Белая ночь

Война войной, а обед по расписанию. Под звук горна Мику, Вова и Семён отправились в столовую. Все были измотаны настолько сильно, что ужин был поглощён за считанные минуты. Даже Мику, не имеющая привычки много есть, оставила свою порцию без остатка, даже курицу съела. Они не разговаривали, обдумывали, что делать дальше. Но вроде пока все спокойно, им даже никто не помешал спокойно (насколько это было возможно) поесть. После сытного обеда по закону Архимеда Семён предложил Вове закурить. Тот посмотрел на Мику. Она не реагировала на его выбор, принимая его привычку как его часть жизни. Вова улыбнулся и отказался от яда. Ради неё ему хотелось стать лучше. И первый шаг — избавление от плохих привычек. Семён хихикнул и убрал сигареты в карман. А потом достал и выбросил в урну. Похоже, и в жизни Семёна произошли изменения, мотивирующие на такие маленькие, но большие подвиги. — Что ж, я отлучусь ненадолго. Узнаю, как у кибернетиков дела. Вдруг Юлю нашли. Давно к ним не заходил. Удачи. Семён решил прогуляться пешком. А почему бы и нет? Прогулка после ужина очень полезна, хоть диетологи и советуют немного отдохнуть. Но Семён и не напрягается. Просто дышит свежим воздухом. Эх, а как он задыхаться от загрязнённого воздуха будет, когда вернётся. Вот! Уже и мысли пошли позитивные. Не "если", а "когда". Какой прекрасный на улице денёк! Птички поют, цветы благоухают. В такие дни такие пионеры, как он, Мику и Вова... Должны брать от этой жизни сполна! Может, на пляж? А что? Они ещё ни разу не были вместе на горячем песочке! То свидание не считается. Поплавать бы, в водное поло сыграть. Да можно просто ради шутки потопить друг друга! Или заставить рака перекусить лямки купальника Мику... Как он скучал по аниме... Какое клише, но даже по нему он скучает. А если так посмотреть, то чем ему теперешняя жизнь не аниме? Гарем, фансервис, невероятные приключения. Обречённость умирать вновь и вновь — Жаль, только нет способности перематывать время и предсказывать будущее... А так точь-в-точь как... Смешок. Интересно, седьмую часть уже экранизировали? Семён точно будет смотреть. С такими мыслями Семён добрался до своего кружка. Внутри было тихо. Слишком тихо. Странно как-то. Здесь 24/7 что-то гремит, а сейчас тишина. На приёмы пищи Семён не ссылался. Эти парни едва уговорили Ольгу Дмитриевну питаться здесь! Ну или в крайнем случае по очереди. Чтобы работа всегда была. — Шурик? Эл? Вы чего, уснули, что ли? Вы что, всё-таки люди?! — пошутил Семён Тишина. Их здесь нет. Ну и ладно. Тогда он просто проверит ловушку и займётся другими делами. Ловушка представляла собой клетку, закрывающуюся когда в неё кто-то попадёт, и пара датчиков движения для ее активации. Сахар внутри ловушки доказывал, что сюда так никто и не пришёл. — Юля... Куда же ты делась? Скучаю же... На всякий случай Семён решил проверить тайник Юли. Не каждый Семён имел честь знать, куда Юля прячет свои запасы. Без них она никуда не уйдёт. А вообще она и так уйти не может из лагеря. Она наблюдатель. Вот только что-то подзабила на свои обязанности... Эх, не надо быть таким эгоистом. В мире больше чем бесконечность Семёнов, и большая часть из них наверняка новенькие, которым ой как нужна помощь. А полагаться можно только на Юлю и Вожатого. А остальные только плохому научат как минимум. Ее запасы на месте. Кучка листьев нетронута, здоровенный