Легенда о корсарах

Пролог

Но вот, уже поздно, и кто-то плывёт По морю, судьбу проклиная. Дырявую лодку на скалы несёт Вдали от родимого края. (The Dartz — Когда позовет тебя море)

- Мам, а почитай про пиратов! - маленькая Гермиона, словно заводная вертелась вокруг матери, - Ну почита-ай! Женщина глубоко вздохнула. - Опять? - легкая улыбка расцвела на ее лице. Присела на колени, чтобы быть ближе к дочке, - Мы уже столько раз читали. Может, что-нибудь другое? -Нет! Хочу про пиратов, - девочка задумалась, приглядевшись в потолок, - про море! - воскликнула она, - про Летучий Голландец и про путешествия! -Ну хорошо. Беги скорей в постель. Гермиона запрыгнула на кровать, укрывшись одеялом по самый нос и высунув лишь пятки, уставилась на мать огромными, широко распахнутыми глазами-бусинками. Она замерла в ожидании своей любимой истории, которую знала уже наизусть, но любила слушать, когда ее читала ей мама. - Ты помнишь где мы остановились? - женщина перебирала тонкими пальцами страницы увесистой книги, ища нужную. Она всегда забывала заложить страницу закладкой и от того приходилось изо дня в день, вглядываясь в строчки, искать нужную. - На тринадцатой! У ее дочери была поразительная память. Никто в их семье не отличался способностями к запоминанию информации, однако Герми располагала большими надеждами, особенно для своей бабули, которая мечтала о внучке-вундеркинде. С дочерью не повезло, так может внученька ее порадует? А девочка и радовала. И училась она всему быстро и легко, порой даже пугая непутевых родственников. - Спасибо, родная. Ну что же... ...Молодой пират наблюдал с мачты за бескрайним волнующимся морем. У скал стелился непроглядный туман, прямо по воде тянулись кровавые всполохи садящегося солнца. Волны небрежно бились о борта, иногда ливнем осыпаясь на палубу, от чего, какой-нибудь непутевый зазевавшийся матрос в миг становился мокрым до нитки, и посыпая ругательствами во все стороны, шел дальше, уже не в самом лучшем настроении. На серых камнях виднелась юная поросль кустарников, вокруг летали чайки, неистово крича что-то на своем птичьем языке, ругаясь на проходящие мимо корабли. Юнга поднес к глазу подзорную трубу и стал вглядываться в даль. По воде проскользнула огромная тень другого корабля. Другие пока ее не видели, слишком далеко для человеческого взгляда было судно. Мальчишка, путаясь в многочисленных тросах, как можно быстрее спускался по канатам подвесных лестниц. Вскочив на палубу, он побежал к ближайшему борту корабля, остановившись рядом с капитаном. Старый матрос не менял одежду, уже как месяц, от него смердело, но он ,как будто, не замечал этого и душ не посещал. Он потрепал Николаса за плечо, как бы прощаясь, намекая на скорую беду. Пират нутром чуял приближение чего-то нехорошего, пропитанного черной энергией, связанного с темной магией. Магию он чувствовал сразу, хоть магом и не являлся. Много волшебников он повидал на своем веку и больше встреч с ними не желал. Николас чувствовал необходимость начать какой-либо разговор, но в горле встал ком от странного предчувствия чего-то неладного, пока корабль продолжал свой путь в бескрайнем просторе. Тень из-за скал превратилась в очертание огромного корабля. Ник поднял полемоскоп, начав поиски названия судна, в надежде вычислить его принадлежность, но не найдя заветного слова, передал бинокль капитану. Старик побледнел от увиденного и с несвойственной ему скоростью рванул к капитанской рубке, схватил рупор, лежавший на бочке у входа. Капитан бежал по палубе, отдавая приказы в Орало. Все были предупреждены о приближении Летучего голландца. Юноша в совершенном непонимании метался за капитаном, стараясь выяснить причину их бегства. Еще один старый почитаемый на судне матрос схватил его за рукав, принудительно усаживая на бочку рядом, чтобы послушать легенду о дьявольском корабле, что принес смерть многим экипажам и предвещал гибель. - Послушай сюда, малец, — старик силой усадил Николаса на бочку рядом с собой, — Ходит поверье, что встретившие Летучего голландца, обречены. От того совсем не зря кипишует наш экипаж. Самый первый капитан адского судна, Ван Дер Декен, разозленный отказом любимой девушки, поклялся продать душу дьяволу, если сможет невредимым миновать мыс и не наскочить на скалы. Однако, в договоре он не уточнил, что сделать это нужно только раз, и был обречён на вечные скитания. Или же, быть может, дьяволу попросту не нужна была его душа, хоть это уже лично мои думы. По другой версии легенды, есть некое магическое слово, которое может снять проклятие и упокоить Летучего голландца с его экипажем, и на веки отпустить в мир людской. Но вот, уже много веков корабль скитается по океанам, неся за собой погибель. Никто так и не сумел описать его экипаж ранее, ведь вернуться живым с той бойни - стало быть, было совершенно невозможным, когда нам, ныне живущим, остается лишь слагать легенды. Благородный пират перекрестился и отпил из огромной деревянной кружки, напоминающей ствол старинного дуба. Ник вглядывался в приближающийся корабль, паруса которого казались порванными, местами