему, — её голова поднялась, голос был холоднее стали, а глаза горели.       Он снова пошёл к ней. Снова взял с собой несколько зелий из своих запасов. Снова рисковал быть пойманным. Но он хотел облегчить её боль. Она была ему знакома и от того он так сочувствовал Грейнджер. Через минут тридцать после её последнего крика, он приходил и старался хотя бы немного, но всё же помочь ей. Он и сам не понимал откуда в нем такой порыв доброты, но не мог с ним ничего поделать.       Сейчас, стоя в подвале, он не увидел её. Обойдя всё помещение, он так и не нашёл её. Его обуял дикий страх и паника, сковавшие тело. Его ноги будто приросли к бетонному полу. Он чувствовал, что тонет. Ему не хватало воздуха. Критически не хватало. — А я-то всё думала, почему мне на утро не так плохо, — раздался до жути знакомый голос той, которую он уже похоронил у себя в воображении.       Обернувшись, он увидел её, стоящую в проёме и оперевшуюся плечом на дверь подвала. На её лице расцвела улыбка. Это была пугающая улыбка. Он точно не знал в чем заключался весь ужас, но он точно его чувствовал. Её кудри лежали на плечах, будто она стояла несколько часов у зеркала и завивала их. Она больше не была в грязи, больше не выглядела той, кто заслуживал сочувствия. Она выглядела так, словно её нужно было бояться. — Как ты выбралась? — он не был уверен, что она сможет этот шепот услышать. — О, я не выбиралась, — она оттолкнулась от двери и направилась к нему. — Меня выпустили. Теперь я Гермиона Грейнджер — Пожиратель Смерти. — Что?       Кажется, его голос, наполненный рухнувшей надеждой, рассмешил её. — Представляешь, как шутит судьба. Скоро на собрании Тёмный Лорд всё расскажет, — она остановилась в нескольких шагах от него. — И он тебе поверил? — он наконец взял себя в руки и теперь его голос звучал холодно. — Так я и не врала, чтобы он мне верил.       Теперь пришла очередь Драко смеяться. Кажется, прошло полминуты прежде, чем он наконец смог успокоить смех. Она же всё это время наблюдала за ним своими карими глазами, которые напоминали те самые чёрные дыры. Она изучала каждый миллиметр его лица, словно хотя найти конец его маски, которую он надел не так давно. Она не могла не заметить, как он неожиданно изменился. Её слова застали его врасплох, но всё же позже маска была снова надета. Она хочет найти её край и содрать её снова, она снова хочет увидеть то отчаяние, в котором жила последние несколько лет. Она обязательно это сделает. — Я буду следить за тобой, — прозвучало из его уст, словно угроза. — Зачем? — её голова наклонилась в сторону, как она часто делала в Хогвартсе. — Чтобы точно знать, что ты на нашей стороне, — в его глазах сияла уверенность. — Я не настолько глуп, чтобы верить, что ты спустя 2 года неожиданно переменила сторону. — А ты уверен, что хочешь, чтобы я была на вашей стороне?       Буквально на секунду она подошла настолько близко, что Драко почувствовал её дыхание у себя на щеке. Круто развернувшись, она чуть не задела его своими волосами и, не удосужившись выслушать ответ, вышла из подвала. А он так и остался там, смотря ей вслед.