Белая ночь

Наверно, самым большим в жизни счастьем каждого человека всегда будет пробуждение в объятиях любимого человека. Так было и с Вовой. Впервые лучи солнца не раздражали своей назойливостью ранним утром, а нежно пробуждали, возвращали из царства снов. А перед глазами — милая мордашка любящей и любимой девочки. Мику сладко посапывала, тесно прижимаясь к Вове. Под утро ей всегда было прохладно, и она словно гусеница перед превращением в бабочку укутывалась в одеяло словно в куколку. А сейчас одеяло едва ли покрывало ее тело. Все тепло Мику получала от его тела. Вове пришлось нелегко. Хоть Мику и не специально, но все же касалась его ран и причиняла ему боль. Но Вова терпел. И телом, и духом он сопротивлялся желанию хоть немножечко повернуться, чтобы было удобнее, ведь цена за такую роскошь может быть очень высока — пробуждение Мику. А этого Вова ну никак не мог допустить! Он любовался ее прекрасной улыбкой, милыми вздохами и постанываниями, будучи схваченной приятными утренними снами. Как же приятно касаться ее нежной кожи, шелковистых волос, беспорядочно лежащих на ней и на нём. Вот бы это длилось вечность... Но увы, все имеет свой конец, и Мику открыла глазки. Вова зажмурился. — Вовочка? Ты чего? — тихонько спросила Мику — Мику? А, это ты. А я думал, что это солнышко мне в глаза слепит, вот и зажмурился. — Дурак, — Мику нежно поцеловала Вову, — с добрым утром — С добрым утром... Как спалось? — Прекрасно. Но я хочу ещё... Так тепло... — Тогда давай поспим ещё. — Я согласна. Только я время посмотрю... Мику нехотя отстранилась, повернулась к будильнику. Она уже почти дотянулась до него, как Вова резко вскочил, первым дотянулся до часов и выбросил куда подальше. А потом он повалил Мику на себя и крепко прижал, чтобы не сбежала. — Ой, Вовочка! Зачем ты это сделал? — А время нам не нужно! Зачем оно? Тебя мне вполне хватает. — А как же завтрак? Ты же проголодаешься, а когда он, не узнаешь... — А мы по горну определим время. — А когда же умываться? Надо всегда быть чистым и опрятным. — Ты у меня итак самая красивая — Но все равно. Мои волосы требуют много внимания и времени. Расчесать, уложить в хвостики... Много времени... — Тогда я принесу тебе завтрак в постель — Ой, Вовочка... Темнишь ты! — Мику мягко ткнула Вову в нос, — что-то ты задумал... Ну ладно, давай поспим ещё... Но поспать долго не вышло. К ним пришли гости, и в дверь кто-то постучал. Вова дал Мику жестом команду молчать. Постучат и уйдут. Но уходить он не планировал. Стук в дверь повторился и стал настойчивее. Понимая, что от незваного гостя не избавиться, Вова грустно выбрался из объятий Мику. — Иду я, иду... — Вова стал спешно одеваться, — а ты пока накинь на себя что-нибудь. Только я имею права видеть твою красоту Под смех Мику Вова легко увернулся от подушки, которую она в смущении бросила в Вову, он открыл дверь. За порогом стояла Лена. — Ой, я не вовремя... Простите. — Да, ты не вовремя. Мы как бы ещё спим. Чего хотела? — Да вот, — смущение Лены исчезло, — вы линейку проспали. Ольга Дмитриевна просит вас зайти к ней в домик. Злится на вас. — И пусть злится. У нас дела поважнее. — Ну нет! — Мику накинула на себя Вовину рубашку и вышла к Лене, — доброе утро, Лена. Мы придём. Я сказала, Вова, что мы придём! Не надо доставлять себе проблем. Спасибо, Лена, что сказала. — Да ничего. Пока. Лена ушла. Что ж, раз Мику сказала, что нужно идти, то у Вовы просто не было выбора. Инициатива Мику держалась на очень хрупком плоту. Она то и дело бросала взгляд на мягкую и все ещё тёплую кровать, что так манила к себе поспать ещё часик, но с помощью Вовы Мику удалось преодолеть столь великое искушение. Когда Мику застёгивала юбку, она услышала слабый звон. Точно! Она порылась в кармане и достала чёрный крестик. — Это твой, Вова. Вова посмотрел на ладошку Мику, которая держала крест Вермахта. Он зажал пальчики Мику и закрыл ее ладонь. — Мне он не нужен, — с улыбкой ответил Вова, — оставь себе. Можешь сдать его в музей или ещё что... — ХМФ! Мику демонстративно расстегнула верхние пуговицы своей рубашки и закрепила на шее цепочку. — Тут ему и самое место! — Мику! А ты не боишься, что..? Ну, этот