мешок с фруктами, орехами и ягодами покоится и дожидается свою хозяйку. Она злится, когда кто-то берёт ее добро. От неё ничего не скроется. Может, попробовать? Зелёное яблоко очень хрустящее и сочное. Вкусно, но грустно. Юля так и не пришла. — Скучаю же... Помнишь, как ты спасла меня, когда я...? Конечно, помнишь. Мы тогда хорошими друзьями стали. Общались, даже играли вместе. Я тебе даже тот торт для Шурика стащил! Вот потеха потом от Ольги была! Ладно, чего предаваться воспоминаниям, надо назад идти. Но Семён решил ещё немного постоять и подумать. Сзади лёгкий шорох. Ветер. Нет, не ветер, спину не дует! Кто-то идёт! Семён даже повернуться не успел, мир распался на тьму, а голову пронзила страшная боль... Он очнулся в темноте от боли, стекающей по лицу крови, холода и сырости. Конечности затекли, ими нельзя было пошевелить. Он связан. Вокруг темнота, хоть глаз выколи. Голова сильно болела, но никто не запретил ей думать. Семён может быть только в одном месте: подземелья. — Думали, что можете меня остановить? Конечно, никто не может его остановить. И путы тем более. Одна секунда, и Семён уже на свободе. — Ноги ватные, пустая голова, неприятно На линолеуме то ли круги, то ли квадраты... Описав таким образом своё текущее состояние, Семён прислонился к дереву. Поток свежего кислорода отдался новой порцией боли в голове. — Нидхил. Кажется, до медпункта недалеко. Узнаю эту тропку... Идти было тяжело. Ноги совсем не слушались. Спасибо, что их не сломали. Ничего, сейчас кровь протечет по венам, и конечности благодарно вздохнут новой жизнью. Вот, что-то начинается. Походка становится увереннее. Лесок редеет, за спинами стволов сосен проглядываются домики, над одним из них — флаг с красным крестом. — Не очень хочу к Виолетте, но при желании и мёртвого поднимет... Подползая к медпункту, Семён все чётче слышал голоса внутри. — Пошла... Нахер... — Вова... Ты просто устал. Я помогу. — Я знаю, чего ты добиваешься... Проваливай! Убью, не побрезгую! Сперва отравила, а теперь... — Я не травила! Я решила помочь... — МНЕ НЕ НУЖНА ТВОЯ ПОМОЩЬ! — Вова... Вы с Мику не пара. Она японка и скоро уедет домой. Ты больше никогда ее не увидишь. А я всегда буду рядом, ведь я люблю тебя — А я тебя презираю... Оденься... СЕЙЧАС ЖЕ! Оу... Вот это новость! Кого-то пытаются совратить. Проклятье! А лагерь умнее, чем кажется. Тем более к медпункту идёт Мику, и была она очень, очень расстроена. Хоть Семён и предупредил о вероятности таких событий, нельзя провоцировать девочку на скандал! Семён побрел ко входу. Что бы ни случилось, они ответят за все! Он распахнул дверь... *** Семён ушёл, Вова и Мику остались одни. Взявшись за руки, они решили вернуться в музкружок. — Мику? — Да? — А ты на чем играешь? — Ой, Вовочка, я на всем умею! Честно-честно! Струнные, ударные, клавишные, духовые! Мне под силу все! Ещё с раннего детства меня учили играть. Я не помню сколько мне было, но я тогда ещё совсем малюткой была, уже что-то сыграла! Конечно, было не очень, но по сравнению с другими ребятами я преуспела! Ой, ты что-то хотел другое спросить? Я что-то увлеклась, прости... — Ничего, мне было очень приятно немножечко больше тебя узнать. Просто... Я тут подумал... Руки у меня кривые, да и времени осталось мало... Может, ты можешь меня хоть чуть-чуть научить играть...? — Ну конечно же! Я буду очень счастлива! Пойдём в