Страсть как наркотик

...       — Коллеги из полицейского управления сообщили, что заброшенная фабрика на окраине города давно вызывает у них подозрения, — напомнил командующий Ван, нетерпеливо меряя шагами кабинет в здании Министерства государственной безопасности, где он возглавлял специальное подразделение по борьбе с организованной преступностью и терроризмом. — Старший инспектор Тан предположил, что там может находиться подпольный цех по производству наркотиков. На прошлом совещании я поручил вам проверить…        — Мы проверили, — подтвердил его заместитель Дин Жун, который сидел на подоконнике и задумчиво рассматривал пекинские небоскрёбы, окутанные утренним туманом. — Подозрения полиции оказались обоснованными. По нашим наблюдениям, этот цех работает только по ночам, там занято четверо работников. Два раза в неделю туда приезжает босс и забирает товар. Сегодня как раз тот день, когда он снова приедет.       — Мы должны этим воспользоваться. В котором часу этот босс обычно приходит за товаром? — уточнил Ван Чжи, в голове которого уже начала складываться схема захвата банды наркоторговцев.       — Обычно он приезжает не раньше восьми вечера, но сегодня у него намечена сделка прямо на складе, — доложил Дин Жун, который тоже размышлял о том, как арестовать преступников в самый подходящий момент. — Торговец героином, его зовут Ли, назначил встречу покупателю в половине шестого. Нашему агенту удалось незаметно пробраться в здание, когда там никого не было, и установить прослушку, поэтому у нас есть запись телефонного разговора, в ходе которого босс договаривается с клиентом о встрече.       — Отличная работа, Дин Жун, — одобрил Ван Чжи и наконец перестал протирать ботинками паркет. — Поручаю тебе организовать операцию по захвату этой банды, чтобы ни один преступник не ускользнул. А Цзя Куй пусть займётся технической стороной — транспорт, оружие, группа захвата.       — Слушаюсь, — коротко кивнул Дин Жун.       — Слушаюсь, — повторил за ним Цзя Куй, который до этого молча стоял у шкафа и делал вид, что его действительно интересуют многотомные труды Мао Цзедуна и Дэн Сяопина.       Решено было, что сотрудники спецподразделения займут свои места и окружат здание подпольного цеха задолго до того момента, когда его хозяева прибудут на место. Нельзя было спугнуть добычу, и для того, чтобы ворваться в дом и схватить мафиози в момент совершения сделки, нужно было заранее расположиться на выгодных позициях.       Дин Жун на подробной схеме района обозначил, откуда должны заехать на территорию брошенной фабрики машины босса и его клиентов, и где следует временно скрыть от их глаз машины служителей закона. В нужный момент спецназ ворвётся в здание с разных сторон, чтобы перекрыть преступникам пути к отступлению, и тогда яркие мигалки и вой сирен будут дополнительным поводом для паники наркоторговцев. …       Чёрная тонированная БМВ заехала во двор ровно в половину шестого вечера. Была уже поздняя осень, и темнота, едва нарушаемая светом далёких фонарей в соседнем гаражном квартале, скрывала очертания двухэтажного здания бывшей косметической фабрики, заброшенной ещё во времена экономического кризиса 90-х. Водитель БМВ не включал фары — на всякий случай, чтобы не привлечь внимания случайного любопытного прохожего.       Мягкий шорох шин по асфальту затих, и в следующее мгновение из салона авто выбрались трое дюжих бандитов и человек в деловом костюме. Не говоря ни слова, они вошли в здание, и только когда тяжёлая дверь бесшумно закрылась за ними и под потолком вспыхнул приглушённый свет, мужчина в костюме недовольно хмыкнул:       — Угораздило же этого чёртова Цянь Тая назначить здесь встречу. Хотел получить товар прямо на производстве, чтобы убедиться в качестве. Можно подумать, у этого осла когда-то были претензии к нашему качеству… Хорошо бы, он сам не заблудился и приехал вовремя.       — У него есть координаты, босс, — успокоил один из сопровождавших его подельников.       — Ждём его четверть часа и уходим, — буркнул хозяин подпольного цеха, воровато озираясь по сторонам. — Что-то мне сегодня неспокойно. Как бы наш шанхайский клиент не притащил хвост из полицейских…       — Вот он едет, босс! — невежливо прервал его сообщник. — Даже фары не выключил, идиот.       Действительно, в этот момент во дворе раздался визг тормозов, и такой же чёрный тонированный автомобиль, как уже стоявший у входа, остановился прямо позади него. Резкий свет фар скользнул по кустам, прежде чем погаснуть, и из машины вышли двое мужчин, больше похожих на успешных бизнесменов, чем на преступников.       Притаившиеся в засаде агенты Министерства безопасности успели укрыться за углом здания до того, как могли быть замечены явившимися на встречу наркоторговцами.       Главарь Ли дождался, когда за его клиентами захлопнется дверь, и гордо продемонстрировал покупателям товар — уложенные ровными рядами в кожаный кейс пакетики с белым порошком.       — Смотри, Цянь Тай. Я тебя никогда не обманывал. Делаю, как обычно, из лучшего афганского опия.       Один из покупателей — тот, что был старше — взял в руку миниатюрный пакетик, взвесил на ладони, потом медленно открыл его и поднёс к носу, но пробовать порошок на вкус не стал.       — Здесь дури на три миллиона, — спокойно сообщил продавец. — Всё, как обычно. Платишь наличными — забираешь товар.       — Да, мне это нравится. Заказчики в Шанхае будут довольны, — усмехнулся покупатель и взял у своего спутника чемоданчик, очень похожий на тот, что раскрыл у него перед носом его партнёр по незаконному бизнесу.       В нём лежали деньги в американской валюте, пересчитанные по курсу Шанхайской фондовой биржи.       — Я тоже доволен, братец Цянь, — осмотрев жадным взглядом целый чемодан денег, отозвался его собеседник и уже протянул руку, чтобы с удовольствием перелистать пачку новеньких банкнот, когда за окнами резко вспыхнули огни полицейских мигалок и дверь, ведущая во двор, слетела с петель под ударами мощных сапог.       Группа захвата ворвалась в помещение цеха с трёх сторон, одновременно с главной тяжёлой дверью выбив окно, выходившее в узкий закоулок позади здания, и дверь чёрного хода.       — Все на пол! Руки за голову! Бросайте оружие, вы окружены!       Голос Дин Жуна, возглавлявшего операцию по захвату, прозвучал громко и отчётливо среди начавшейся неразберихи.       Покупатели в растерянности выполнили команду, однако продавец, ловко перехватив у своего клиента «дипломат» с долларами, поспешил укрыться за ближайшим металлическим баком, где ещё хранилось сырьё для производства наркотика. Его подельники тоже не растерялись и, прячась за старым химическим оборудованием, выхватили пистолеты и открыли огонь. …       Ван Чжи сидел в служебном автомобиле в квартале от места проведения спецоперации и координировал действия подчинённых.       Получив информацию от Дин Жуна о том, что все участники сделки собрались в цеху и перешли к обсуждению своих деловых вопросов, он отдал команду на штурм. Разумеется, он не предполагал, что его заместитель лично полезет в пекло, и рассчитывал, что через несколько минут рация загорится зелёным, чтобы сообщить ему, что захват банды наркоторговцев успешно завершён.       Вместо этого Ван Чжи услышал беспорядочные выстрелы и какой-то грохот, напоминающий звук разорвавшейся гранаты.       — Дин Жун, что там происходит? — встревоженно спросил он по рации, но в ответ услышал только хриплый шум эфира.       Он поспешил выйти из машины, чтобы исключить возможные помехи, и снова перевёл прибор в режим вызова.       — Второй, ответьте первому! Суперинтендант Дин!       В ответ — тишина.       Звуки выстрелов на подпольной героиновой фабрике стихли.       — Дин Жун, отвечай, чёрт бы тебя побрал!.. Приём.       Приёма не было, и Ван Чжи, стараясь не поддаваться нахлынувшей панике от мысли, что с его заместителем могло что-то случиться, не дожидаясь водителя, сам прыгнул за руль и нажал на газ.       — Командующий, стойте! Вам не следует вмешиваться… — растерянно взмолился водитель служебной машины, но ему оставалось лишь развести руками, глядя вслед резко стартовавшему с места автомобилю. — Господин министр меня убьёт!..       Ван Чжи остановил машину в полуметре от бампера чёрной БМВ наркоторговца и, выбравшись из автомобиля, увидел, как в свете полицейских мигалок бойцы спецподразделения выводят из здания закованных в наручники участников банды. Следом за ними шёл Цзя Куй, держа в руке небольшой чемоданчик.       Увидев шефа, лично примчавшегося завершить разгром преступной группировки, Цзя Куй поспешил к нему с докладом.       — Командующий, преступники задержаны, в перестрелке был убит один из бандитов. Никто из наших не пострадал. Мы изъяли вещественные доказательства.       — Всё это хорошо, но где Дин Жун? — Ван Чжи нетерпеливо вставил главный вопрос, который волновал его сейчас. — Почему он не на связи?       — Ну, ему сложно быть на связи, когда надо преследовать противника, — пожал плечами Цзя Куй. — Самый главный мафиози умудрился сигануть в окно, которое выходит в переулок, и мы его едва не упустили…       Тут его объяснение было прервано звуками выстрелов, раздавшихся откуда-то с задворков заброшенного здания. Ван Чжи напрягся, готовый в любой момент броситься туда, где стреляли, на ходу вытаскивая табельный пистолет, но наткнулся на невозмутимый взгляд Цзя Куя и с трудом удержался от этого неосмотрительного порыва.       — Сейчас суперинтендант Дин его задержит. Судя по звукам, патронов у главаря больше не осталось.       Будто подтверждая слова Цзя Куя, из-за угла показались двое мужчин — один в деловом костюме, но с побитой физиономией и в наручниках, а второй — в джинсах и кожаной куртке. В одной руке он держал пистолет, а в другой — чемоданчик, очень похожий на тот, что всё ещё оставался в руке у Цзя Куя.       Ван Чжи тихонько выдохнул от облегчения, увидев своего заместителя живым и невредимым, и не удержался от короткого ругательства. Ему нужно было спустить пар и избавиться от противного ощущения тревоги, заставившего его нарушить все известные ему правила проведения такого рода мероприятий.       — Какого чёрта, Дин Жун?..       — Господин Ли Цзылун собственной персоной, — доложил Дин Жун, проигнорировав возмущение начальника, и подтолкнул арестованного пистолетом, давая ему понять, что мысль о побеге просто безрассудна. — Глава преступной группировки Белого Лотоса. Хотел сбежать с деньгами, бросив подельников, но не вышло.       Ли Цзылун злобно зыркнул заплывшим от фингала глазом в сторону своего конвоира и пробурчал себе под нос что-то крайне нецензурное. Дин Жун в ответ только хмыкнул и передал арестованного подоспевшим спецназовцам.       — Этого стерегите особенно строго. Опасен, как чёрт, и склонен к побегу.       Немногословные бойцы в камуфляже ответили «слушаюсь», и поволокли главаря банды в зарешеченный автомобиль, специально предназначенный для перевозки опасных преступников.       Ван Чжи даже не повернулся, чтобы проводить взглядом зловещего мафиози, терроризировавшего коллег-полицейских уже несколько лет. Всё его внимание сосредоточилось на Дин Жуне. На первый взгляд, у того не было повреждений, если не считать сбитые в драке костяшки пальцев.       Командующему очень хотелось отругать заместителя за то, что он так неосторожно ввязался в перестрелку, но Ван Чжи удержался. Несмотря на то, что он был молодым и горячим, он всё же оставался руководителем серьёзного подразделения в очень серьёзном Министерстве, и не мог себе позволить лишних эмоций. Тем более, на службе. Тем более, всё завершилось благополучно, и у него имелся повод похвалить своего подчинённого даже раньше, чем отругать.       — Отличная работа, Дин Жун, — привычно усмехнулся Ван Чжи.       