крест далеко не так прост, и ты это знаешь. — Мне все равно, какой символизм он нёс изначально. Отныне и впредь это твой подарок, который я буду хранить. А это тебе от меня Мику взяла со столика свой кулон. Золотой скрипичный ключик на тоненькой цепочке. Ловкими движениями рук Мику закрепила его на шее Вовы. — Только посмей потерять! — Мику поцеловала Вову — Я буду его оберегать. Ну, пошли? Умоемся, да к вожатой. Взявшись за руки, они поспешили к умывальникам. После водных процедур они поспешили к Ольге. Вова пытался убедить Мику не ходить, ведь смысла в том не было никакого. Он пытался убедить Мику, что Ольга скажет готовится к закрытию смены и немного полает. Но Мику была непоколебима. Ну что с ней поделать? Вова сдался. Остановившись перед дверью домика вожатой, Вова постучался. Дождавшись ее разрешения войти, Вова вошёл первым. Не потому, что он невежа. А для того, чтобы принять удар на себя. И не зря он так поступил. Ольга отвлеклась от кучи документов (наверняка связанные с закрытием смены), повернулась к Вове. Вмиг она разозлилась. — Владимир! Как это понимать?! Почему пропускаешь линейку? И к тому же с Мику! — Простите, Ольга Дмитриевна. Мы проспали. — Интересно! И чем вы таким важным занимались, что вам не удалось встать в семь утра и к восьми прийти на линейку?! — А вот это уже не ваше дело! — Вова хотел послать вожатую к чёрту, но сдержался — А я считаю, что как раз моё! Нарушаешь дисциплину! Крутишь романы абы с кем! И хамишь мне! — Я попрошу вас заткнуться, когда вы говорите о Мику! Наши отношения вас ни в коем случае не касаются! — Неважно! Я ещё успею поговорить с тобой на эту тему. Сейчас мне не до этого. Скоро закрытие смены. Нужно готовить кружки к сдаче имущества, инвентаря и документов. — Отлично! — Вова взял Мику за руку, — пошли, дорогая. У нас есть дела. — Стоять! Я ещё не закончила! В домик вошли Славя и Алиса. А им что здесь нужно? Злость начинает закипать подобно маслу. Ещё немного, и всем будет ой как не сладко... — Вова, ты будешь помогать им в уборке территории. Славя за старшую. — Чего?! — возмутилась Мику, — вообще-то Вова состоит в моём кружке! И помогать он будет мне! — Ой, Мику. Я забыла, что тебя тоже не было на линейке. Я исключила Вову из твоего кружка. А тебе помогать будут младшие, — Ольга мило улыбнулась, что вывело Мику в состояние бешенства — ЗНАЕТЕ ЧТО! — Мику взяла Вову за руку и потащила его к выходу, растолкав шокированных Славю и Алису, — Я ПРИНИМАЮ ВОВУ ОБРАТНО! И БУДУ ДЕЛАТЬ ЭТО СТОЛЬКО, СКОЛЬКО ВЫ БУДЕТЕ СТРАДАТЬ ЭТОЙ ДУРЬЮ! ПУСТЬ ИМ МЛАДШИЕ ПОМОГАЮТ. А ВОВА МОЙ! УСЕКЛА?! Мику хлопнула дверью, когда вышла от вожатой. Вова никогда не видел Мику такой злой. Это удивляло и пугало одновременно. Но было и спокойно. Вове было приятно, что Мику так сильно ревнует. Просто так не отпустит. И не просто так. Вова попытался ее успокоить. Мягко обнимал ее и целовал в щеку, шептал и успокаивал. Постепенно ее пыл стих, Мику прижалась к Вове. — Никому тебя не отдам... — А я никуда не уйду... — О! А вот и Мику собственной персоной! Вова, держись рядом с ней, она тебя в обиду не даст! — к ним подошёл Семён с расстёгнутой рубашкой, чтобы крест был виден. — Привет, Сем. Как оно? — Да все пучком. Вот, пришёл поговорить о вас. У Мику наверняка много вопросов по поводу нас, не так ли? — Есть такое, — Мику виновато улыбнулась, — хочется узнать побольше о вас. А то голова кругом идёт... — Тогда, пошли в кружок? Там тихо и спокойно. Но сначала мне надо кое-что уладить. Это о Юле. Идите вперёд, я догоню. Вова и Мику поспешили в кружок. Сейчас он казался самым безопасным местом во всем лагере. Заперевшись изнутри, они попытались немного успокоиться, но особо не получалось. Теперь, когда все в курсе, что Вова играет не по правилам, может произойти что-то крайне неприятное. Если получится хотя бы скрыть тревогу от Мику, то жить ещё можно. Нельзя ее впутывать, хоть это дело касается Мику напрямую. Вова и Семён смогут справиться и сами. Вот только не очень у Вовы и получалось успокоиться. Мику, наверно, всё-таки заметила, что Вова ну очень напряжён. И, наверно, чтобы хоть немного его успокоить, решила задать нейтральный