мой кружок! Ой, то есть, в наш... На чем хочешь? Может, на губной гармошке? Или аккордеоне? Тебе пойдёт! — Наверно, это банально, но я хочу попробовать акустику... — Ничего не банально! Давай научу на гитаре! С твоим пением так гармонично будет! Я буду слушать и слушать! Будешь мне колыбельные петь? И будить? Будешь? — Для тебя все что угодно, милая, — Вова притянул Мику к себе и поцеловал, — все, что угодно... Мику хихикнула и пихнула Вову в бочок. До кружка осталось совсем немного, буквально пару шагов до крыльца, как у Вовы внезапно скрутило живот. — Вова? Все хорошо? Ты как? — Кажется, траванулся... Больно! — Давай, доведу до медпункта! Обопрись о меня... — Нет.. Тут это... Я хочу кое-куда сходить... Ну, понимаешь? Я приду, только сам, ладно? — Ой... Конечно-конечно! Только осторожнее! Попроси помощи если что! Я тогда подожду тебя здесь, ладно? Только поскорее поправляйся! — Обещаю! — Вова поспешил в обратную сторону. Мику очень не хотелось отпускать Вову, но она понимала, что сейчас ему ничем не поможет. Она может только чуть позже заскочить в медпункт и проверить Вову. А сейчас вскипятить чай и настроить гитару. Мику была так счастлива возможности чему-то научить Вову. Да хотя бы просто лишний раз провести время... Нет, лишнего раза точно не бывает... Не с Вовой, это точно. — Могу ли я быть частью сна? Вроде я реальна... Но Семён и Вова такие необычные. Точно не из этого мира. Уехать с ними... Хочу ли я этого. Здесь мой дом... Наверно, я должна ещё раз обсудить это с Вовой... Надеюсь, я не сильно его напрягаю... Мику хотела отпереть дверь своего кружка, но дверь была открыта. Неужто забыла запереть? Нет, точно нет! Мику вошла внутрь. — Мику, а я тебя уже заждалась, — как-то печально произносила вожатая — Вам чего? За Вовой? Раз так, уходите, пожалуйста. Вы меня очень обидели — Прости, Мику, я правда не хотела. Но я не за этим. Тебе письмо пришло, — Ольга Дмитриевна внезапно начала плакать, — мне очень жаль... Мику с тревогой открыла письмо. С каждой прочтенной строчкой буквы расплывались, сердце обливалось страшной мучительной болью "Уважаемая Григорьева Мику. С прискорбием Вам сообщаем, что Ваши родители 22.06.1989 года погибли в автокатастрофе. Церемония похорон состоится 25.07.1989 в райцентре, где Вас ожидали Ваши родители по окончанию Вашей смены в пионерлагере "Совенок". За Вами уже выехал автобус, который доставит Вас в райцентр в 20:00. С глубокими соболезнованиями, посольство Японии в СССР" Мику упала на колени и зарыдала. Ее накрыла истерика, паника, ужас, обида, отчаяние. — Мамочка... Папочка... Ольга Дмитриевна, помня недавнюю ссору, осторожно коснулась бедной девочки, а потом обняла ее с такой нежностью, на какую она была способна. — Мне очень жаль... — Простите... Что наговорила лишнего... Простите... Пожалуйста... Мама... Папа... Убейте меня! — Шшш, Мику... Шшш... Не надо так говорить... — Я хочу уехать... Отпустите, пожалуйста... — Автобус уже почти приехал... Я поеду с тобой. Там тебя должны встретить... На, попей успокоительное... Мику залпом осушила стаканчик валерьянки и снова зарыдала. Такую боль нельзя заглушить. — Я должна ехать... Попрощаться... — Прости меня, Мику... — За что?! — Я была не лучшей вожатой... Прости, если сможешь... Мику как будто стало от этого чуточку легче. Она смогла немного взять себя в руки и ответила на объятие вожатой