Белая ночь

— Девушка? Девушка, с Вами все хорошо? Водитель автобуса тряс молодую девушку за плечо, пытаясь привести ее в чувство. В руках он держал телефон, набирая скорую. Девушка с трудом открыла глаза. — Простите? — Я говорю, с Вами все хорошо? Сколько пальцев видите? — водитель выставил ладонь, спрятав большой палец — Четыре, — неуверенно ответила девушка, — а что произошло? — Просто Вы внезапно потеряли сознание. Может, скорую вызвать? — Нет, спасибо. Я в порядке. Наверно, просто утомилась. Скажите, а какая сейчас остановка? Услышав ответ, девушка вскочила с сиденья, ещё раз поблагодарила водителя и выскочила из салона автобуса №410 на улицу. Сразу же ее сковал дикий холод, девушка принялась растирать руки и щёки, быстро дышать. Она съёжилась, пытаясь сохранить хоть немного тепла. В этом году зима разыгралась не на шутку. Метели выли каждый день, пальто, шарф и шапка совсем не спасали. Девушка устремилась в сторону жилого квартала, ловко минуя толпы куда-то спешащих прохожих. Хотя, догадаться, куда они торопятся, слишком просто. Конец декабря, люди несутся по улицам с огромными пакетами, ёлками, игрушками. Разноцветные огоньки, громкие гудки автомобилей, застрявших в пробках, кружащие в безумном танце снежинки, ругань суетливых людей, высокие многоэтажки, огромные билборды с рекламными вывесками различного характера и содержания. Все так внезапно выпало на ее долю, что от непривычки разболелась голова. Но даже так она сохраняла в сердце цель своего приезда. Найти его. Она знала его адрес, но найти этот дом было непросто. Наверно, она потревожила десяток людей, которые очень подробно, буквально пошагово объяснили ей, куда нужно идти, но она все равно умудрялась потеряться даже в таком небольшом, почти богом забытом городке. — Нашла... В той квартире горел свет. Он там. А ещё у него гости. Девушка догадывалась, кто навестил его в такое время, особенно после недавних событий. Девушка вошла в подъезд. Тут было гораздо теплее. Уши, нос и пальцы стали покалывать и отогреваться. Хотелось ещё немного погреться у батареи, но она очень торопилась, очень хотела встретиться. Она полетела меж лестничных пролётов, приближаясь к нужному этажу, нужной квартире. Вот она. Та самая дверь. Решимость девушки почему-то испарилась, на ее месте поселился страх. Почему она боится? Она знает, что он ее ждёт. И будет рад встрече не меньше, чем она. Она нажала на звонок. Дзыыыыынь! Но никто не пришёл. Дзыыыыыыынь! На девушку внезапно накатила сильная усталость. Глаза начали слипаться. Тело стало тяжелее. Разум мутнел — Нет! Только не сейчас! Ещё рано! Дзыыыыынь! Дзыыыыыынь, дзыыыыыыыыыыыыыыынь! Он не идёт. Она боится, что не успеет. Дзыыыынь! . . . Нет. Не успела. Уже не успела. Не осталось совсем никаких сил... Хочется спать. Она заплакала. Она была так близко к своему счастью, но все пошло не так. Но хотя бы дайте минутку донести весточку! В своей сумочке она нашла блокнот и ручку. Из последних сил она написала послание для него. И едва она его подписала, сняла жёлтую ленточку со своей косички, она уснула... ... — Вова. Вова, просыпайся. Давай, я же вижу, что не спишь! Вова повернулся на другой бок, но бодрость никак не приходила. Земля была такая прохладная, трава такая мягкая, приятно щекотала. Лёгкие пощёчины немного помогли, Вова открыл глаза. Семён поднял товарища на ноги. — Мы умерли? — с пробудки спросил Вова Вова осмотрелся. Он, Вова и Мику стояли посреди дороги в ночи. Серая асфальтовая лента устремлялась далеко вперёд. Сзади была такая же картина. Бескрайнее поле, несколько вышек ЛЭП. И абсолютная тишина. Даже стрекотания кузнечиков, уханья сов не было слышно. Нет, не похоже, что умерли. Иначе смена началась бы сначала. Семён смеялся. Он был счастлив и пританцовывал. Мику отходила от шока, стоя в сторонке. — МЫ СДЕЛАЛИ ЭТО! Сделали что? Секунду назад их троих ждал печальный финал. А сейчас? Где они? Что теперь делать? Чему радуется Семён? — Сделали что? — Вова! — Семён обнял друга и начал кружить его вокруг себя, — я не знаю как, но ты перебросил