вопрос. — Вова? — Да? — Мне вот давно интересно было, на спрашивать не решалась. Ты правда, ну, красиво поешь... Почему ты не любишь петь? Вова задумался. Не потому, что забыл или не доверяет Мику. Просто воспоминания немного терзают. Никакой трагедии в том не было, но вспоминать все равно неприятно. В любом случае, от Мику у Вовы нет секретов. — Это случилось ещё в детском саду, полагаю... Какая группа была, не помню, кажись, младшая. Года четыре-пять мне было... Мику улыбнулась с нескрываемым удовольствием. Ее так забавила мысль, каким Вова был маленьким? От такого вывода Вова и сам не сдержал улыбки. А какой Мику была маленькой? —... Тогда у нас был утренник. Не помню темы, какой-то спектакль. Меня назначили певцом одной незамысловатой песенки... Как же там было... только припев помню... "Солнышко, солнышко, золотое солнышко, Выглянуло солнышко в небе голубом. Ловим мы в рученьки золотые лучики. Освещает солнышко улицу и дом." Мику радостно похлопала в ладоши, ее удовольствие нельзя было отрицать. —... Когда я закончил, меня будто бы пытались утопить в овациях, прости за такое неловкое сравнение, слов подобрать не могу. Понравилось всем! И я был горд собой. — Но что случилось потом? Вроде начинается все хорошо? — Тогда моя воспитательница сказала, что у меня талант. На репетициях я уже показал, что именно я должен петь. В соло, без хора, как планировалось ранее. А на сцене... Я никого не боялся, держал ноту или что там держат... Моя мама была так горда, что было принято решение отдать меня в музыкальную школу. Но проучился я там недолго... — Боже, только не говори мне, что ты разочаровался в себе, если нашелся кто-то, кто был... ну... лучше тебя... Ведь это неправда! Ты чудесно поешь... — Хехе... Нет, я был лучшим. Все меня хвалили и ждали моих успехов... Вот тогда все и пошло. Родители, учителя, друзья. Каждый из них будто бы решал за меня, что мне делать. Я находил себе хобби, отличное от пения, но мне говорили: "ты зря тратишь время, у тебя же талант!" — Это так грустно... — Я понимал, что они не со зла. Найти свое место в мире очень сложно. А мое нашлось на удивление слишком просто. Но осознание того, что я словно марионетка, дало толчок к тому, что я возненавидел свой талант... Я хотел петь, чтобы приносить людям радость, но когда я понял, что мой талант можно обменять на деньги... я решил отказаться. Все искали выгоду в моих силах, пусть не для себя, для меня. Они решали, что мне делать. Я не хочу. Я очень сильно поссорился с родителями, но отстоял свое право искать собственный путь. Я люблю петь, но не для кого-то... Иначе они снова начнут решать за меня. Вот и вся история... — Вовочка... прости, пожалуйста... Я не знала... — От того тебе и не нужно извиняться. Я понимаю, ты мне добра желала, когда пыталась уговорить все же заняться своим талантом. Все хорошо, правда. — Вот только мы так и не позанимались... — Успеем... — Народ, спасибо за ожидание! Все улажено, пусть и без успехов. Как обычно, короче... Семён уселся рядом с Вовой, на полу. Мику заботливо приготовила чай гостям и достала булочек. Разговор обещал быть долгим и тяжёлым. Семён ещё раз в подробностях рассказал о лагере, его природе по мнению Вожатого, Юли, Пионера. И о жителях лагеря. Куклы, настоящие люди, плод воображения. Мнения всегда различались, и придерживаться одной стороны было некорректно. — В итоге, если все сложится как надо ты, Вова, покинешь это место. – Только если с Мику, — Вова обнял девочку за талию, — ее ведь можно забрать? Мику забеспокоилась, и было с чего. Уехать в другой мир, в другое время. Оставить свою жизнь, своих родителей и друзей. Это тяжело. И Мику не могла сказать наверняка, хочет она того или нет. За Вовой она согласна хоть на край света. Но в будущее, в чужой мир... Даже с обещанием Вовы поддерживать ее во всем, защищать и помогать... — Мне нужно подумать... Это так тяжело... — Я понимаю. Давайте тогда не затрагивать эту тему, нужно все обдумать каждому самостоятельно. Решим проблему по мере ее поступления Все были согласны с этим. Разговор сошёл на минимум. Каждый задумался о своём. Пока их размышления не прервал сигнал к ужину.