Стать реальностью

На шахматной доске осталось пять белых фигур и на две больше – черных. В небольшой комнате был слышен только свист ветра из открытого окна. Снаружи уже зажглись вечерние фонари, а внутри с каждой минутой становилось все холоднее, но Феликс не торопился закрывать створку. Вместо этого парень сел на деревянный стул и пустым взглядом уставился на кровать с помятым постельным бельем. Перед глазами до сих пор стояло чужое сонное лицо. Сбоку словно из ниоткуда возник блеклый силуэт. — Разве тебе не холодно? Почему ты не закроешь окно? — рядом прозвучал мелодичный женский голос. Феликс замер и ничего не ответил. Рефлекторно взглянул на чьи-то бледные ноги, с которых на пол стекала вода, и с силой сомкнул зубы, тут же развернувшись к рабочему столу. Парень начал рыться в ящиках в поисках таблеток. Девушка, заинтересовавшись, подошла ближе и нагнулась над ним. На кожу Феликса упала пара капель воды с ее волос. В следующую секунду она потянулась к нему, и он резко отшатнулся в сторону, не нарочно посмотрев ей в глаза. — Феликс, ты чего? — весело рассмеялась девушка в легком платье до колена. — Это же я. Феликс снова промолчал и быстро поднялся на ноги. Он обогнул ее и подошел к прикроватной тумбочке, начав искать знакомую синюю упаковку. — Фели-и-икс, — протянула она, сев рядом с ним на корточки. Блондин боковым зрением видел, как она корчила рожицы, чтобы обратить на себя внимание, но быстро сдалась, осознав, что это бесполезно. Ее улыбка померкла, а глаза наполнились негодованием. Она поднесла палец к губам и задумалась, продолжая наблюдать за ним. — Я… тебя чем-то обидела? — неуверенно спросила она. — Нет, — все же сказал Феликс. Девушка тут же облегченно вздохнула и убрала за ухо мокрую прядь волос. — Тогда… что ты делаешь? — Ничего. — Опять твои загадки, — она закатила глаза. — Давай лучше… поиграем в шахматы! — предложила она, указав на доску. — Или почитаем! У тебя теперь еще больше книг. Даже Гете есть! — воскликнула девушка, рассматривая его книжный шкаф. — Я не хочу. Феликс громко хлопнул ящиком и кинулся в ванную комнату. Над раковиной висело зеркало, за которым он почти сразу нашел нужную пачку. Срок годности истек еще год назад, а внутри осталась только одна капсула, но было достаточно и этого. Он впился ногтями в картон, разорвал упаковку и высыпал таблетку в ладонь. Та покатилась по коже, словно нехотя, прежде чем он закинул в рот, тут же почувствовав горечь. Глоток, и вот она уже внутри, где скоро достигнет желудка и растворится. Что-то подсказало ему вновь взглянуть на девушку. Она смотрела на него с мягкой улыбкой. Из ее губ успело вырваться лишь пара слов, прежде чем ее силуэт растворился в полумраке комнаты. — Мы скоро встретимся. Феликс еще несколько секунд пялился в пустую точку перед собой и вернулся в спальню. Он чувствовал, что вот-вот вырубится, поэтому упал на кровать, даже не сняв брюки. Ветер из холодного окна теперь дул прямо ему в лицо, полностью расслабляя его. — Да. Совсем скоро… — тихо прошептал он, прежде чем заснуть.