нас в другой лагерь! — Чего? Я? Как? А Мику? — ДА ЧЁРТ БЫ С НИМ! СРАБОТАЛО ЖЕ! Только Юля может местных между лагерями перебрасывать. Почему ты смог?... Неужели! — Семён выдержал драматическую паузу, — станды одного типа? Вова с Мику ничего не поняли, да и не хотели понимать, о чем говорить Семён. Он отпустил Вову. Он понимал, что Мику тоже хочет кое-что сказать, и отошёл. Мику быстро подошла к Вове и со всей силы дала ему пощёчину. — За что? — Вова прикоснулся к разгоревшейся щеке — За то, что собирался бросить меня! А это, — Мику нежно поцеловала его, — за то, что обманул... Странная девочка. Но потому такая милая. Потому Вова и влюбился. Хоть иногда Мику и противоречила логике. Секунду назад она злилась, а сейчас была очень нежной и счастливой, обнимая Вову. Ну и ладно. Нет, Вове было приятно, очень. Но он ничего не понимал. Все было так сложно. Но зато они живы. — Где мы? — В другом "Совенке". Пока ты дрых без задних ног, я объяснил Мику ситуацию. Мы сейчас далеко от лагеря. Я узнаю эту дорогу. В том направлении, — Семён указал в одну сторону, — райцентр. А в той — лагерь. — И что нам делать? — В райцентр, очевидно же. Далековато, наверно, идти. Но в лагерь я не сунусь! И Мику тоже. Кстати, Вова! — Чего? Семён подскочил к Вове и стал шептать что-то ему на ухо. Вова заворчал. — Я не стану этого говорить! — Ну пожалуйста! Ну один раз! — Нет! Это глупо! Сейчас не до шуток! — Ах, так? Мику? — Д-да? — Попроси его это сказать. — Сказать что? — Семён! Не надо идти козырями! — А я буду! Мику, ну попроси его! Тебе он не откажет! — А что он должен сказать? — Неважно, просто попроси. — Вовочка, ну скажи! Пожалуйста-пожалуйста! — Нет, не проси! Это реально глупо! — Ну мне же интересно! Вова пытался своим суровым взглядом поставить и Мику, и Семёна на место. Но Семён был прав. Вова не в силах отказать Мику. Построив глазки как Кот из "Шрека", девочка была очень убедительной. Отказ мог бы сильно ее расстроить. Вова грустно вздохнул. Не хотелось ему изображать клоуна в афере Семёна. Ну раз он сказал, что это будет только один раз, то, наверно, можно. Вова встал в позу настолько эффектную, какую только мог придумать: ногу выставил вперёд и слегка согнул в колени, левую руку вытянул вперёд, подняв ладонь и растопырив пальцы, а второй рукой поправляя свою причёску. Он попытался сказать максимально грозным тоном. — Способность перемещения между мирами подвластна одному лишь мне! — Круууууууто! — в один голос воскликнули Семён и Мику, Мику даже захлопала в ладоши — Ну все, все, хорош. Что дальше? — Эх, пойдём, что ли? Может, автобус поймаем. Они иногда тут катаются. Скоро совсем опустились сумерки, лишь луна освещала путь. Шли они в тишине, каждый думал о своём, пока вдалеке не заметили огонёк. Семён поднял руку, мол, стойте. Он стал вглядываться. В миг его настроение изменилось. Семён стал слегка нервничать. — Идёмте тихо... Через поляну Трава приглушала шум ходьбы, а тьма скрывала их силуэты. Чем ближе к свету тем сильнее от него были видны два человека. Семён остановился как вкопанный. Были слышны голоса со стороны этого привала. Его и ее голоса. — Да не нужна мне эта Лена! — Я бы не была так уверена — А я вот уверен! Позволь мне решать за себя! — Да? С каких пор ты такими глупостями занимаешься? — Уже как... Семнадцать лет... — Похвально... Правда, я что-то подобного ничего не заметила... Семён неровно задышал. Плечи слегка подрагивали. Он присел на корточки. — Семён? Персик, ты чего? — спросил Вова, Мику обхватила его руками за плечи, боясь, что он упадёт. — Ну... Потому что ты мне нравишься... —А ты уверен? А что же Лена? Ведь она всегда рядом была... Может, с ней сложнее? А я что, со мной все просто — чуть что — так сразу в койку... На глазах Семёна навернулись слёзы. Он пытался их скрыть, но внезапно пробившиеся наружу чувства были столь сильны, что их невозможно было сдержать. Сердце заныло. — П-почему она? Почему именно она?! — Понимаешь... Я не могу принять такое решение за нас обоих. Понимаешь, я не знаю, что со мной будет через