сожженными, а в каютах мерцал свет, наводящий на мысли, будто бы все комнаты были кем-то заняты, отчего дыхание становилось глубже и тяжелее. Фрегат был сделан из древесины дуба и вяза, о чем говорили его темные борта. Доски были соединены бронзовыми гвоздями, а нос украшен золотой трёххвостой русалкой, что, обнимая, уходили в глубь под воду. Частично корабль был покрыт свинцовым листом; от него исходило зеленоватое свечение, что лучше отделяло его от тьмы, что опускалась на море с каждым исчезающим лучом закатного солнца. Часть палубы была выполнена из красного дерева, небольшое количество окошек в капитанской рубке сделаны из мозаики и отбрасывали на палубу многоцветные тени. Корабль приближался с завидной скоростью, на которую, вряд ли, был способен обычный, созданный людьми ковчег. От него веяло тьмой. Флагман, буквально, был пропитан магией. Он неумолимо приближался к убегающему кораблю. Голландец поравнялся с боком судна и начал таранить его, желая прижать к скале, не давая уйти. Больше не было ни одной возможности к бегству. С адского корабля послышался жуткий утробный голос, словно принадлежащий самому фрегату. - На абордаж, ребята, отправим их в пасть к морскому дьяволу! — после чего, на борт посыпались абордажные кошки и багры. По натянутым канатам на палубу сбегали озлобленные пираты. Ими двигала сила, заставляющая бросаться в бой, не разбирая, рубить головы и не оставлять ни одной живой души. Николас сполз за бочку, на которой сидел, притих, обдумывая свои дальнейшие действия. С одной стороны, было бы благороднее встать на защиту своих братьев, но с другой, жить хотелось сильнее. У ног прокатилась голова пирата, что поведал ему легенду о Летучем Голландце. Сердце юного корсара сжалось от ужаса, он на секунду прикрыл глаза, собираясь с мыслями перед последним боем. С громким криком Ник кинулся в кровавую мясорубку, происходившую на корабле. Слышались выстрелы в районе камбуза. Он кинулся на помощь к своему приятелю, мечтая защитить его ценой своей жизни, и выполнить главный пиратский долг. Перед глазами мелькали мечи, грохали мушкетоны, пираты рычали от напряжения. Матерые моряки дрались с оскалом, успевая, отвлекать своего противника и убивать в нем веру в победу. Юнги же бились с присущим им воодушевлением, но часто отвлекались, получая новые ранения, которые значительно усугубляли ситуацию. Николас с трудом отбивался от сыплющихся на него ударов. Пару раз спотыкался о разбросанные по палубе канаты, обогнув капитанский мостик в попытке избежать столкновения с призрачными пиратами. Везде были раскиданы трупы его собратьев и ни одного убитого пирата с Летучего голландца. Видимо, их защищала магия проклятого корабля. Мелькали зеленые вспышки из странных маленьких тонких «копий», вызывающих у юноши ассоциацию с волшебными палочками из маминых сказок. Пираты с вражеского корабля произносили слова явно на латыни и убивали всех без разбора: будь то старики или совсем молодые парни, не успевшие, повидать жизнь. Перед Николасом резко появился трос и раздался голос с мачты. На него смотрел другой юнга, в страхе оглядываясь по сторонам, зовя подняться наверх и спастись. Желание бороться за честь своего корабля и здравый смысл, что эти странные люди убьют их быстрее, чем они успеют что-либо предпринять, боролись между собой, тормозя парня всего на несколько секунд, но это оказалось роковой ошибкой юных пиратов. Юнга, что сидел на мачте, в ужасе смотрел за спину Николасу и что-то кричал, показывал пальцем. Ник обернулся и сначала не заметил ничего необычного для сложившейся ситуации. Все те же летящие кровавые всполохи, множество убитых. Но тут, его взгляд зацепился за слишком быстро приближающуюся к нему пиратку. Девушка неслась, занеся над собой абордажную саблю. Ее лицо было напряжено, на лбу выступил пот, но в глазах горел огонек азарта. Всполохи кудрявых ярко-рыжих волос до поясницы, в некоторых местах, свалявшихся в подобие тугих кос, налипших на лицо и серые глаза — были последним, что Ник успел увидеть в своей жизни. Она налетела на него, взмахнула саблей и, последний раз улыбнувшись ему в лицо, выкрикнула: — Люблю сносить мальчишеские головы настоящим оружием, — и безумно засмеялась. Это были последние секунды его жизни, которую он не успел прожить, как когда-то мечтал, как рассказывала ему мать и наставлял отец. Девчонка с призрачного Летучего Голландца прекратила его жизнь. Стала вершителем его судьбы. По палубе между грудой тел уже вовсю сновали крысы, огибая бьющихся в ожесточении корсаров. Мелкие животные выпрыгивали за борт, и уплывали с корабля к ближайшим скалам. Бегущие с корабля грызуны — плохой знак матросам. В корабле была пробоина от столкновения с непобедимым Голландцем, в трюм заливалась вода и корабль медленно начал погружение под воду. Жители призрачного фрегата неспешно перебрались обратно на свое судно, прихватив кучу золота и провизии, коим был наполнен корабль. Некоторые тащили за собой будущих рабов, которым поручат сложную грязную работу. Так закончилась жизнь огромного корабля с звучным названием «Цикада».