***

— Я вернусь где-то к пяти. Польешь цветы? — Шарлотта накинула легкое пальто и поправила голубой шарф. — Конечно. Не забудьте свою сумку, — мягко произнесла Даниэла. — Спасибо, дорогая, — она взяла сумку и чмокнула девушку в щеку, выбегая наружу. — До вечера! Закрыв дверь, Даниэла прижалась к ней спиной и тяжело вздохнула, убрав с лица улыбку. Квами вылетели из талисманов и посмотрели на нее с сочувствующими взглядами. Девушка кивнула, показывая, что с ней все в порядке, и не спеша выполнила просьбу мадам Делон. Закончив, решила вдобавок протереть листья от пыли, и так увлеклась, что сильно удивилась, когда почувствовала вибрацию от будильника. Больше тянуть нельзя. Пора. Даниэла взяла книгу с полки и достала оттуда конверт, который ей оставил Натаниэль. Внутри лежали деньги от парня и ее собственные сбережения. Получилась довольно приличная сумма, которой хватило бы на несколько месяцев комфортного проживания. Девушка положила конверт на середину кухонного стола рядом с небольшой запиской со словами благодарности. Даниэла надеялась, что это хотя бы частично покроет доброту Шарлотты. — Дуусу… ты уверена? — тихо спросила она у квами. — Да, — кивнула Дуусу. — Не переживай, Эла. Со мной все будет хорошо. Даниэла поманила малышку к себе и с любовью прижала щеке. Активировав Апорт, она выпрыгнула на улицу и побежала через весь город к особняку Агрестов. По пути сделала несколько остановок. Сначала у коллежа Франсуа Дюпон, вспоминая первые дни в этом мире. То, насколько чужим и жутким он казался ей. Знакомство с Натаном, неудачный бой с Каменным Сердцем, свое появление в классе. Как сторонилась всех, потому что считала лишь видениями из сна. Сколько времени понадобилась на то, чтобы принять свою смерть и понять, что она никогда не увидит семью и старых друзей. Столько же ушло на то, чтобы начать жизнь заново. И ради чего? Чтобы снова все потерять. Эйфелева башня напомнила ей о Дне Героев. Напоминала каждый раз, когда появлялась в поле зрения. День, который изменил все. День, когда она захотела остаться здесь навсегда. Она до сих пор иногда думает, что бы произошло, если бы она не украла брошь павлина у Габриэля. Был бы он жив? Хранитель переубедил ее использовать талисман кролика, но это не помешало ей мечтать о том, чтобы все бы сложилось по-другому. Добравшись до особняка, она не осмелилась войти внутрь сразу. Вместо этого приземлилась на верхушке ограды, откуда открывался вид на весь задний двор, успевший наполниться зеленью. Образ Адриана, преследующий ее все утро, стал более отчетливым. Она видела его силуэт на каменной лестнице, представляла, как он крутит пару серебряных колец у статуи матери. Вспомнила, как он смотрел на нее в рождественскую ночь, словно желая, чтобы она каждый год была рядом. Она мечтала увидеться с ним еще хотя бы раз. Но вместе с этим хотела запомнить его таким, каким он был в маленькой комнате отеля. Дорожила каждой секундой, ведь единственная не забыла обо всем после Второго Шанса. Даниэла надеялась, что в самый последний момент перед ее глазами вспыхнет светлая улыбка Адриана, а не его опустевший взгляд на фоне ночного неба. Спрыгнув вниз, она тут же отменила действие Апорта и трансформировалась в Линней, после чего забралась внутрь через уже открытое окно. — Ты опоздала. Феликс закрыл толстый учебник, который читал за столом, и повернулся к ней, неодобрительно скрестив руки. — Прости, — она выпустила Дуусу и прислонилась к стене. — Сколько времени у нас осталось? — Сорок минут, — сказал блондин, сверившись с часами. Затем включил компьютер и открыл карту Парижа, указав на тот самый склад, где они когда-то встретились с Серицин. — Она будет здесь и уйдет, если опоздаешь хотя бы на минуту. Поняла? — Да. Феликс недоверчиво нахмурился и отклонился на спинку стула. — Ты уверена, что справишься? На твоем месте я бы не рассчитывал только на нее, — он кивнул в сторону Вайолет, которая летала