час, через день. У меня нет никого, ничего, ни копейки за душой. Я могу только сказать, что готов быть с тобой, поддерживать тебя, защищать! Но ты... Зачем я тебе? Семён плакал. Если бы не Мику и ее успокаивающие, убаюкивающие слова, он бы зарыдал, возможно, даже взвыл. Да что с ним такое? — Ты разве не понимаешь, что я уже давно приняла это решение? Семён попытался восстановить дыхание. Он сел на траву, обхватил колени руками, попытался сжаться как можно сильнее, лишь бы заглушить ту боль, что жгла его изнутри. Его пытались привести в чувство, как только могли, но все было без толку. Семёну нужно пройти через это самому, оставалось только быть рядом. Мику целовала его в макушку и гладила по голове, Вова его обнимал. Прошло минут пять, когда Семён был готов. — Алиса... Была моей первой и самой сильной любовью... Я так сильно зациклился на поисках ответов, почему я оказался здесь, что не сразу заметил, какое... какое яркое солнышко было рядом со мной все это время... Я потерял много времени по тупости, но даже так я успел понять, что я просрал всю свою жизнь, и "Совёнок" дал мне второй шанс! Шанс все исправить... Мы были счастливы вместе! Но я не вернулся домой... Все началось сначала. А когда я вспомнил... Я чуть не убил ее. Я был так зол! Вся моя любовь. Все мои самые нежные чувства... Она все забыла. Точнее, этого в ее жизни даже не было! Если бы не Юля... Я бы убил ее. Юля помогла мне принять это, отпустить, стараться и двигаться дальше... В итоге я больше никогда ни в кого не влюблялся, игнорировал всех. Я оставался верным только Алисе, пусть она и теряла любовь каждую неделю. Я заботился о ней все это время. "После стольких циклов" — спрашивала Юля. "Всегда" — отвечал я... А сейчас, когда я вижу ее и этого Семёна... Мне стало так больно и спокойно... Давайте не будем им мешать... Пожалуйста... Пусть у них все будет хорошо... Потом автобус придёт, мы в него сядем... Вова и Мику не проронили и слова. Под конец его рассказа Вова крепко обнял Семёна. Мику тоже присоединилась. Все будет хорошо. Вот, они замолчали. Алиса потянулась к Семёну, поцеловала его и отпустила его. Пора. Персик встал и вышел вперёд. — Эй! Пионеры! Подождите нас! — А вы кто? — спросила Алиса, а потом удивилась, — Мику?! Ты тоже опоздала? А это кто? — Мы тоже пропустили автобус! —заявил Персик, — уже думали, что все, капут – Ну тогда давайте с нами, — предложил Семён. Пока автобус подъезжал, ребята уселись вокруг костра и разговорились. Семён и Алиса совсем не стеснялись новых знакомых, обнимались, иногда коротко целовались. Почему автобус так задерживается? Сломался, что ли? Неважно. Огонёк стал слабеть. Алиса встала. — Пойду за хворостом. — Я с тобой, — Семён тоже встал, но Алиса его остановила поцелуем — Я сама... Просто мне хочется побыть одной... Пойми правильно — Хорошо, любимая... Алиса, раскрасневшись, почти что убежала. Ребята продолжили незамысловатую беседу. Алиса зашла за Вову и остановилась. Дальше все произошло слишком быстро. Никто не успел среагировать. Но когда это случилось, было слишком поздно. — ВОВА! Алиса забросила руки через спину Вовы и вонзила нож ему в грудь. Вова хлебнул как можно больше воздуха, но стало очень больно. С воздухом он начал отхаркивать кровь, но даже так дыхание стало частым и глубоким. Глаза забегали. Алиса таким же резким движением вытащила нож. Вова начал падать. Персик подскочил к Алисе и вырубил ее, Мику подбежала к Вове со слезами на глазах и истошным криком боли, пытаясь поймать его. Только Семён сидел у огня, невозмутимо грея руки. К Мику подсел Персик. Он достал аптечку, вскрыл ее и стал оказывать первую помощь. Вот только все что он мог — это перебинтовать рану, перекрыть кровотечение, но не остановить. Рана пришлась на сердце. Он боялся, что Вова не выживет. — ЖИВИ! ЖИВИ! МЫ ПОЧТИ СБЕЖАЛИ! — Вовочка... Не умирай!... Пожалуйста... Мы только-только вместе начали... Посмотри на меня... Не закрывай глаза!... Персик встал и осмотрелся. Его взгляд упал на невозмутимого Семёна. Тот тоже встал. — Я ведь обещал, что его