Белая ночь

— Простите, а можно ещё одну порцию с собой? Для Ульяны, у нее постельный режим, — Вова обратился к поварихе, все ещё накладывающую через чур огромные порции котлет с рисом на ужин. — А я-то думаю, чего в столовой сегодня тихо. Приболела, что ли? — повариха достала контейнер и щедро, так что крышка едва ли закрылась, наложила ужин для девочки и передала Вове — Вывихнула ногу. До завтра у вас выходной, — отшутился Вова и взял контейнер в одну руку, а термос с чаем в другую, — спасибо Вова вышел из столовой, на крыльце сидела Алиса, на удивление очень тихая. Вова остановился рядом. — Что, без Ульяны проказничать не получается? — Да, что-то типа того. Ульяне несёшь? — рыжая указала на ужин. — Да, ну, я пойду, пока не остыло. Не кисни. Вова задавал себе вполне справедливый вопрос. Почему он так быстро привязывается к людям? Почему доверяет им? Нет, не к тем, что в городе, а к пионерам? Может, они пример того самого, к чему должен стремиться каждый: доверие, преданность, смелость, и они просто обязаны так себя вести? Едва ли половина недели прошла, а Вова уже подружился со всей своей группой, и это оказалось крайне просто. Они были с ним вежливы, приветливы, спокойны. Не купился ли Вова на их притворство? Вова не хотел в это верить, но притворство людей всегда было рядом с ним. Каждая их улыбка — лишь формальность, их общение с ним — обязательство перед ситуациями. На деле Вова видел их насквозь ещё с раннего детства. И только один человек на всем белом свете не отвернулся от него. Она всегда была рядом, знала все, что его терзает, но даже так Вова никогда не видел в ней презрения и отвращения. А когда ее не было рядом, окружающая природа становилась его другом. Она никогда не станет осуждать Вову. Птицы не скажут, что он ужасен, дерево не подумает, что он отвратителен, крапива ужалит его лишь потому, что она крапива. Для неё нет разницы, кто потревожил ее покой. А пионеры. Нет, они добры только потому, что не знают. Вова сжал чёрный крестик, что постоянно носит с собой. Если кто узнает... — Ты... Как ты мог? Славя, Лена, Алиса, Ульяна. Вова представил себе каждого своего друга и его реакцию на то, что Вова от всех скрывает годами, и грустно вздохнул. Они правда его друзья? Если да, то хотя бы выслушают. Попытаются понять. Если нет... Ну, после смены они все равно не увидятся, так что и переживать нет особого смысла. Вот только Вова переживал. Иллюзия дружбы так сладка, что не хочется ее раскрывать. Хочется обмануться хоть раз в жизни. На душе скребли кошки. Разве Вова достоин этого? Это эгоизм. Он требует хорошего отношения за то, отчего заслуживает только ненависти. Сказать или нет? Под конец смены... Когда уже точно ничего не останется. Вова остановился у домика Ульяны. Он постучался. — Да, войдите, — отозвалось изнутри, и Вова вошёл. — Вова! Наконец-то! Где тебя носит! Я умираю с голоду! — Ульяна бы начала прыгать от радости, но только на одной ноге, и того Вова не позволил. — Лежи смирно, а то сам все съем. — Я тебе завтра это припомню! Вот увидишь! — Ульяна погрозилась кулаком — С голодухи не догонишь, — Вова открыл контейнер и налил чая в чашку, Ульяна начала бодро уплетать ужин, всё-таки ее вечный двигатель требует большой заправки Вова пытался поймать ее взгляд. В голубом, кристально чистом и безоблачном небе ее радужек он видел большую благодарность и счастье. "Ульяна. Я хочу тебе кое-что сказать" Почему он захотел рассказать именно ей? Она ещё молода, не так поймёт. Славя? Нет, она разозлится. Они только-только это пережили. И Алиса тоже не станет скрывать свою злость. Может, Лена? Она испугается. Но Вова должен рассказать, чтобы доказать, что их дружба настоящая. Нет, начать надо с Ульяны. Пока сильно не привязалась. Пока разорвать отношения не так больно. Она похожа на младшую сестру, которая до глубины души привязана к