Горе от ума

В ту ночь, после смерти Тош и Оуэна, он плакал, как никогда раньше. Плакал так, что сердце разрывалось. Будто бы этот сильный капитан Харкнесс внезапно стал в моих руках простым, обычным человеком, податливым, как глина – он не занимался со мной сексом; мы лежали в постели, он плакал и откровенничал, будто бы мы и правда пара, как я и хотел. И тогда я подумал – а может я зря наорал на него тогда, зря так близко к сердцу принимал его флирты и гадкие шуточки, будто мне сложно переломить себя ещё разок и потерпеть. Ему так плохо! Он просил прощения за то, что был невнимателен ко мне. Говорил, что привязался, что Янто Джонс всё ещё ему нужен. Я держал его в своих руках и кукожился от мысли, что ещё вчера мстительно хотел его бросить. Как я мог? Я не должен уходить, когда ему так плохо, я, я… Я всего лишь хочу, чтобы меня любили. Ты же будешь любить, Джек?.. Я был уверен, что наконец-то – вот он, мой островок спокойствия, но ни любви, ни секса между нами больше так и не случилось. На Землю обрушился кризис, вернулись некие 456, и я снова узнал о прошлом Джека то, чего не хотел бы знать. И я снова понял, что я натягиваю сову на глобус – то есть своё видение на его жизнь. Нет, я должен уйти, когда это всё закончится. Если я не закончусь раньше. Я люблю тебя, Харкнесс, вот какой я дурак, но даже моя любовь – это чёрное, изгаженное чувство. А себя так никогда и не любил.