1996 год от рождества Христова, осень

Дверь в капитанскую рубку распахнулась и вошел, совершенно нагло и без приглашения, статный рыжий мужчина, облаченный в драную расстегнутую рубашку с грязным пятном от супа и трикотажные широкие шорты с золотой цепочкой, свисающей из кармана. Он поклонился в шутливой форме и уже было занес перед собой свиток, чтобы произнести помпезную речь, которую всегда забывал и пришлось записать, как капитан прервал его. - Не нужно, Маро, все твои представления меня не интересуют. Говори зачем явился и катись к дьяволу отсюда. - Не поймите неправильно, капитан, но у нас пропала очень интересная и важная вещь. Обычно она лежит у рулевого, а теперь ее там нет. Думаю, какой-то матрос подтёр ей свою задницу и выкинул в океан, - его улыбка стала еще шире, - а мы только заметили пропажу. Кажется, если корабль узнает об исчезновении этой, опять же повторюсь, интересной вещи, - он сделал паузу и показательно сглотнул, будто в страхе, - нам всем несдобровать, - казалось, его веселила вся эта ситуация с полной свободой действий, на которую капитан судна совершенно не обращал внимания. А если его и задевало это, то он просто молча слушал, что скажет этот придурок. Маро опустился на пол в позу лотоса и смотрел на кэпа снизу вверх. Мужчина взмахнул длинными волосами, для придания пущего эффекта комичности этой ситуации. Достав непонятно откуда взявшуюся на корабле резинку для волос, сделал высокую шишку и вновь заулыбался косой улыбочкой. Желая скорее, прекратить это неуважение по отношению к себе, главный пират хлопнул ладонью по столу рядом с головой наглеца, чем вызвал недоуменный взгляд Маро, который, казалось, искренне не понимал, чего такого в его словах. - Что именно пропа… - Судовой журнал, мистер Капитан, - и снова эта гаденькая чеширская улыбочка. Повисло тяжелое молчание. Они смотрели друг другу в глаза не отводя взгляда. Капитан Ван дер Декен старался через эту тишину передать негодяю, который нарушил его и так не вечное спокойствие, всю свою ненависть и презрение. А гад как-будто не понимал, что не так и продолжал давить лыбу. - Ты же понимаешь, что он сейчас у меня? - Так точно, душа моя, - казалось, улыбаться еще сильнее невозможно. Челюсть сводило от сильно растянутых мышц, но Маро, как всегда, все равно на такие мелочи. Напряжение быстро растворялось, и капитан позволил себе рассмеяться. Только этот паразит умел разбавить обстановку своими выкрутасами. Маро, в отличии от всех скучающих от бездействия пиратов, умел найти веселье во всём. Матрос любил устроить необыкновенное шоу с использованием волшебства, которое было доступно не всем на корабле или устроить словесную перепалку, что вскоре переходила в драку на потеху рыжему безумцу. Декен, не до конца успокоившись от неожиданного приступа смеха, указал на выход из комнаты и вежливо попросил наглеца выметаться по скорей, пока он не применил грубую мужскую силу. - Поцелуешь на прощание? - Иди нахер, Мар. Юноша поднялся, и сделав книксен, отправился по своим делам, насвистывая нелепую песенку. Столкнувшись с другим матросом в тесном маленьком коридорчике, Маро отправил тому воздушный поцелуй и кинул конфетку из запасов в кладовой кухни. Встретив привычный угрюмый взгляд блондина, пожал плечами и пошел дальше, не обращая никакого внимания на ворчание в спину. Конфета осталась валяться на полу. На пороге в каюту капитана появился еще один гость. Пират, одетый гораздо лучше первого посетителя, так же, как и он зашел без приглашения, облокотился на стену и вопросительно поднял бровь. - Никак не ублажишь Маро, капитан? Подарил бы ему пару поцелуев, малыш так страдает. - О, Драко, рад что ты наконец соизволил появиться у меня в рубке, - Декен решил игнорировать шутки матросов и неуважение к своей