лето будет бесконечным. — Ты! — руки Персика сжались в кулаки — Промыть мозги Алисе оказалось через чур просто. Я хотел сам убить его, но через эту суку куда веселее! "Сема, я сделаю все, что ты захочешь! Я так люблю тебя!" тогда почему бы тебе не убить Вову? "Да, я сделаю ради тебя все". Осталась только Мику. Я долго думал, что сделать с ней. Заставить ее смотреть, как я медленно убиваю вас, или заставить смотреть вас, как она влюбляется в меня, со страстью в глазах отдаётся мне, напрочь забыв Вову, заставить вас смотреть, как нежно она меня целует, как позволяет себя трогать, раздевать себя, отыметь. Или заставить ее убить вас. Как много вариантов! Я даже не знаю, что выбрать! Может, поможешь? — Пионер заржал, — а потом я, наконец, выберусь из этого проклятого лагеря! Семен сжал кулаки до хруста в пальцах. В глазах загорелась пламя. Оно требовало мести. Тело затряслось от бездействия. Персик этого не позволит. Даже смерть его не остановит. Он вернётся из преисподней, если то потребуется. Никто, НИКТО не тронет ни Вову, ни Мику! А кто попытается — дорого поплатится. Пионер подумал и, кажется, пришёл к какому-то выводу, который его удовлетворил, указал на Семена пальцем. —Я решил. Ты следующий, Семён! — Ублюдок, — Семён начал идти вперёд. — Ха, так ты приближаешься ко мне? Вместо того, чтобы бежать прочь в страхе подобно шавке, ты идёшь прямо ко мне? — Мне не выбить из тебя дерьма, если не подойду! — ПХАХАХАХАХАХАХАХАХАХ! Тогда подходи так близко, как только можешь... Пионер достал из кармана нож. У Семена были только кулаки. Но он не собирался отступать. Подходя к Пионеру, он принимал стойку, разогревался, практикуя удары в голову. А когда их дистанция сократилась до минимума, он рванул вперёд. Пионер поставил блок сверху. Но это была его фатальная ошибка. Разогнавшись до невероятной скорости, он вмиг приблизился к Пионеру, занёс ногу и вложил всю силу в удар. — ММММММ! Пионер упал на землю, схватившись за пах. Он стал кататься по траве и жалобно скулить. Семён очень, очень хотел вломить ему ещё, сломать ему лицо ботинком, выбить печень, переломать рёбра, но понимал, что уже достиг лимита его болевого порога, до других ударов ему не будет дела. Да и к тому же, он легко может потерять сознание или даже умереть, а это значит, что его мучения закончатся. Нет, пусть страдает. — Скажешь, что это бесчестно? Да. Но только потому, что ты сам такой. Ты проиграл только по одной причине. Ты разозлил меня. Зря, очень зря ты легкомысленно относился ко мне. Я — это ты. И я тоже могу быть жестоким. Но только по отношению к таким же, как ты. Семён развернулся. Надо помочь Вове, пока ещё есть шансы. Хотя бы всего доля шанса на его спасение, но им нужно воспользоваться. С криком к Пионеру бежала Мику, держа в руке нож Алисы. Семён понимал, чего она хочет. Когда Мику занесла руку, Персик ее поймал в крепкую хватку. — ОТПУСТИ! Семён спокойно смотрел в ее бешеные глаза. —Не надо. Не уподобляйся ему. Мику пыталась высвободиться, била Семена, кусала его, ругала. Плакала. Но Семён был непоколебим. Силы скоро покинули Мику, нож упал на землю, и Мику тоже. Она закрыла заплаканное лицо. — Все позади. Мы нужны Вове. Его ещё можно спасти, — но Семён в этом сомневался. Семён помог Мику встать, они вернулись к Вове. Он едва цеплялся за жизнь. Едва держал глаза открытыми, глубоко дышал. Пытался тянуться к Мику, но рука была такая тяжёлая. Сквозь пелену забытья он слышал ее голос. — Прошу... Вовочка... Очнись, пожалуйста... Я все что угодно сделаю, только проснись!... Я же люблю тебя!... Не покидай меня... Перед тем, как совсем потерять сознание, как его взор застелит тьма, он почувствовал ее горячее прикосновение тёплой руки к его охладевшей щеке, капли ее горячих слёз и ее прекрасный, но полный боли и скорби голос. — ...