Корица и боль

Люди ломаются в один миг.

Тихо.

Вот он, счастливый взгляд и улыбка на лице,

И вдруг все пропадает.

Человек становится пустым

И безразличным ко всему.

Он был таким не похожим на нее, но наверное это ее и привлекали в нем. Он был весёлый, непоседливый, немного глуповат, но это не было плохо. Да, он не всегда мог понять её, не всегда слушал о чем она говорила, но это ведь не так страшно. Противопожности же притягиваются? Люди ведь как-то уживаются. С разными характерами, взглядами на жизнь и это не помешает им любить друг друга, быть вместе. Но порой бывали такие моменты, когда ей хотелось огреть его увесистым фолиантом из библиотеки , да простит её Мадам Пинс. Наверное, похожая ситуация была на Святочном Балу. Она была красива в своем розовом платье, сделала чёртов макияж и даже обуздала свои волосы. Виктор был как никогда галантен, это и отличался его от Рона или того же Гарри. Виктор видел в ней девушку, которой хотелось внимание. Рон лишь подругу и ничего больше. Любить Рона, казалось правильным. Сначала они были друзьями, а теперь… ну они определённо больше чем друзья. Они так и не обговорили то что с ними случилось. Она не совсем понимала суть их отношений. Кто они друг для друга теперь, после поцелуя? Рон он… Рон - это Рон. Он избегал этой темы, казалось не определился сам нужны ему эти отношения или нет. Честно она сама не была уверена, что они нужны ей. Он не отталкивал её, но и не давал никаких надежд. Было ощущение того, что она не была нужна ему, но и отдавать её не хотелось. Она не давила на него, понимала, что нужно время. У него были проблемы в семье: смерть брата, мать, которая не могла с этим справиться и принять, Джордж, который медленно, но верно увядал на глазах. Она не имела права о чем-то просить. Она единственная кто отделался от всего легко. Её родители живы и находятся в Австралии, она жива. Да, бывают панические атаки, но после Круциатуса и не такое случается. Она отделалась лёгкой ценой. Гарри потерял многих Сириуса, родителей, Седрика, черт да того же Фреда. Кто-то вообще не вернулся, умер на поле боя и теперь тлеет в земле. У неё не было прав что-то просить. Но все равно на ней остался этот отпечаток- отпечаток войны, смерти, потери, боли, страха. Она никогда не говорила, но наверное в этой войне она все же потеряла одного важного человека… Себя. Война убила в ней ту маленькую девочку, что улыбалась каждой мелочи и верила в чудеса. Она убила в ней ребёнка и может какую-то слабость. Она растоптала в ней все чувства. Она не помнит когда точно вся эта влюблённость и детский восторг растворился. Когда она прекратила на него смотреть как на самую яркую звезду в небе. Может когда Рон бросил их с Гарри в лесу, а может ещё раньше. Но наверное, это пройдёт, нужно просто время. Время залечит наболевшие раны и все будет как прежде… Черт, да кого она обманывает?! Ничего не будет как прежде. Война забрала этот шанс. Сам Мерлин уничтожил надежду хоть на что-то нормальное. Как бы сильно она не хотела ничего не будет как прежде. Гарри все равно будет смотреть в одну точку и вспоминать как на его руках умер Седрик, а затем как на его глазах ушёл Сириус. Рон не перестанет бояться заходить в комнату брата, впрочем, как и Джордж, который не выдержал и переехал. Она не перестанет вздрагивать при громких звуках, как и все остальные. Все думали когда война закончится все они быстро освоятся и сразу начнут наверстывать упущенное. Но это так не работает, они все сломлены, а кто-то разбит настолько, что его не возможно починить. Такие кажется, что и через несколько лет не оправятся, если конечно доживут и не накинут на шею верёвку. Все они побывали на стольких похоронах, что идут мурашки при воспоминаниях сколько близких они потеряли, сколько детей остались без родителей. Страшно осознавать, что их не вернуть. Как бы мы не хотели мертвых нельзя вернуть, впрочем как и прошлое. Как бы мы не тешили себя надеждами о будущем, сначала нужно разобраться с настоящим. Попытаться залечить то что оставила после себя война, даже если это значит, что придётся сломать себя ещё раз. Она тоже сломана, хотя должно быть меньше чем другие. Должно быть она относительно в порядке. Да, в порядке. Она думает, что если уверять себя в этом достаточно часто, то так и будет. Ее поведение с тактической точки зрения глупое, но эмоционально необходимое. Иногда ничего не остаётся кроме как просто продолжать жить. Наверное уже поздно что-то менять не только на сегодня, но и на все жизнь. Она просто не уверенна, что ей это под силу. Да, и зачем? Должно быть и не нужно у неё вроде как все есть, а осознание счастье должно прийти потом. У неё есть лучший друг Гарри. Рон кем бы он ни был, останется другом. Наверное глупо так далеко заглядывать в будущее. Она убеждает себя в этом, потому что прекрасно знает, что её там ждёт и ей это не нравится. Просто она понимает, что не сможет быть как Молли. Она не будет ждать его дома с горячими пирогами и подозревать их, если Рон опоздает. Она не будет рожать столько детей, что можно будет создать из них мини футбольную команду. Она не будет сидеть дома и ждать его с работы, чтобы потом вместе лечь спать. Это не её жизнь, не её мечты. Она никогда не сможет сидеть на месте и быть примерной женой. Она это поняла, но наверное до сих пор не приняла. Может думает, что если сломает себя и этих местах то станет нормальной, оправдает ожидания