персоне. Если бы корабль дал такой шанс, они давно бы уже прикончили его, но к счастью, не имели такой возможности. - Не видел Марью? Она мне сейчас очень нужна вместе с ее братом в паре, но тот как обычно ничего не знает, либо несет чушь, прикрывая ее пронырливую задницу. Бывший член аристократического общества нахмурился, задумавшись и стараясь вспомнить о последнем местоположении неусидчивой девы. Его белоснежные волосы отросли с момента их первой встречи и Драко собирал их в низкую гульку. Юноша возмужал и его плечи стали шире, подтянутая фигура, освещенная слабым светом из занавешенного окошка и тусклым от свечи на столе, несменяемая идеально выглаженная рубашка и черные штаны дополняли образ благородного выродка поместья Малфоев. - Не видел, капитан. Ей передать вашу просьбу? - и чуть погодя, добавил, - Если, конечно, встречу. - Пусть приходят ко мне тотчас, как Маро закончит готовить обед. А лучше, пусть Марья явится ко мне прямо сейчас, а брату доложит сама, я не вынесу больше его бреда. Кивнув, Малфой вышел из рубки и направился передавать просьбу. Декен повернулся к судовому журналу, лежащему все это время на столе. В нем появилось новое имя матроса, коим корабль решил пополнить коллекцию своего экипажа. Летучий Голландец был странным живым сгустком темной энергии, живущим по своим понятиям, имеющим свои мысли и принимающим решения самостоятельно. Капитану и обреченной на вечные скитания команде оставалось лишь исполнять его пожелания. Судно само решало кому предоставить разрешение пользоваться магией, а кто будет использовать лишь ручной труд. Вот и сейчас в журнале красовалось новое имя «Гермиона Джин Грейнджер». Ее требовалось доставить на корабль в кратчайшие сроки, поэтому, захлопнув книгу, капитан сам отправился на поиски Марьи и теперь уже и ее брата, который скорее всего был в камбузе. Маро и Марья были близнецами, которые попали на Голландец еще недорослями, когда корабль вписал в журнал их имена. Сумасшедшая парочка вносила долю разнообразия в жизнь пиратского судна. Фрегат почти сразу позволил им использовать магию, хоть и в маленьких количествах, что несомненно вызывало уважение остальных корсаров. Марья не была первой красавицей и добивалась любви к своей персоне с помощью отменной харизмы. Она была крупного телосложения, при этом небольшого роста и сильным ударом правой, хотя всегда предпочитала бой на саблях. - Марья, прекращай мутить шторм в трюме, займешься действительно нужным делом. — голос Декена сталью отдавался в столовой и не давал вариантов к неповиновению. Девушка со звоном опустила железную кружку на стол, выплеснув немного глинтвейна, и с негодованием посмотрела на капитана. Остальной выпивающий экипаж завыл от того, что главу их веселья забирают. Худощавый юнга попробовал заступиться и проявить «доблесть» по отношению к даме, но был проигнорирован всеми. - Что надо, Декен? - Мар скорчила лицо, словно хряпнула бурбон, и заскочила на капитанский мостик, отвернувшись от капитана, стала разглядывать звезды в небе. - Фрегат выбрал еще одного человека. Ее нужно доставить на корабль. Голландец направляется сейчас в самую ближайшую к ней бухту, и вы трансгресируете в порт оттуда и любым способом, уговорите или насильно, я желаю видеть ее перед собой. Они замолчали. А в небе светили звезды и складывались они в созвездия, которые помогали кораблям ориентироваться в море и всегда знать путь к порту. Вот и сейчас над ними горела Большая Медведица. И отражалась она в их глазах, обнимала светом корабль, умиротворяла и успокаивала. По небу скатилась звезда и промчалась за горизонт. Может быть, они успели загадать свои желания, а может у них сейчас все так, как мечтали. - Большая медведица, - протянула Марья и чуть погодя тихо добавила, - благослови…