Бе-елая ночь о... опустилась... как о-облако, Ветер гад-дает... на юной... листве Слышу знакомую... речь, вижу... о-облик твой, Ну почему... это только... во-о сне? . . . . . . Это было похоже на ощущение нахождения в пустоте. Хотя, как можно об этом говорить, если такого никогда не случалось? Но почему-то было ощущение, что все именно так. Не чувствовалось материальное и духовное. Ни тела, ни чувств. Ни холода, ни тепла. Ни радости, ни тоски. Только сознание и осознание себя. "Значит, ещё существую" Было спокойно. Точнее, этого чувства тоже не было. Просто отсутствие всего. Ну, для упрощения понимания пусть будет спокойно. Странно, особенно после недавних событий. А что произошло? Вспоминаются только чувства. Но они не отзываются в сердце, лишь кадрами из фильма мелькают, словно картинки или слова из словаря. Какая-то девочка, какой-то мальчик. Любовь, дружба, страх. Все было равнозначным. Настолько, что можно спокойно забыть хоть одно, хоть два, да хоть все, и ничего не станется с этого. Даже желания понять, найти, осознать не было. Было только принятие того, что есть. И этого было достаточно. А потом это... наскучило. Появилось первое чувство. Почему вспомнилось именно оно, если первое, что было осознанно, хоть и мысленно, — любовь? Наверно, чувство собственного эгоизма всегда будет сильнее, каким бы чистым человек ни был. Он всегда и в первую очередь будет думать только о себе. И это нормально. — И чем ты теперь недоволен? Второе чувство. Вот только голос ошибся. Этого чувства не было. Но и обратного тоже не было. Может, интуиция? Глупо. — Я умер? — Нет. Но к этому ты близок. — Почему ты думаешь, что я недоволен? — А почему ты тогда нарушил наш договор? Договор? Ах, да. Что-то подобное вспоминается. Тот уговор с девочкой из сна, разговор с тем Пионером. И Лена с обещанием дать все, чего только он захочет. Об этом ли уговоре идёт речь? Почему он отказался? Из-за Мику. Тогда, он действительно был недоволен. — Потому что мне не понравилось, что они мешали нам. Мне не нравится этот договор. —... Я не об этом договоре говорю. — А о каком же? Кто ты? — Я — это я, и никто более или менее. — Но у тебя должно быть имя. Как мне обращаться к тебе? — Тебе нужно моё имя? Если так хочешь... Можешь звать меня Юля... А договор тот... Ты сам того хотел. — И чего я хотел? — Не помнишь? Он вспомнил. Серые дни без намёка на яркие краски. Не жизнь, а выживание. Не вместе, а в одиночестве. Не в радости, но в печали. Да. Такой жизнью вполне можно быть недовольным. И желать лучшего вполне естественно — Я спасла тебя. Я думала, мы договорились. Что теперь не так? — Мику... Семён... — Мику? Семён? Мику. Семён. Их не было рядом, в материальном плане. Но внутри. В воспоминаниях, в сердце. Из-за них он был недоволен. — В чем была суть договора? — Я спасаю тебя, а ты меня. Я выполнила свою часть, а ты отказался выполнять свою. — Куда ты исчезла? Почему вернулась? — Это уже неважно... Я все равно проиграла... — Что теперь? — Ты возвращаешься домой. Или ты умрёшь. От тебя зависит. Ты победил. Сбежал. Я уже не остановлю тебя. Я привела тебя в лагерь, откуда не сбежать. Дала тебе все, что ты хотел и чего заслуживал. Я понимала, что ты можешь узнать и попытаться сбежать. Убедила того Семёна проследить, но он не смог. И ты сбежал. И нарушил договор. — А Мику? Семён? Они будут со мной? — Это от тебя зависит. Если ты того захочешь, то да. — А что будет с тобой? — Останусь здесь. Здесь моё место. Всегда им было. Глупо было полагать, что кто-то сможет заменить меня. Он вспоминал. Вспомнил Мику, ее детскую наивность, открытость, доверчивость. Можно ли ее забрать с собой? Это будет жестоко по отношению к ней. Но и оставлять в лагере тоже ужасно. Даже если остаться с ней. Из двух зол нужно выбрать меньшее. А что из этих зол меньшее? — Больше всего я хочу, чтобы Мику была в безопасности. — Тогда так и будет. — То есть, если я вернусь домой, я смогу ее защитить? — Наверно. . . . . — А я могу остаться? —...... Чего? — Здесь Мику может быть спокойнее. И Семён непротив остаться здесь. И... Я тоже, если рядом с Мику. Можно ли остаться? — ...... Можно. Ты правда хочешь этого? Учти, что изменить своё решение на этот раз уже не получится. Чего ты хочешь? Жить здесь, жить там или окончить свой путь? Время сделать выбор.