старшему брату. Вредная сестрёнка, но не потому, что злая. Она хочет внимания и заботы, как любой человек. И этого она ждёт от Вовы. Может ли Вова это ей дать? Пока не откроется ей, нет. Это больно, разрушать чужие ожидания, надежды, но они ложны, как и сама их дружба. — Ты чего так смотришь? — Ульяна забеспокоилась. Вова смотрел не то на неё, не то куда-то в сторону. Его взгляд не был живым, был пустым, безрадостным, — Голодный, что ли? На, — Ульяна отодвинула свою порцию Вове, но тот с улыбкой лишь протянул назад. — Я поел, спасибо. Просто... — Просто что? — Ульяна налила чаю для Вовы. От напитка пионер не отказался, в горле пересохло. Вова ещё раз посмотрел в ее глаза. Такие заботливые, добрые. Ульяна не казалась ребёнком. Она будто бы понимала всю суровость взрослой реальности. Она могла бы понять и его. Вова нахмурился. Почему он не может найти в ее глазах зло? Где оно? Нету. Даже самой крупицы. Конечно, она ещё ребёнок, потому ей легко... Вова отвёл взгляд. Нельзя. — Нет, ничего... Прости, — именно потому, что она ребёнок, Вова не смог, — я пойду... Пока. Не для себя, для неё. Конечно, он ещё заплатит свою цену за нераскрытую правду. Но только не с ней. И не с другими пионерами, для которых Вова — самый обычный мальчик. Их лето должно быть идеальным, Вова не имеет право его разрушать. Никто не узнает, кто Вова на самом деле. Взмах. Взмах. Взмах. Вова не сразу обратил внимания на посторонние звуки, но они всё-таки как-то достигли его, привлекли его внимание, вывели из раздумий. Он пришёл на спортплощадку, где несколько часов назад "Совёнок" навсегда запомнил самую ожесточённую дуэль между Вовой и Ульяной в бадминтон и начало их крепкой дружбы. Тут уже царил порядок. Быстро все убрали. Наверно, Славя постаралась. Посреди площадки для бадминтона стояла Лена. Она отчаянно пыталась отбить подброшенный ею воланчик, но раз за разом ей пришлось поднимать его с земли и с грустью неудач пытаться снова и снова. — Лена? Наверно, в этот раз Лена, наконец, попала бы ракеткой по снаряду, если бы не Вова. Воланчик упал на землю. — Вова? — Лена почему-то испугалась, спрятала ракетку за спину. Конечно, испугалась, она его предала. — Отвлёк? — Вова указал на спрятанную ракетку. — Н-нет... Вова сел на скамейку. Лена присела на самый краешек. Нависло неловкое молчание. Вова зря злился на Лену. Она не предала его, она просто не умеет играть в бадминтон, вот и все. — Не играла раньше? — Вова подбросил воланчик в руке — У меня никогда не получалось... — Лена положила ракетку на землю. Они снова замолчали. Солнце совсем закатилось за горизонт, уступив место убывающей луне. Звёзды замерцали яркими огоньками. Тишину нарушали проснувшиеся совы и шум деревьев, пропускающих сквозь свои листья ночной прохладный ветер. — Прости... — Забей, проехали... Могла бы просто сказать, что не умеешь, не строить этот цирк. — Я знала про Ульяну. Если бы я призналась, я бы не смогла тебе отказать. Ты бы проиграл из-за меня. — Вот только я все равно проиграл... Все в порядке, Лена. Я понял тебя. Спасибо. — Было бы за что благодарить... Лена грустно смотрела на ракетку и воланчик. Под боком Вовы лежала ещё одна. — Давай сыграем? — Но я не умею. — Я научу. Вова взял Лену за руку и повёл на площадку. Он подошёл к ней за спину и положил свои ладони поверх ее, крепко схватив ракетку в одной руке. — Оп! — Вова подбросил воланчик, отвёл руку Лены и, подобрав нужный момент, махнул. Воланчик улетел далеко вперёд. — Ура! — Лена не сдержала своего восторга, Вова удивился, ибо никогда не видел Лену с этой стороны. Но она не была ему противна. — Главное, не надо сильно бить. Лёгкий шлепок. И этого достаточно. Продолжим? Вове было приятно наблюдать, как Лена раскрывается прямо на его глазах. Ее вечная грусть улетучилась, она смеялась и уже сама пыталась отбить воланчик. И у нее получилось. Она чуть