Крылья

Вильяма, младшего принца владыки клана, собственный отец считал выбраковкой. Старшие его сыновья, как и полагается, доблестные воины, дочери — полны достоинства. А этот… все пить да гулять по кабакам. И если раньше Вильям хоть немного скрывал свои похождения, то нынче даже не смущался, когда уходил в загул. Одним словом, порченный. Вильям это все знал, ему не раз высказывалось в лицо, прилюдно, что он выродок и бесполезен по сути своей. Принц лишь пожимал плечами и, закинув арфу на плечо, уходил прочь из замка, чтобы вернуться туда через несколько дней. И накануне своего шестнадцатилетия он порывался сделать то же самое, но обещание Хольгера явиться к празднику держало за горло. Они давно не виделись с кузеном, и Вильям не знал, хочет ли он его видеть. Хочет ли он высматривать на горизонте алый стяг с вышитым золотым Медведем на нем, ярко-красные плюмажи на головах запряженных коней и гадать, едет ли дорогой кузен верхом или же предпочел карету в этот раз? Выйдет ли он один или представит всем свою избранницу, которая подарит ему наследников, так похожих на отца? Или же снова засмеется на вопрос об этом и скажет, что время еще есть? Может, хоть раз сделать то, что ждет от него отец, отложить свиток с собственными недописанными стихами, оставить арфу, проследить, как идет подготовка к празднику в его честь? Или оседлать коня, облачиться в доспехи и потренироваться с братьями? Но нет. — Вильям! — голос сестры слышится за спиной, сбивая весь настрой. — Могу ли я войти? — Я слушаю тебя, Неда, — принц повернулся к девушке. — Проходи, не стесняйся, я тебе всегда рад, ты же знаешь. — Вильям, мне нужна твоя помощь, — вполголоса сказала Рогнеда, плотно прикрыв дверь. — Прошу, выслушай и не суди строго! — Что ж, говори, — Вильям тряхнул золотистыми кудрями. — Я же сказал, что слушаю тебя, но ты в таком волнении, что повторяешь свою просьбу второй раз. — Не здесь, прошу тебя, — быстро шепнула на ухо брату девушка. — Не в замке. — Я могу пригласить тебя на прогулку, — Вильям улыбнулся. — Хочешь? — Вильям, спасибо! — Рогнеда обвила руками шею брата, прижавшись к нему. Принц улыбнулся. Она — единственная, кто не звал его мерзким прозвищем «Велль-менестрель». — Я пойду прямо от тебя. Открой окно. Принц распахнул тяжелые рамы, впуская в свои покои теплый солнечный свет. Весна на дворе, и сердце отчаянно тоскует по любви. В такие дни только и сочинять стихи, подбирать мелодию к ним, но он обязан быть на празднике в честь его рождения — отсутствия отец не простит. Маленькая синица выпорхнула и села на карнизе, покачивая хвостом. Вильям улыбнулся. Он знал эту птицу до самого крохотного перышка и без ошибки бы указал ее в стае других. — Жду возле большого дуба на холме, Неда, — шепнул он птице и, улыбнувшись, отвернулся от окна. Теперь предстояло выбраться самому. Иногда он отчаянно завидовал сестрам, их птичьи обличия были куда незаметнее, чем его, да и летать он не любил. Облик зверя был куда милее. Олицетворение его тотема. Подтверждение того, что он действительно принадлежит клану, тонкая ниточка к богу-Волку. Вильям тряхнул золотой гривой и вышел из покоев, закинув арфу на плечо. В замке суета, слуги снуют взад-вперед, и за принцем следить некому. Внутренний двор, звон мечей — братья тренируются перед традиционным турниром. Ничего сложного, всего-то пройти в тени у стены, слиться с ней и выскользнуть наружу. Пустяки, этому он научился давным-давно. И уже за стеной принять облик Белого Волка. Дать волю зверю, размять затекшие мышцы… все лучше, чем изображать девицу в башне, ожидая кузена и выглядывая его в окошко. Еле приметной тропкой через буйные заросли, к холмам. От них рукой подать до фьорда. Любимые его места. Туда, пожалуй, он и пригласит сестру. Синица, увидев Волка, слетела вниз и уселась ему на плечо, ласково потянула за густую шерсть клювом и с чириканьем-смехом взмыла над головой зверя. Вильям фыркнул и подпрыгнул, в шутку пытаясь поймать сестру зубами, но она увернулась и села на землю. — Идем на скалы, Неда. Там нас не побеспокоят. Она лишь согласно кивнула и обернулась лаской, чтобы с удовольствием свернуться на могучем загривке брата и не тратить силы на короткое путешествие. Вильям не возражал, только попросил держаться крепче. Уже далеко позади хлопает на ветру лазоревый стяг с вышитой на нем серебряной волчьей головой, сливается цветом с небом и кажется, что Волк парит сам по себе над шпилем замка. Но оборачиваться назад не хочется. На краю фьорда все видно, как на ладони: и заросшие вереском холмы, и тяжелые валуны между ними, и вьющуюся серой змеей дорогу к замку… но Вильям не смотрит. Ни к чему. Ласка соскальзывает в траву и принимает истинный облик. Значит, пора выслушать Рогнеду. — Что случилось? — Вильям по давней привычке берется за арфу, перебирает лениво струны, вплетая песни ветра над фьордом в собственную музыку. — Отец хочет выдать меня замуж, — Неда усаживается возле брата и оборачивает к нему лицо. В широко распахнутых глазах стоят слезы. — Ты не хочешь исполнять волю отца? — Вильям мигом ухватывает суть, а Рогнеда кивает. — Так чего ты от меня хочешь? — Помоги мне бежать, Велль! Умоляю! Ради Волчьего Бога! — Рогнеда опускается на колени перед младшим братом, хватает его за полы одежды, и в глазах мольба и тоска смертная. — Ты, как никто иной, должен понять меня… — Ты, в отличие от меня, всегда была хорошей дочерью и наследницей нашему отцу. Что же изменилось? — Отец намерен выдать меня за нашего кузена, — от этих слов сердце у принца гулко забилось в груди, он совершенно позабыл, что кузен у них не один. Перед мысленным взором пронеслись картины с Хольгером, его Хольгером, который обнимает Неду, любимую сестру, как они объявляют об ожидании наследника… — Что с твоим лицом, Вильям? — Ничего, Неда. Все хорошо…