Дин Жуну показалось, что голос начальника как-то непривычно дрогнул. Разумеется, он не мог предположить, что командующий Ван переживал за него из-за этой незапланированной перестрелки. Ведь кто он такой — обычный служака, который умеет лишь исполнять приказы и защищать закон, и кто такой Ван Чжи — любимчик министра, не по годам продвинутый стратег и ловкий политик. Скорее уж, он боялся, что группа захвата упустит главаря — если, конечно, к бесстрашному и неукротимому Ван Чжи можно применить слово «боялся».       Ван Чжи подошёл к заместителю и легонько тронул его за рукав.       — Если всё в порядке, поехали в Министерство. Нам больше нечего здесь делать. Садись в мою машину, Дин Жун.       Если Дин Жуна и удивило это предложение, он ничем не выдал своей реакции. Молча передал Цзя Кую чемоданчик с деньгами и последовал за шефом к машине, в которой уже занял своё место министерский водитель.       Высказывать начальнику, что он действовал не по плану, было не делом уровня шофёра или даже заместителя командующего, но в тревожных глазах своего водителя Ван Чжи прочитал упрёк. Нет, он не станет извиняться за свою выходку. В конце концов, это была оперативная необходимость.       Ван Чжи устало плюхнулся на заднее сиденье автомобиля и жестом указал Дин Жуну место рядом с собой. Дин Жун сделал вид, что так и должно быть, и сел рядом с шефом, запретив себе рассуждать на темы, не имеющие отношения к расследованию.       — Что там у вас взорвалось? — резко спросил Ван Чжи, не ожидавший, что у бандитов может оказаться взрывчатка, и они пустят её в ход. — Я отчётливо слышал звук, будто граната рванула.       — Пары этанола, — невозмутимо объяснил Дин Жун, про себя порадовавшись, что никого из коллег не было рядом со взорвавшимися реактивами, использовавшимися при производстве наркотика. — Мы здесь ни при чём, просто кустарное производство не соответствует технике безопасности.       Шеф молча кивнул, удовлетворившись этим ответом.       Не дожидаясь, пока явившиеся на место недавней схватки следователи и эксперты закончат свою работу, Ван Чжи распорядился ехать в Министерство. Ему ещё необходимо было связаться с коллегами в Шанхае, параллельно проводившими операцию по задержанию сообщников Ли Цзылуна, и доложить министру об успехе.       Видя, что начальнику не до разговоров, Дин Жун выудил из кармана куртки пакетик с белым порошком и принялся внимательно его изучать.       — Хочешь провести собственную экспертизу?       Несмотря на внешне отсутствующий вид, Ван Чжи мгновенно отреагировал на его манипуляции.       — Хочу убедиться, что этот состав того же производства, что в прошлом году мы задержали на Гонконгской таможне.       Ван Чжи одобрительно кивнул и вернулся к молчаливому созерцанию городских кварталов за окном. Он хотел бы многое сказать своему заместителю — но не здесь и не сейчас. Сейчас было важнее, что они добились успеха и наконец разгромили подпольную сеть наркоторговцев, за которой охотились все спецслужбы Китайской Республики.       — Я на приём к министру, — коротко бросил Ван Чжи, когда служебный автомобиль притормозил у здания Министерства безопасности, где ещё горел свет в кабинетах, несмотря на завершение рабочего дня. — Только галстук надену.       — А я в лабораторию, — отозвался Дин Жун, выбираясь из салона автомобиля. — Нужен хороший микроскоп, чтобы не допустить ошибок при экспертизе, а в нашем подразделении такой техники нет.       Ван Чжи на мгновение задумался, потом молча кивнул и поспешил вверх по лестнице, надеясь, что господин министр ещё не успел уйти с работы. …       Дин Жун внимательно рассматривал отпечатки пальцев, снятые с рукояти пистолета, из которого стрелял Ли Цзылун, и сопоставлял их с базой данных в своём компьютере. Эти улики принёс ему Цзя Куй перед тем, как уйти домой ужинать. Цзя Куя дома ждала жена, поэтому сильно задерживаться на службе ему не рекомендовалось. Госпожа Цзя была довольно сварливой женщиной, хотя и отменной хозяйкой.       