Материнская боль

Глава 2. Хасеки Хюррем Султан Возвращаясь с совета «дивана» Сулейман застал возле своих покоев Сюмбюля – Агу. Он видел, как тот улыбается и не скрывает своих восторженных чувств. - Сюмбюль, у тебя что-то важное? - Повелитель, Хвалла Аллаху. Такая радость - родился шехзаде у Хюррем Хатун! - Как родился, еще было рано? Почему мне раньше не сообщили? После этих слов Сулейман развернулся и практически бегом направился к Хюррем. Здесь была Нигяр Калфа, лекарша, а Хюррем лежала в кровати. Сулейман вбежал в покои, присутствующие поклонились и начали отходить к выходу. Сулейман встретился взглядом с Хюррем и подошел ближе: - Хюррем, как ты? Что случилось? Для родов было еще рано, - сказал он. - Не волнуйся, Сулейман с нами все хорошо, - она улыбнулась ему и провела своей рукой по головке сына. Шехзаде дали имя Мехмед. В покои султана вошел Ибрагим, который застал Сулеймана с повитухой: - Роды были долгими и тяжелыми, но шехзаде родился здоровеньким, жизни матери ничего не угрожает, - сказала она. Он утвердительно кивнул, и она покинула комнату. - Повелитель, - начал Ибрагим. - Поздравляю вас с рождением шехзаде Мехмеда. - Благодарю, Ибрагим, - сухо ответил султан, - у тебя что-то важное? - Я с докладом о подготовке к военному походу, как вы и просили. - Да, я слушаю. Вскоре, по случаю рождения шехзаде в гареме был дан праздничный обед и устроен праздник с танцами, музыкой и угощениями. Здесь присутствовала, конечно, Валиде с дочерью, а также Махидевран Султан. Она была удостоена чести статуса главной жены Повелителя, как мать старшего шехзаде. - Махидевран, улыбнись же, иначе все посчитают, что ты не рада за Повелителя, - строго сказала Валиде. - Я рада, госпожа, конечно, - сказала женщина и выдавила из себя улыбку. Несмотря на пылкую страсть Сулеймана к Хюррем, по традициям он продолжал принимать Махидевран у себя в покоях в священную ночь четверга, но что происходит за закрытыми дверями, никто кроме них не знал. - Махидевран, ты старшая жена Султана, ты должна с гордостью нести этот статус, а не беспокоится напрасно о какой-то наложнице, - сказала Валиде. - Все, хорошо, Валиде, правда. Я не беспокоюсь об этом. В комнату вошла Хюррем Хатун, сзади нее шла Эсма и несла маленького шехзаде. Валиде улыбнулась им, позволила девушке отдать себе дань уважения и взяла на руки мальчика. - Мой львенок, надеюсь, ты вырастешь прекрасным шехзаде, - она поцеловала его, но не стала отдавать в руки матери и продолжила сидеть с ним. Махидевран одарила Хюррем холодным, презрительным взглядом. Та, сидела спокойно, наблюдая за сыном и представлением, совершенно не обращая внимания на женщину. Никто в гареме не знал, что Сулейман пренебрег старшей женой, и вызвал к себе Хюррем без шехзаде. Махидевран не стерпела такого отношения к себе и высказала «бесправной рабыне» свое недовольство в самой грубой форме возле покоев Султана. Но эту сцену, как нельзя вовремя, увидел именно Сулейман. Его огорчило поведение матери его старшего наследника, отчего он вовсе отправил ее обратно в следующую ночь четверга. Махидевран Султан после этого не остановилась, и решилась высказать свое негодование именно Хюррем. Ворвавшись в ее покои, она начала очень громко и выразительно выражаться в сторону девушки: - Как ты смеешь влезать в наши с Повелителем отношения! Я старшая жена Султана Сулеймана, а ты всего лишь «бесправная рабыня», которую он очень быстро забудет! - Махидевран, я тоже жена Султана Сулеймана, и мать его наследника, как и ты, - твердо и размеренно говорила девушка. - Может дело в тебе, а не во мне, и поэтому Сулейман тебя отдаляет. - Ты пожалеешь о своих словах, - с ненавистью произнесла Махидевран. Словам Махидевран не суждено было сбыться, так как Султан очень быстро узнал об этом разговоре от своих верных слуг из дворца. Валиде только от сына узнала о конфликте девушек, когда Сулейман решил выразить свое почтение одной из женщин: - Я удостаиваю особой чести Хюррем Хатун. Я выделяю ее среди остальных и теперь она будет Хасеки Хюррем Султан. Это моя воля, и вам с ней придется смириться! Особенно Махидевран Султан. Об этом не знал еще