Материнская боль

Махидевран переполняла злость, она молча развернулась и ушла. Проходя мимо комнат, где щебетали наложницы, она услышала голос Хюррем и остановилась. Она увидела ее на верхних этажах, и решила подняться, пока та была одна. Хюррем не сразу заметила ее, но не выразила негодования, а лишь уважительно сказала: - Махидевран Султан! Рада вас видеть! - Ты как гадюка, напитала своим ядом Повелителя, и он теперь никого не замечает, - возмущалась женщина. - Интересное замечание, госпожа. Но, по-моему, яд сейчас выпускаете, как раз вы! Хюррем двинулась вперед, желая обойти ее, но Махидевран схватила девушку за руку: - Ты всего лишь рабыня, несмотря на свой особый статус. Таких как ты здесь было много и будет еще! - Зато таких женщин, как вы, возможно у Повелителя, больше не будет! – колко заявила Хасеки. От этих слов Махидевран еще больше пришла в негодование, и начала кричать: - Как ты смеешь меня оскорблять? Я все еще мать старшего наследника! И старшая жена Повелителя! - Если вы продолжите в таком же духе, в скором времени можете лишиться любого расположения Султана. Махидевран охватила импульсивная вспышка гнева, она дернула девушку за руку с большой силой. Та, вырываясь обратно, пыталась схватиться за что-нибудь, но не смогла найти опору и покатилась вниз по лестнице, упав на пол. Из груди Махидевран вырвался крик отчаяния, она замерла на месте. На шум сбежались девушки, кто-то начал кричать и искать помощи. - Какой кошмар! – воскликнула Нигяр, когда увидела, лежащую на полу, султаншу. Сюмбюль обомлел и молниеносно добежал до лекарши, чтобы привести ее к госпоже. Та, в свою очередь, велела аккуратно перенести ее в покои. Нигяр видела бледное лицо Махидевран Султан и решила вывести ее отсюда. Она поднялась на верхний этаж, нежно взяла госпожу за руку, и та не стала сопротивляться, будучи в сильном шоке. Через некоторое время об этом инциденте узнала Валиде Султан и хотела все разузнать у калфы. - Госпожа, - начала Нигяр. – Хюррем Султан упала с лестницы. Сейчас она в покоях, ее осматривает лекарь. Голос калфы стих, и она ждала ответа Валиде. - Почему она вдруг упала? Мне сказали, она с кем-то ругалась, но никто так и не дал внятного ответа! - Хюррем стояла на лестнице с Махидевран Султан, госпожа, - тихо и неуверенно сказала девушка. От этих слов Валиде пришла в полное изумление и не могла выразить никаких эмоций. После небольшой паузы она добавила: - А что с Хюррем? Надеюсь, все обойдется? - Лекарь сказала, - калфа снова замолкла, собираясь с силами. – Она может потерять ребенка. Валиде ужаснулась с этих слов, понимая, что последует в этом случае. Про беременность Хюррем до этого никто не знал. - Где сейчас Махидевран? - Она в своих покоях, госпожа. - Надо к ней сходить, - Валиде решительно встала. - Госпожа, у нее Повелитель. - Боже, он никогда не простит ей такое! – Валиде снова упала на подушки и взялась одной рукой за голову. - Как только станет что-нибудь известно о Хюррем, доложи мне, - добавила султанша. Нигяр поклонилась и вышла. Валиде Султан самостоятельно решила узнать о состоянии Хюррем от Сулеймана, чтобы выразить ему свое сочувствие. Сулейман принял мать достаточно холодно и сухо ответил на ее вопросы, ни разу не обернувшись в ее сторону. После кратковременной паузы, нависшей над ними, Валиде решилась спросить об участи своей старшей невестки, и попытаться выгородить ее. - Сулейман, но ведь Махидевран твоя старшая жена, но ты вовсе перестал ее принимать. Ее не уважают, а она мать твоего наследника. И я никогда не поверю, что она хотела причинить боль Хюррем. Она на это просто не способна. - Валиде, она непозволительно относится к другим, и вы об этом прекрасно знаете, но при мне даже лишнего слова не произнесет. Я впервые увидел подлинное лицо, той, которую раньше уважал. Валиде, я не хочу говорить о ней, поэтому, как только станет возможным, я хочу, чтобы она покинула дворец. Валиде молча приняла слова сына и покинула комнаты. Хюррем поправилась, беременность смогли сохранить. Сулейман был очень счастлив, часто проводил время с ней и Мехмедом. Уходя в поход в 1522 году, он надеялся, что о Хюррем позаботятся его верные слуги. Сулейман уже не застал рождение своих детей, но в письмах к Хюррем тепло приветствовал шехзаде и дочь, которым дали имя Абдулла и Михримах.