других. Рон – это тот парень мечтаний о большой семье, доме где чисто и уютно. Она не такая. У неё постоянно бардак, не только в комнате, но и в голове. Там столько мыслей, что порой они путаются друг с другом. Думающий человек- это прекрасно, но иногда мысли раздирают на части. Мэрлин, она мечтает о работе в министерстве, и не просто о какой-то маленькой должности. Она хочет менять мир, помогать людям, но уж точно не стирать пелёнки и менять подгузники. У неё слишком большой потенциал, она все-таки Грейнджер. Может она все ещё думает, что сможет совместить жизнь Рона и свои цели, а может и нет. Может решит пожертвовать чем-то одним, или уже решила. Человек похож на некий механизм: если сломается, вряд ли станет прежним. И она боится. Она видела как люди умирали и боится, что именно это её и сломало. Боится, что в один момент ее утопит собственной осознание и эмоции. Боится, что поймёт она потеряла что-то важное, но что именно так и не узнает. Она просто потеряет это чувство и… ей придётся жить с осознание того, что она будет постоянно одна. Во круг неё будут люди, может быть даже Рон, а она ничего не почувствует. Ей покажется, что она одна, что то что она когда-то чувствовала было лишь иллюзией, временным помутнением. Наверное это страшно ничего не чувствовать. Возможно в ее груди пустота скорби и это пройдёт. А возможно это пустота в груди выжженное место огнём войны и страха одиночества, которое теперь переросло в привычку. Привычку быть одной сильной. Привычкой помочь другим и забыть о себе. Привычкой справляться самой, потому что у других тоже есть проблемы, потому что она не так глубоко ранена как они. Она справится, всегда справлялась. Она каждое утро читает письма родителей, фанатов, которые написаны совершенно другой девушки. Она не знает, что с этим делать. Что вообще можно сделать с тем, что ты другая? Сделать с тем, что ты боишься не оправдать ожидания? Боишься войти в Большой Зал и стянуть с себя эту глупую улыбку? Как прекратить притворяться, что у тебя все в порядке? Как черт, тебя подери попросить помощь, которую она не заслужила? Мэрлин, она устала. Устала от всего и от ничего одновременно. Возможно у неё просто временное выгорание, а она разводит сопли. Она снова повторять - « Я в порядке», хотя нет, это нихуя не так. Когда она перестала быть хорошей девочкой? После войны. Она точно также позволяла быть Рону рядом как и он ей. Наверное все они пытались не утонуть и цеплялись друг за друга как за спасательный круг. Ему нужно было тепло, а она последнее время тянулась только к холоду. Порой она сравнивали себе с дементором за это. «Магия - в крошечных моментах. Маленькие прикосновения, улыбка, тихий смех. Магия - это жить сегодняшним днем и позволять себе дышать и быть счастливым . Любовь - это магия.»- так говорил Дамблдор. Свою магию она кажется потеряла. Перестала чувствовать что-то столь настоящее, не поддельное. По правде говоря, она думала, что то ,что она чувствовала к Рону должно было длится вечность. Но их вечность внезапно сократилась до каких-то жалких дней. Это странно осознавать, что вас с человеком ничего не связывает, даже прошлое. Вы просто есть. Она не любила думать о своих чувствах, потому что это неизбежно вело к ней. Она не походила ни на кого из ее знакомых. Она была чем-то необычным, непонятным и для даже чем-то экзотическим. Она тоже была ранена войной. Ей нравились её шрамы, то что она была такой не одна. Порой она смотрела как та казалось распадается по кусочком. Она не знала, что сломало её окончательно. Она была похоже на нее, такая же сломанная как и она. Она была , сломлена, но не теряла ничего. А возможно ей только так казалось? Ей нравились её глаза такие яркие, зелёные. Они были сравни зелёному морю в котором она медленно тонула. Она не помнила когда в ней что-то отчаянно началось тянутся к ней. К Панси Паркинсон. Девчонки что была на другой стороне. То что она к ней хоть что-то чувствовало было не правильно. Не так как нужно. Но она все равно наблюдала как переливаются её чёрные волосы, как в её глазах вспыхивает интерес, когда Малфой о чем-то говорит ей на уроке. Она всегда была холодна, она не выражала никаких эмоций, а синяки под глазами предавали ей усталый и изменённый вид. Порой хотелось обнять её и никогда не выпускать из своих объятий. Она замечала пожелтевшие пальца от никотина и лёгкий запах дыма, кончик палочки был слегка обуглен. Так было и у Симуса он много курил и от того, что часто поджигал сигарету кончик палочки почернел. Каждый справлялся по своему кто-то заливал алкоголь в глотку, кто-то курил. Это нормально. Это ещё один способ справиться. Она не осуждала, хоть и не считала, что это приведёт к чему-то хорошему. Она не прибегала к таким способам. Она все держала в себе. Панси напоминала ей, что порой мы не властно над собой. Но она должна перебороть это. Перебороть и продолжить жить так как правильно. От неё ожидают примера и почти все ждут, что она будет первой кто выйдет сама из это пропасти отчаяния и вытащит других. Порой ей хотелось опустить рук и перестать бороться. Хотелось зарыться в подушку и кричать пока не исчезнет весь воздух в лёгких. А затем лежать и лежать, лежать, лежать… пока опять не соберёшься и не пойдёшь дальше. Она не разрешала быть себе слабой, а Панси Паркинсон была её слабостью, за которую она себя ненавидела, но ничего не могла с собой сделать. Как же она её любила...