вокруг них. — Не переживай, у меня есть план, — ответила она, улыбнувшись. — Кто переживает, я? — он весело поднял одну бровь. — Мне просто не хочется, чтобы мои усилия пропали даром. Феликс рисковал намного больше нее. Если камень чудес моли останется у Серицин, то парень точно окажется в опасности. Лила не идиотка и сразу догадается, кто устроил засаду, захотев отомстить. Наверняка Феликс предусмотрел такой исход событий и даже подготовил запасной план, но девушка все еще беспокоилась. Именно поэтому… решила выполнить свою часть сделки немного раньше. Даниэла столкнулась взглядами с Дуусу. Квами сразу поняла, о чем думает девушка, и легко кивнула, показывая, что готова. Поэтому Даниэла в следующую секунду отцепила брошь и протянула парню. — Что ты делаешь? — произнес он с такой интонацией, будто ругал маленького ребенка за пролитый сок. — Ты обещал устроить мне встречу с Лилой, но не обещал помочь победить ее, — она положила украшение в его раскрытую ладонь. Однако Феликс не торопился принять камень чудес. — Если ты надеешься, что Лила пожалеет тебя и отдаст талисман моли просто так, то я точно переоценил тебя. Не глупи и забирай его обратно. — Нет, — Даниэла согнула его пальцы так, чтобы они накрыли брошь. — Может произойти все что угодно, и я хочу, чтобы ты имел возможность защитить себя и Амели, если что-то пойдет не так. — Я всегда могу сказать, что ты заставила меня сделать это с помощью талисмана павлина. Она не тронет меня, — продолжал настаивать Феликс. — Может, ты прав, — согласилась Даниэла. — И все же… после битвы с Серицин мне, возможно… придется сразу же покинуть город, — уклончиво объяснила она. — И у меня не получится отдать тебе брошь. — И что? Я ждал этого семнадцать лет. И смогу подождать еще немного, — твердо произнес Феликс. Даниэла опустила глаза в пол. Она изо всех сил боролась с собой, чтобы здесь и сейчас не рассказать обо всем Феликсу. О том, что после победы над Лилой они могут никогда не увидеться. Что он не сможет найти ее, как бы не пытался. Но она не могла свалить на него все это. Это слишком эгоистично с ее стороны. Если ей нужно будет исчезнуть, то тихо и незаметно, будто ее никогда не существовало. Чтобы для всех она осталась лишь блеклым воспоминанием. Но перед этим она обязана позаботиться о том, чтобы все получили то, что они заслуживают. — Феликс… доверься мне. Пожалуйста. Даниэла вновь взяла его за руку и отдала брошь павлина. Парень уставился на талисман с отчаянным выражением лица, на котором смешалось облегчение и страх. Затем... его взгляд наполнился благодарностью, и она поняла, что сделала правильный выбор. — Спасибо, Даниэла. Я этого не забуду, — он закрепил брошь под галстуком. Дуусу снова появилась рядом с ними и весело улыбнулась новому хозяину. Феликс улыбнулся ей в ответ, а затем обратился к девушке: — Но как же ты..? — Баркк, трансформация. Лицо парня нужно было видеть. Он вперил взгляд на ободок на ее шее и рассмеялся, ударив себя по лбу. Потом покачал головой и медленно поднял глаза на нее, рассматривая с головы до ног. — Ты провела меня. Дважды, — весело произнес он без капли обиды. У нее в очередной раз вспыхнула мысль о том, что это может быть их последняя встреча. Она невольно вспомнила, как он поймал ее на подслушивании у кабинета Габриэля. Как они с самого начала пытались зацепить друг друга на ошибке из-за личных подозрений. Она никогда бы не подумала, что они смогут даже спокойно говорить друг с другом, не то что стать напарниками. Но теперь, когда она стоит вот так напротив него, ей кажется, что они могли бы быть друзьями. Феликс резок и порой чересчур прямолинеен, но она тоже не идеальна и иногда действует импульсивно. Они оба готовы на все, чтобы защитить близких, и девушка не могла не проникнуться к нему сочувствием. Может, если бы их жизни не зависели от камней чудес, то все бы сложилось совершенно по-другому. Возможно, в этом мире у нее нет