Дин Жуну, в отличие от коллеги-приятеля, некуда было спешить, и он сам не заметил, как стрелки часов на стене медленно подобрались к полуночи.       Он обнаружил два совпадения, и это указывало, что главарь наркомафии Ли замешан как минимум в двух убийствах полицейских, совершённых в столице и пригороде в последние два года. Окончательную точку в этом вопросе должна поставить баллистическая экспертиза.       В отличие от баллистики, белый порошок с характерным горьковатым запахом Дин Жун исследовал сам, выклянчив на полчаса у старшего эксперта криминалистической лаборатории его мощный микроскоп. Как он и подозревал, структура наркотического вещества до мельчайших деталей совпадала с той партией героина, что они с Ван Чжи изъяли в Гонконге по наводке старого информатора.       Получив секретные сведения от проверенного агента, Ван Чжи спланировал ту операцию, и им удалось накрыть важный канал сбыта наркотиков, вот только главные организаторы этого сбыта растворились в тумане, не оставив никаких зацепок.       Дин Жун поначалу удивлялся тому, что шеф, молодой и амбициозный протеже самого министра, лично участвует в таких мероприятиях, а не отсиживается в комфортном кабинете, пожиная плоды своих разработок. Кто-то считал Ван Чжи выскочкой и мажором и втайне завидовал его успехам, но Дин Жун, проработав с командующим почти два года, точно знал, что все чины и награды им заслужены. Он обладал аналитическим умом и способностью к стратегическому планированию даже больше, чем сам господин министр, был отважным и решительным, и никогда не прятался за спины подчинённых, первым принимая на себя недовольство высшего руководства в моменты редких неудач.       Одним словом, Ван Чжи был тем человеком, подчиняться которому было честью и удовольствием.       Подумав об удовольствии работать под началом Ван Чжи, Дин Жун вспомнил, какие у него выразительные глаза и какая чудесная улыбка, полная обаяния, в те короткие мгновения, когда он позволял заместителю видеть его улыбающимся. Какой у него бархатный голос и какие манящие полные губы…       Дин Жун резко обругал себя за пляшущие в столь непозволительном направлении мысли и снова переключился на работу.       Когда Дин Жун уже собирался выключить компьютер и отправиться спать после нелёгкого трудового дня, телефон внутренней связи у него на столе издал громогласную трель. В ночной тишине звонок прозвучал особенно пронзительно и тревожно.       Дин Жун сразу догадался, что это шеф. Никто кроме него не стал бы звонить за пять минут до полуночи с полной уверенностью, что застанет его в рабочем кабинете.       — Слушаю.       Как и ожидалось, на другом конце телефонной линии голос Ван Чжи распорядился в привычной манере:       — Дин Жун, зайди ко мне. Немедленно.       Дин Жун не стал спрашивать, что случилось, потому что через пару минут он уже будет стоять в кабинете начальника, и тот сам ему всё объяснит. Но тревожные нотки в усталом и слегка охрипшем голосе Ван Чжи заставили его напрячься.       Министр остался недоволен результатами расследования? Или произошло что-то ещё, что не входило в стратегические планы командующего Вана?..       Не тратя время на бесполезные догадки, Дин Жун прошёл по пустому тёмному коридору и пересёк такую же пустую приёмную перед кабинетом начальника. Секретарь давно уже отправился спать, прекрасно зная, что в случае необходимости шеф достанет его хоть из-под земли, и он успеет примчаться обратно на службу буквально за пять минут.       Дин Жун толкнул дверь кабинета и, остановившись в двух шагах от длинного стола для совещаний, коротко доложил: — Явился по вашему приказу, командующий.       Ван Чжи сидел за своим столом в крутящемся кресле, на спинку которого был небрежно наброшен его пиджак. Экран ноутбука перед ним погас, а на клавиатуре белели рассыпавшиеся листы бумаги с какими-то отчётами.       Ван Чжи поднял на заместителя усталые глаза и махнул рукой, давая понять, что формальности неуместны.       — У вас есть поручение, шеф? — Дин Жун позволил себе проявить любопытство.       — Сколько раз мне нужно объяснять тебе, что ты не должен делать работу за своих оперативников? — ответил вопросом на вопрос Ван Чжи, и в его сердитом тоне Дин Жун услышал плохо скрытое беспокойство.       — Что-то не так?..       Дин Жун не привык перекладывать на подчинённых ответственную работу и знал, что Ван Чжи сам никогда не уклонялся от участия в специальных мероприятиях. Почему же он так реагирует на обычный служебный эпизод?       Ван Чжи снова не ответил на вопрос и вместо этого строго посмотрел на заместителя.       — Ты должен направлять действия группы захвата со стороны, а не лезть вперёд спецназа в логово преступников.       — Я и не лез, я последовал за Цзя Куем после того, как коллеги уже вломились в здание… — попытался оправдаться Дин Жун, который на самом деле не видел в своих действиях ничего предосудительного. В конце концов, Ван Чжи тоже не утерпел и примчался туда, не дожидаясь его сигнала.       Командующий фыркнул и раздражённо переложил бумаги с одного края стола на другой.       — Что должен отвечать подчинённый на указания начальника?       — Слушаюсь, шеф, — покаянно склонив голову, отозвался Дин Жун, решив, что всё же что-то случилось, и лучше не спорить с Ван Чжи в таком состоянии.       — Ты не должен подвергать себя риску, лично гоняясь за бандитами и вступая в перестрелки, когда рядом целый взвод спецназа, — продолжал раздавать указания командующий.       — Слушаюсь, шеф, — покорно повторил Дин Жун.       Ван Чжи посмотрел на него с подозрением, будто не ожидал столь быстрого согласия, и нервно дёрнул узел приспущенного галстука, который явно мешал ему, но был необходим для недавнего визита к министру.       — Развяжи мне галстук.       — Слушаюсь, шеф.       Дин Жун чуть заметно усмехнулся, стараясь, чтобы начальник этого не заметил, и подошёл к нему, встав почти вплотную. Его внезапно охватил трепет от того, что он стоит так близко к Ван Чжи, ощущая тепло его тела под тонкой рубашкой и почти улавливая неровное биение пульса на шее, но он привычно поборол неуместные эмоции. Он был всего лишь подчинённым, которого шеф попросил об услуге. Даже не попросил — распорядился.       Его умелые руки быстро справились с непокорным узлом, и через минуту он вручил развязанный галстук Ван Чжи. Тот молча кивнул, не поднимая глаз. Дин Жун почувствовал, как напряжены плечи Ван Чжи, как слегка дрогнула его ладонь, когда он вложил в неё шелковую ткань.       — Что-то случилось, шеф? — не удержался от вопроса Дин Жун.       В его мягком голосе звучали сочувствие и тревога, и Ван Чжи, по-прежнему не поднимая головы, протянул ему лежавшие на столе бумаги.       — Доклад из Шанхая. Сегодня при захвате оставшихся там наркоторговцев погибли двое наших коллег.       — Я сожалею… — склонил голову Дин Жун.       Это было частью их ежедневной работы, но мысль о том, что товарищи отдали свои жизни в борьбе с матёрыми преступниками, даже через много лет службы не могла стать привычной и не вызывающей горечи.       — Ворвались на склад в порту и напоролись на пули, — после долгой паузы сказал Ван Чжи, подавив тяжёлый вздох. — В такой же ситуации, как ты сегодня… Зачем-то полез в перестрелку… Хоть бы бронежилет надел…       Он наконец поднял глаза на Дин Жуна, и тот едва не застонал, увидев, сколько в них тоски и тревоги. Сложно было поверить, что строгий начальник так переживает за своего заместителя, но эти глаза не могли сейчас лгать.       Дин Жун впервые за этот день почувствовал себя виноватым.       — Но ведь всё обошлось, Ван Чжи… Шеф, — тут же исправился он, понимая, что никакие чрезвычайные обстоятельства не давали ему оснований переходить тонкую грань субординации. — Я старался не лезть под пули, но нельзя было допустить, чтобы главарь сбежал…       — Не рискуй так больше. — Ван Чжи прервал его сбивчивые оправдания и поднялся с кресла, бросив на стол смятый галстук, который всё время тискал в руке. — Я не приказываю. Я прошу тебя, Дин Жун.        — Слушаюсь… то есть, да, я постараюсь быть осторожнее…       Дин Жун чувствовал, что близость Ван Чжи лишает его возможности здраво рассуждать, и мысли начинают путаться от ощущения неожиданно мягкой ладони, охватившей его сзади за шею. Ван Чжи притянул его ещё ближе, и его горячие губы отчаянно впились в губы Дин Жуна, будто он искал в этом поцелуе спасения от мучивших его тревог.       Дин Жун не мог устоять. Он знал, что должен отстраниться сейчас. Должен сделать вид, что ничего не происходит между ним и его начальником. Ничего не должно происходить между ними, что выходило бы за рамки служебных отношений. Но разве не об этом он мечтал, сам себе запрещая эти смелые и безнадёжные мечты, когда смотрел на светящиеся в ночи окна кабинета Ван Чжи?..       Он не устоял и позволил своему языку со всей силой давно сдерживаемой страсти ворваться в рот Ван Чжи, не встречая ни малейшего сопротивления. Долгий и мучительно сладкий поцелуй заставил их обоих на минуту забыть, кто они такие и где находятся, полностью отдавшись ощущению разливающегося по венам тепла и бесконечной свободы. Они целовались так страстно и самозабвенно, что почти перестали дышать, и когда им всё же потребовалась короткая передышка, оба прервались с явной неохотой.              — Ван Чжи… что ты делаешь? — боясь поверить, что только что случившееся с ним не было запретным сном, взволнованно прошептал Дин Жун.       — Пытаюсь объяснить тебе, почему не нужно соваться под пули… Раз уж по-другому ты не понимаешь.       Вместо того, чтобы отстраниться, Ван Чжи положил ладони ему на плечи и стянул с них пиджак, с нескрываемым удовольствием огладив его крепкие бицепсы.       Дин Жун чувствовал, что теряет остатки самообладания, и готов растаять от этих взглядов и прикосновений.       Нет, это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Должно быть, завтра он проснётся в обнимку со своим компьютером, и обнаружит, что всё было лишь безумным наваждением. В его охрипшем шёпоте прозвучало сомнение:       — Но разве мы можем?..       — Только не говори, что возражаешь. Не поверю, — мягко усмехнулся Ван Чжи, и в его усталых глазах мелькнуло лукавство. — Когда возражают, так не целуются.        Дин Жун смутился, но не отвёл взгляда. Он действительно не возражал. Он чувствовал себя до одури счастливым и понимал, что готов был рисковать намного больше, чем сегодня при захвате банды, чтобы только видеть в глазах Ван Чжи эту нежность, смешанную с огнём разгорающегося желания.       — Хорошо, что ты не носишь галстук… — пробормотал Ван Чжи, и его губы скользнули по щеке Дин Жуна к его шее и ниже, туда, где в распахнутом вороте рубашки синей жилкой неистово бился пульс.       «Будь что будет», — решил Дин Жун и позволил себе отдаться во власть ласковых рук Ван Чжи, гладивших его спину под рубашкой.       — Ты ведь хочешь этого? — шёпотом спросил тот, совершенно не сомневаясь в ответе. — Я давно понял, что хочешь. Видел, как ты смотрел, когда думал, что я не вижу… Я тоже хочу…       Горячие губы Дин Жуна не дали ему завершить фразу, но его безмолвный ответ был понятнее тысячи слов. Дин Жун целовал его нежно и в то же время так отчаянно, будто знал, что другого шанса не будет.       Ван Чжи почувствовал, как расслабляется в его объятиях, и сковавшее его напряжение — с того момента, когда вместо голоса заместителя он услышал по рации выстрелы — наконец уходит, уступая место сладкой истоме.       Дин Жун, не переставая целовать его шею и грудь, медленно расстегнул пуговицы на его рубашке и стянул её с Ван Чжи, забросив в кресло к висевшему там пиджаку.       Ван Чжи, мыча от удовольствия, потянулся подрагивающими пальцами к ремню на его брюках, ощущая, как горячая напряжённая плоть жаждет его прикосновения… но в этот момент на столе надрывно зазвонил телефон.       Дин Жун, вздрогнув, резко отстранился, будто этот звонок внезапно вернул его в реальность.       — Ну его к чёрту!.. — возмущённо пробурчал Ван Чжи, ощутив холод и разочарование, когда сильные руки Дин Жуна перестали ласкать его.       — А если это министр?       — Тем более, к чёрту! Дин Жун, не отвлекайся… Иди сюда.       Ван Чжи удержал его ладонь и поднёс к губам, бережно целуя ссадины, полученные в недавней драке. Душа Дин Жуна окончательно утонула в этой нежности, и он наконец отчётливо понял, что никакая сила в мире не помешает ему разделить эту ночь с Ван Чжи. Улыбнувшись, он снова огладил его спину и бока ласковым жестом, обещающим намного больше.       — Ван Чжи, я твой. Только твой.       — Ну, наконец-то!. — довольно усмехнулся Ван Чжи, больше не обращая внимания на надоедливое пиликанье телефона за спиной.        …       На столицу уже давно спустилась глубокая ночь, и яркие огни небоскрёбов за третьим транспортным кольцом сияли, будто мириады далёких и манящих звёзд.       Ван Чжи томно усмехнулся и посмотрел на Дин Жуна, сидевшего на краешке стола для совещаний в одних только джинсах.       — Лучше оденься, Жун-эр. Не лето всё-таки… И вид слишком соблазнительный.       Он протянул Дин Жуну мятую рубашку и на мгновение, не удержавшись, снова прильнул к нему, зарылся губами в взлохмаченную шевелюру.       — Ты не дашь мне замёрзнуть, — немного нерешительно улыбнулся Дин Жун, всё ещё с трудом веря, что это происходит с ним наяву, и его обожаемый шеф, отбросив маску строгой неприступности, так смело отвечает на его чувства. — Ван Чжи… Можешь уволить меня с позором, но эта ночь была лучшей в моей жизни…       Вся страсть уже была израсходована, и осталась только бесконечная нежность, сквозившая в поцелуе, когда Ван Чжи с довольной улыбкой в глазах прильнул к его губам своими.       — Зачем уволить? — переведя дыхание, удивился Ван Чжи. — Мне следует тебя наградить за поимку опасного мафиози…       Он сел на стол бок о бок с Дин Жуном и устроил голову у него на плече, чувствуя, что его начинает клонить в сон.       — Я уже больше чем вознаграждён, — в прозвучавшем над ухом голосе Дин Жуна было слышно, что тот улыбается. — А-Чжи, не спи… Давай я отвезу тебя домой.       — Нужно заказать сюда диван. Желательно раскладной.       Ван Чжи неохотно встал, и его взгляд упал на скомканный галстук, валявшийся поверх документов на столе. Он сделал вывод, что иногда полезно звать заместителя, чтобы тот помогал ему развязывать галстук после приёмов у министра.       — Да, поехали. Но обещай, что останешься до утра. Ты тоже устал, а у меня дома есть шикарный чай из Ханчжоу…       Дин Жун не возражал. Он вообще не привык возражать шефу. Тем более, он не мог ему возражать сейчас, когда тот смотрел на него такими сияющими и счастливыми глазами.       Они быстро оделись и воровато выскользнули из кабинета, будто два студента, проделавшие шалость под носом у профессора. Когда Ван Чжи закрывал дверь, ему показалось, что портрет Дэн Сяопина на противоположной стене понимающе подмигнул ему.       Красный Мерседес Ван Чжи был единственной машиной, оставшейся на министерской стоянке в этот час. Ночной охранник, поднимая шлагбаум, совсем не удивился, что командующий Ван с заместителем так поздно уходят с работы. Он знал, хотя бы в общих чертах, какие непростые задачи им приходится решать, чтобы граждане столицы могли спать спокойно и не бояться преступного мира.       Вечерние пробки на улицах столицы давно закончились, и Ван Чжи с наслаждением подставил лицо свежему осеннему ветру, открыв окно почти до упора. Дин Жун уверенно рулил по ночному городу, иногда поглядывая на своего спутника, и тщетно пряча улыбку. Вспоминая, как эти губы ласкали его разгорячённое тело, Ван Чжи тоже улыбался и думал, что утром неплохо бы повторить всё, что случилось между ними в служебном кабинете, но уже в комфорте его собственной кровати… А потом уютно пить чай на кухне и не думать, что министр разозлится, если он позволит себе немного опоздать на службу.