* Рождение двойняшек в султанской семье, стало самым настоящим чудом и в честь рождения наследников, был устроен очень пышный праздник в гареме. Махидевран не решилась идти, оставаясь в своих покоях. - Госпожа, - сказала Гюльшах. – Меня прислала Валиде. Она просит присутствовать вас на празднике. - Зачем? Чтобы все смеялись за моей спиной? Видеть радостное лицо Хюррем? – с тоской заметила женщина. Она присела на широкую подушку, взглянула на Гюльшах, словно подбитая птица. - Мне достаточно тех сплетен, которые доносятся со всех углов дворца. - Госпожа, Валиде очень просила вас прийти. Ведь, вы мать старшего шехзаде! - У Хюррем уже двое сыновей, - сказала султанша. – И дочь есть. Повелитель никогда меня больше не примет, а это значит, что я больше не подарю ему дитя. Хюррем выиграла. - Госпожа, не надо так думать. Повелитель обязательно вас простит. Из коридора доносился голос евнуха: «Дорогу, Хасеки Хюррем Султан!». От этих слов Махидевран сморщилась, но взяв себя в руки, решила идти. Она не хотела подводить Валиде, которая относилась к ней с особой добротой. В коридоре по пути на праздник, она пересеклась с Хюррем, которая равнодушно приняла ее появление. Хасеки подошла ближе, велев слугам оставаться позади. - Ты чуть не убила меня и моих детей, Махидевран. Этого я точно никогда не забуду, - сказала Хюррем. - Ты и так отравила мне жизнь, не думаю, что ты сможешь сделать больше, - ответила Махидевран. Хюррем безразлично отреагировала на ее слова, и, не отвечая на них, прошла в пышно украшенную комнату, где проводился праздник. Махидевран задержалась на месте, чтобы не следовать за девушкой, словно ее тень. Она ни в коем случае не хотела быть второй после нее. Хотя в данной ситуации, она уже давно исполняла роль второй женщины султана и была последней женщиной в гареме, к которой прислушивались. Отношения между Хюррем с Махидевран становились все более напряженные. Валиде вставала на сторону старшей невестки, и не боялась прямо озвучивать свое пренебрежение к «рыжеволосой султанше», а после разговора Хюррем с матерью султана их взаимоотношения стали усугубляться в худшую сторону. - Хюррем, - сказала Валиде. - Госпожа, - ответила девушка и поклонилась. - Мне кажется, ты не достойно, ведешь себя, как мать шехзаде. Веселишься с девушками из гарема, часто оставляешь детей без присмотра. - Валиде, не беспокойтесь. Мои дети всегда находятся под бдительным наблюдением, и я всегда стараюсь уделять им внимание. Хюррем улыбалась, отвечая на каждый вопрос Валиде, но та и ни другая не скрывали своего презрения друг к другу. Ведь, ни для кого не секрет, что Валиде отдавала предпочтение матери шехзаде Мустафы. - С твоим появлением, здесь многое изменилось! - Что же именно, госпожа? - Нарушаются древние обычаи и традиции. Никто не мог иметь больше одного сына, Хюррем. Мой сын, никого не принимает кроме тебя, а это очень печально. - Для кого печально? Для вас? Отец Сулеймана никогда не относился к вам слишком тепло, поэтому оставьте свою зависть при себе, госпожа, - она поклонилась и ушла. Валиде не ожидала таких дерзких слов от нее, сгорая от ненависти к рыжеволосой рабыне. Вернувшись из похода в 1523 году, после блистательного завоевания Родоса, Сулейман горячо приветствовал свою семью, детей и мать. Но видел, какое напряжение витает в комнате, когда вся его семья собирается вместе. Валиде с ненавистью рассказывала дочери про разговор с «русской» Хасеки. - Как смеет эта рабыня так разговаривать со мной? – негодовала Валиде. - Валиде, не волнуйтесь так! Ее не приведёт такое отношение к вам и к другим ни к чему хорошему, будет только хуже, - сказала Хатидже. - Сулейман и слышать ничего не хочет про других наложниц, только с ней проводит время! - Мы не можем перечить воли Сулеймана. Я уверена, она оступится, и он забудет ее. Валиде тяжело вздохнула.