взаимностью. Она крепко прижимала женщину к себе, словно пытаясь увидеть в ней хоть что-нибудь от своей мамы, но это только делало ей больнее. Потом она встала... — Я хочу попрощаться с Вовой... Можно? — Можно. Он сейчас у Виолы... — Спасибо... Простите... Мику вышла из кружка. С трудом она передвигала ногами и старалась оставаться в реальности: она несколько раз падала и ударялась. Что же ей теперь делать?.. Мику подошла к медпункту. Надо попросить у Виолы ещё успокоительного. Сердце разрывается, едва держится, чтобы не разбиться в дребезги. Мику открыла дверь. Но внутри не было ни Виолы, ни Вовы. А плачущая в углу обнажённая Славя... ... Живот скоро перестал болеть, чуть-чуть отпустило, но поднялся сильный жар. Ходить было невероятно тяжело, голова была такая мутная. Внизу странно горело. Было хреново. Очень хреново. Нет, лучше сразу к Виолетте. Рискованно, но она подлечит. Она же давала клятву Гиппократа. Вова добрался до медпункта и распахнул дверь. Никого. Даже Лены, которая обычно дежурит заместо Виолетты. Странно... Сил нет совсем... Вова упал на кушетку. Спать не хотелось. Все тело ослабло, но жжение внизу только усилилось. Орган, что делает мужчину мужчиной, стал быстро напрягаться. КАКОГО ХРЕНА ЭТО ВООБЩЕ ПРОИСХОДИТ? В момент, когда его тело заботится о попытках сопротивляться отравлению, его гормоны внезапно захотели женщину! Вот что за непруха! Как это объяснить Виоле?! А она женщина. А ещё наверняка тоже настроена против него! Заставит изменить Мику, а потом донесет... Чёрт, надо валить отсюда, пока не поздно... Дверь открылась. На пороге стояла Славя. — Вова! Вот ты где! Как ты? Вова спешно накрылся одеялом. Вот же хрень! Славя прошла внутрь, налила водички и предложила его Вове. — Проваливай! Не видишь, мне хреново! Стошнит сейчас! Не свалишь – на тебя все сделаю! — Не сделаешь... — загадочно ответила Славя и... начала раздеваться — СЛЫШЬ, ШЛЮХА, ТЫ ЧЕ ТВОРИШЬ?! И С ХРЕНА НЕ СДЕЛАЮ?! — Я должна извиниться... Это я испортила твой ужин... Я не пыталась тебя отравить! Просто... Я очень сильно тебя люблю... Славя осталась в одном нижнем белье. Вова отвернулся, но одного мига, случайно брошенного взгляда хватило, чтобы в мозгу запечатлелся образ прекрасной девицы, желавшей стать женщиной. Внутри пробудились самые мрачные и потаённые мужские фантазии, которые нельзя было сдержать. Хотелось сорвать с нее остатки одежды и совратить прилежную девочку до неузнаваемости. — Держись....... Держись! — Я подмешала тебе в компот один препарат который мне дала Виолетта. Я знала, что ты не согласишься, и решила тебе помочь... Славя села рядом, расстегнула его рубашку. Глубоко вздымающаяся грудь Вовы отдавала сильным жаром и желанием. Женские руки нежно поглаживали каждый его мускул, опускались все ниже. Временами она прерывалась, чтобы избавиться от ещё одного элемента одежды. Образ обнаженной женской груди лишь добивало его тело. Разум и сердце ещё сопротивлялись. — Я тебя ненавижу... Я люблю Мику! Пошла... Нахер — Вова... Ладно, я поняла. Но всего один раз. Она даже не узнает... Пожалуйста... Я очень, очень сильно тебя люблю... Славя сняла последний элемент своей одежды и распустила волосы. Она сбросила одеяло и игриво улыбнулась. — Я вижу, ты уже готов. Но давай все сделаем как надо... Мой первый поцелуй... Мой первый раз... Все будет твоим... Славя осторожно приближалась к его