ли не прыгала от счастья. Наконец-то у нее получилось! Вова улыбался, стоя в сторонке. Но расстояние его не спасло. Лена подошла к нему и обняла с благодарностью в глазах. Но, кажется, это не все. Лена способна на большее, чем просто махать ракеткой. — Может, сыграем? Лена немного погрустнела. То, что она проиграет, она прекрасно знает, у нее не было шансов. Но как раз из-за этого ей и было неловко. Вова столькому научил ее, и разочаровывать его ей никак не хотелось. Вова знал, что она хочет, но боится. Он высвободился из ее объятий и подошёл к своему краю поля. — Дамы и господа! — почти во весь голос заговорил Вова. Лена непонимающе уставилась на него, — добро пожаловать на финал чемпионата мира по бадминтону! — Вова... Ты чего?.. — Вы все так долго ждали этого момента! И в финал вышли два претендента из Советского союза! В правой стороне поля профессионал своего дела, чемпион РСФСР по бадминтону — Владимир! — Вова начал аплодировать самому себе, — Но ему бы не стоило вести себя так высокомерно! Ибо его противником выступает... Дважды чемпионка Европы по бадминтону. Всех своих соперников она обыграла всухую, не оставила им ни единого шанса! И сейчас она не свернёт с пути. Она уверена в том, что звание чемпиона мира достанется ей! Кто же она! Да! Вы знаете ее! Несравненная Елена! — Вова начал хлопать ещё с большей отдачей, с одобрительным освистыванием. — Вова? Ты чего? Не надо так... — Лена сильно покраснела. Этого Вова и добивался. Она готова. — Право первой подачи представляется Владимиру! Но что это? Он передаёт право подачи Елене? Невероятно! — Вова вложил воланчик в дрожащую руку Лены и отошёл. Лена встала в стойку, ноги чуть больше ширины плеч, корпус чуть подан вперёд. Она посмотрела на Вову. Тот кивнул ей и показал ей на себе глубокий вдох и выдох. Лена повторила его действия. Подбросила воланчик. Завела руку за голову. Хлопок! Воланчик полетел через сетку. Вова отправил его назад, к Лене. Лена уверенно отразила атаку, но так неловко, что снаряд задел сетку и, перевалившись через узкую границу поля, упал на землю, без возможности его отбить. — Невероятно! Лена не изменяет самой себе и уже открыла счёт! Ох, Вове точно будет несладко! Вы только посмотрите! В глазах Лены горит огонь! Не такого ожидал Владимир! Игра продолжилась. Вова уверенно отправлял воланчик прямо к Лене, которая, ещё не до конца разобравшись с тактикой игры, кое-как отражала атаки, Вове приходилось бегать от края поля до края, чтобы ловить ее подачи. — НЕВЕРОЯТНО! ЕЛЕНА ВНОВЬ ПОКАЗАЛА ВСЕМУ МИРУ, ЧТО С НЕЙ ШУТКИ ПЛОХИ! 10:0! НЕОСПОРИМАЯ ЧЕМПИОНКА МИРА ПО БАДМИНТОНУ! — Вова, не кричи так... — хотя, Лена тоже не сдерживала себя. — Ты молодец. Быстро учишься — Ты поддавался... — Тебе можно. К тому же, ты ещё учишься. А потом, как наберёшься опыта, мы сыграем с тобой по-настоящему! — Спасибо... Лена ещё раз обняла Вову, но это объятье было настолько нежным, что оно заставило Вову дрогнуть с головы до ног. Он не понимал, что происходит, прошлый контакт с ней прошёл нормально, а сейчас внутри что-то не так. Противное чувство чего-то ноющего, просящего не прекращать. Оно скреблось внутри, и едва ли Вова допускал мысль отпустить Лену, как это чувство начинало царапать душу с ещё большей силой. Он не хотел ее отпускать. Ему было так хорошо... Странное чувство привязанности. Нет, это слово не подходит. Вова не может это описать. Что-то похожее на чувство к тёте Ире, но та для Вовы опекун, а Лена друг. Или нет. Что-то большее? Так сложно... — Было бы за что благодарить Лена злобно посмотрела на Вову. Пионер сначала испугался, сам не зная чего. Потом он взглянул ей в глаза. Попытался понять, почему она злится. Она не вырывается из его объятий, все так же мягко прижимаясь к нему, но ее взгляд... Он понял. Он положил свою руку на голову Лены и положил себе на плечо. — Пожалуйста...