гарем, ни сами девушки. Это будет объявлено тем же вечером, самим Повелителем, а пока Махидевран в тайне наблюдала за Хюррем и пронзала ее тяжелым взглядом. *** Весна, 1522 год. - Сулейман, ты планируешь новый поход? – спросила Хюррем. - Да, пойдем на Родос. Готовимся выступать летом. - Он важен для Османской империи? - Безусловно, это очень важный торговый пункт, который удачно расположен в восточной части Средиземного моря, - Сулейман провел пальцем по карте и остановился на необходимой точке. - Значит, опять уедешь. Сулейман с улыбкой взглянул на нее, приобнял и сказал: - Да, я снова покину вас, моя госпожа! Хюррем звонко рассмеялась, но их идиллию прервал Ибрагим. - Ибрагим, зайди позже, - велел Повелитель. Он поклонился и вышел. В который раз верного слугу Ибрагима отсылают обратно, когда Сулейман проводит время с этой наложницей. Он начал этим тяготиться, к тому же не раз в разговоре с Сулейманом, была упомянута эта девушка. Она беседовала с Повелителем даже на тему войны и политики, и Сулейман часто про это говорил, чем страшно раздражал Великого Визиря. Наступила священная ночь четверга, Махидевран с утра велела готовить бани и выбирала свой самый лучший наряд. После присвоения нового титула Хюррем, она еще ни разу не была в покоях Повелителя в виду его долгого отсутствия. - Гюльшах, принеси мне, пожалуйста, тот зеленый сундук с украшениями, - сказала Махидевран. Служанка исполнила ее просьбу и спросила: - Госпожа, вы так светитесь от счастья снова быть с Повелителем? - Ох, Гюльшах, как давно мы не были с ним наедине. После того как Хюррем стала Хасеки, он так и не посмотрел на меня, - с печалью сказала она. - Но я старшая жена, я должна быть сегодня с Султаном, может он простит меня. - Обязательно, госпожа. Хюррем не отличается воспитанностью и покорностью, думаю, она его порядком измотала, - сказала Гюльшах. Махидевран расплылась в улыбке и начала любоваться с собой в зеркале. Вскоре она шла в окружение слуг по Золотому пути, ожидая долгожданной встречи со своим султаном. Навстречу им выбежал Сюмбюль, он тяжело дышал, но поклонился госпоже и сказал: - Госпожа, Повелителя нет в покоях. - А где он? - Он велел передать, что не ждет, вас, сегодня ночью, - с осторожностью произнес он. - Почему? Сюмбюль, что происходит? Где Повелитель? В конце своих слов Махидевран сама нашла ответ и, видя растерянное лицо евнуха, твердо с тоской в голосе сказала: - У Хасеки Хюррем Султан. Верно? Сюмбюль неуклюже утвердительно кивнул, поклонился и пошел обратно прочь. Процессия развернулась и Махидевран вернулась в свои покои. Всю ночь Махидевран не могла сомкнуть глаз, тихо сидела на подушках, наблюдая за сыном. Она была подавлена и разбита, отказалась от еды, выгнав всех слуг. Когда двери утром распахнулись, и вошла Гюльшах, она услышала громкий смех Хюррем и ее охватила ненависть. - Рыжеволосая рабыня, от чего так сильно смеется? - Госпожа, она внизу с девушками, там привезли ткани и они выбирают. - Вот как, ткани выбирает, значит! – с недовольством сказала Махидевран. - Гюльшах, неси платье! Махидевран вскоре привела себя в порядок и вышла на террасу, откуда открывался великолепный вид на дворцовый сад. Здесь сидела Гюльфем с вышивкой в руках. - Махидевран Султан, - с почтением сказала девушка. – Рада вас видеть! - Гюльфем, как ты? - У меня все хорошо. А у вас? - Все прекрасно. - Не скрывайте, госпожа, весь гарем знает, что вы не попали вчера к Повелителю в священную ночь четверга, - тихо сказала Гюльфем. - Откуда? - Повелитель утром прибыл с Хюррем во дворец. Это видели все, - сказала Гюльфем. Махидевран попыталась успокоиться и набрать больше воздуха, чтобы никто не увидел ее ненависти, которую она сейчас испытывала. - Как мне знакома эта история, госпожа, - начала Гюльфем. – Я ведь бывала на вашем месте, когда-то. Все, мы, на нем оказывались. Махидевран от этих слов устремила на бывшую фаворитку пронзительный взгляд и еще больше начала злится. - Не ровняй меня по себе, Гюльфем! - Отчего? Все мы равны были. Но кто-то смог занять в сердце Повелителя, а кто-то нет. Хюррем даже вам неровня, она теперь вторая женщина после Валиде Султан.