лицу, намереваясь страстно поцеловать его. Она взяла его руку и попыталась положить ее себе на грудь, но Вова из последних сил сопротивлялся. — Пошла... Нахер... — Вова... Ты просто устал. Я помогу. — Я знаю, чего ты добиваешься... Проваливай! Убью, не побрезгую! Сперва отравила, а теперь... — Я не травила! Я решила помочь... — МНЕ НЕ НУЖНА ТВОЯ ПОМОЩЬ! — Вова... Вы с Мику не пара. Она японка и скоро уедет домой. Ты больше никогда ее не увидишь. А я всегда буду рядом, ведь я люблю тебя — А я тебя презираю... Оденься... СЕЙЧАС ЖЕ! Дверь распахнулась. Вова ожидал увидеть вообще любого, но не его. Своего спасителя. Кровь стекала по его лицу. Взгляд был полон ненависти и злобы. Стоял он с трудом. — Кажется, я вовремя, — со злобной улыбкой спросил Семён — Персик... Спасай... Я не могу... — Ты! Пошёл прочь! Я все Ольге Дмитриевне расскажу! Ты и так слишком много мешаешься! Семён не слушал это существо. По-другому его нельзя было назвать. — Ты знаешь об их отношениях. И все равно пытаешься их разлучить. Причём таким нечестным способом... Ты шлюха, Славя, каких ещё поискать надо. Но я знаю, как сильно ты его любишь. И как дорожишь своей честью. Своей гордостью... Я тебе помогу — О чем ты говоришь? Убирайся! Как видишь, нам с Вовой сейчас не до тебя! — А мне кажется, все совсем наоборот. Слышала поговорку "третий лишний"? Так вот. Лишний здесь Вова. С этими словами Семён бросился к Славе, с силой сжал ее плечо, притянул к себе и насильно поцеловал. — МММ! — взаизгла Славя. Она пыталась вырваться, била Семёна, рвала его рубашку, но была слишком слаба. Семён бросил Славю на пол. Стоя на четвереньках, она плакала и сильно кашляла, пыталась вытереть и сплюнуть его слюну. — Ты ведь ещё не целовалась с Вовой? Очевидно, нет... Твоим первым был не Вова. Это был я, Семён! — Семён демонстративно указал на себя большим пальцем Славя не смогла больше держаться. Она отползла в угол и зарыдала. Семён схватил Вову за руку, в другую руку захватил одежду Слави (Вова офигел, и это мягко сказано), и они оба исчезли из медпункта. Появились они в музкружке. К счастью, здесь никого не было. Семён открыл двери и окна, чтобы пустить сквозняк. Вова стало легче. Он смог встать. — Спасибо... Вовремя ты... — Что случилось? — А с тобой? Тебя как будто побили! — Прикинь, так и есть! Лагерь совсем крышей поехал. Начал на меня охоту. А ты? И за тебя взялись? –... После ужина мне стало плохо. Я пошёл в медпункт. А потом это, — Вова указал вниз, — а потом Славя. Сказала, что-то подмешала в мой компот, и я захотел ее! Семён минуту размышлял. Потом его лицо скривила улыбка. – Хи-хи... Хи-хи-хи... Ха-ха-ха-ха... АХАХХАХАХАХААХАХХАХАХАХАХАХАХАХАХАХАХ!!! — ЧЕГО РЖЕШЬ?! — ТЕБЯ ЧТО, ВИАГРОЙ НАКАЧАЛИ?! ВОТ УМОРА! ГОСПОДИ! АХАХАХ АХАХАХ! БОЖЕ НЕ МОГУ! УБЕЙТЕ МЕНЯ! ЛАГЕРЬ ТАКОЙ ЕБАНУТЫЙ БОЖЕ! ЭТО ТЕПЕРЬ МОЙ ЛЮБИМЫЙ ЦИКЛ! ЭЙ, ТЫ, КТО СЮДА ВОВУ ЗАКИНУЛ! У ТЕБЯ ЕСТЬ ЧУВСТВО ЮМОРА! — Заткнись... — Ахахах... Хахаха... Фуууух... Хахах... Все, все, успокоился.... Я спокоен... Ты как? — Знаешь, все ещё хочется! — .... Да, долго тебе терпеть придётся. Наверняка лошадиную дозу выпил. Спасибо, что ты по девочкам. Ахахах! — Если не заткнёшься, я тебя точно... Того самого... КАКОГО ХРЕНА?! — Думаю, решили подставить тебя — Да ладно?! Неужели?! Как я сам не догадался?! — Фу... Сарказмом воняет... Понимаешь, если бы не я, пришла бы Мику. А она сейчас очень расстроена почему-то. Увидев вас... Гейм овер короче — А почему она расстроена? — Не знаю. Я спешил к тебе. Что ж, зато Славя вне игры. Она обесчестена по полной! А одежку выкину куда подальше! Пусть помучается! Пусть знает наших! — И ты в самом деле это сделал... — В любом другом случае я бы и в жизни не прикоснулся к ним. Но это критическая ситуация. Так. Нужно найти Мику. Мне начинает казаться, что и ей могут нехило так подсолить Но искать Мику не пришлось. Она пришла в кружок. Вся заплаканная, разбитая. Вова испугался, что она всё-таки узнала. — Мику... Почему ты... Плачешь? — "Только бы не знала, только бы не знала" Мику не сказала ни слова, она бросилась к Вове и заплакала на его груди. Вова поспешил ее успокаивать. — Мику, кто тебя обидел? Скажи имя, я заставлю его ответить! Шурик? Электроник? Кто-то из другого отряда? Ну же, милая, скажи мне.. Семён подобрал листок, который обронила Мику. Пробежавшись по нему глазами, веселье с его лица отступило, не оставив и следа. — Мику. Я знаю, что ты скорее всего не поймёшь, но мне кажется, что тебя обманули... — КАК ТЫ ВООБЩЕ МОЖЕШЬ ТАКОЕ ГОВОРИТЬ?! РЕЧЬ О МОИХ МАМЕ И ПАПЕ! ЭТО ПО-ТВОЕМУ ШУТКА?! ОНА НЕСМЕШНАЯ! — Мику, я думаю, его надо выслушать... Семён, что там с ее родителями? — Пишут, что они погибли, — Вову передернуло, он сильнее прижал Мику к себе, — и за ней уже приехал автобус. — Мику, давай его выслушаем? Попробуй... Может, все и правда так, как он говорит. —... Ладно... Я попробую... — Спасибо, Мику... Итак, я начинаю. Лагерь начал активно нам мешать. Меня избили и спрятали под землёй, Вову хотела соблазнить Славя... — Так вот почему я видела ее... В таком виде... Ты это сделал, Вова? —.... Но я успел все предотвратить. Вова ничего не сделал. Он сопротивлялся, Мику. Он любит только тебя и доказал это. — Я верю тебе... А что насчёт этого письма? — Мне кажется, лагерь хотел вывести меня, вашего козыря, из игры, а тебя, Вова, подставить перед Мику. Она, расстроенная, заходит за тобой и видит вас со Славей. Это было бы катастрофой! И тут, как бы по волшебству, приезжает автобус специально за тобой, Мику! Совпадение? Не думаю. Мне кажется, письмо подделка. — я... Хочу в это верить... Хочу верить, что мои мама и папа живы... Хочу верить, что этот лагерь ненастоящий... Что я иллюзия, часть сна или ещё что. Только чтобы мама и папа... — Мику стала успокаиваться, обретя слабую, но надежду. — Но они знатно сосн... Кхм, просчитались. Мы можем сбежать сегодня и сейчас! Вещи собирать некогда! Вперёд! Ну же! Троица побежала к остановке. Вова пытался устоять на ногах из-за отравления, а Мику — из-за письма. Но стремление Вовы спасти их и себя наполняла их решимостью. Они прекратили бежать, когда вышли на остановку. Семён начал истерично смеяться. — Я ЖЕ ГОВОРИЛ! ЭТО ВСЕ БРЕХНЯ! АВТОБУСА НЕТ! ЭТО ВСЕ ПОДСТАВА! ЛАГЕРЬ, ТЫ СОСЕШЬ! АХАХАХ АХАХАХ АХАХАХ! СКОЛЬКО-ТА ТАМ:0 В ПОЛЬЗУ НАС! Вова и Мику были в растерянности, но кое-как смогли отойти от гнетущих их проблем. Семён теперь был готов к любой засаде. Главное, держаться ближе к Вове и Мику. Вова был настороже. Он решил больше никогда не отпускать Мику. Что бы ни случилось. Мику долго старалась принять мысль, что ее просто обманули. А когда она это поняла, она решила. Только Вове и Семёну она может и будет доверять. И то, что она должна уехать. Она тоже начинала в это верить.