будущего, однако ей хочется, чтобы хотя бы он обрел полную жизнь, лишенную ограничений и обязательств. Даниэла улыбнулась своим мыслям и сделала несколько шагов к окну. — Прощай, Феликс. Позаботься о себе. — И ты. Будь осторожна. Это было последним, что услышала Даниэла, прежде чем выпрыгнуть наружу. Она быстро перемахнула через ограду, и уже в следующее мгновение оказалась на крыше соседнего здания. Не сдержавшись, она обернулась и посмотрела на окно парня. Но никого не увидела и побежала дальше, напоминая себе, что нельзя терять ни секунды. Даниэла в мгновение ока преодолела путь до нужного места. Остановившись, она прислушалась и поняла, что внутри находилось два человека. Это не совсем входило в ее планы. Сначала она хотела подождать в надежде, что один из них уйдет, но вспомнила о времени и взлетела внутрь, оказавшись прямо в центре комнаты Маринетт. — Эла?! Маринетт с Лукой вскочили с мест. Брюнетка от шока даже опрокинула манекен с одеждой, а парень оказался перед подругой, как только увидел постороннего. Даниэла тут же отменила трансформацию и подняла руки в защитном жесте. — Я просто хочу поговорить. Можете связать меня, только послу… Не успела Даниэла ничего сказать, как Маринетт бросилась к ней и заключила в объятия. Даниэла в растерянности уставилась на чужую макушку. Она чувствовала себя побитой собакой, которая вернулась к своим хозяевам, чтобы те обработали ей раны, и испытывала ужасную смесь вины и стыда. Но ей нужно закончить начатое. — Маринетт… — Где ты пропадала все это время?! — Маринетт наконец оторвалась от Даниэлы, стиснув ткань ее футболки. — Это сейчас неважно. Просто давай… — Неважно?! — глаза Маринетт широко распахнулись. — А что тогда? Может, что Бражник – это Габриэль Агрест? Или что у тебя было два талисмана? Это же такой пустяк, что Адриан все это время был Котом Нуаром, да? — каждое слово Маринетт иглой вонзалось под кожу. — Даниэла… что ты вообще можешь мне рассказать? — васильковые глаза заблестели от слез. — Я думала, что ты ушла навсегда… из-за меня, — ее голос оборвался на последнем слове. — Маринетт, — нежно позвала Даниэла, — ты ни в чем не виновата… — Но ведь я напала на тебя! И даже не помню этого! — Это уже не имеет никакого значения, — Даниэла покачала головой. — Ты..! — воскликнула девушка, но не смогла договорить. Заметила усталый вид Даниэлы, мешки под глазами. В ее взгляде сверкнуло понимание. — Зачем… ты вернулась? Даниэла медленно убрала руки Маринетт со своей футболки. — Я знаю, где будет Лила буквально через полчаса, — тихо сказала она. Маринетт с Лукой переглянулись. — Это наш шанс покончить со всем. Раз и навсегда. Маринетт ахнула и сделала шаг назад, переваривая информацию. Она еще пару секунд находилась в оцепенении, пока не достала телефон и быстро что-то написала в нем. — Лука, собери всех на нашем обычном месте. — Понял, — парень трансформировался в Вайпериона. — А ты? — Я пойду сразу за тобой. Лука кивнул Маринетт, тут же выпрыгнув наружу. — П-подожди! — растерянно воскликнула Даниэла, но не успела остановить парня. — Вы так легко поверили мне? Я все это время была Линней! Я же… врала тебе. Почему? Я… я не понимаю… Маринетт легко улыбнулась и коснулась предплечья девушки. — А еще ты спасла меня. И не один раз. Спасала много раз как Шион Фаруш, — Даниэла сжала руки в кулаки. — Я думала, что навсегда потеряла свою напарницу три года назад. Но она все это время была рядом и никогда не сдавалась. Натан рассказал, что вы все это время искали талисман моли. Я бы доверила тебе собственную жизнь, Эла, — проникновенно произнесла Маринетт, заглядывая Даниэле в глаза. — Я до сих пор зла из-за того, что ни о чем не догадывалась. Но я… никогда не ненавидела тебя. Я счастлива, что могу назвать себя твоей подругой. — Я… Но я… — в Даниэле смешались признательность и страх. От искренности в чужих словах хотелось умереть. — Но как же Адриан? Глаза Маринетт наполнились тоской, которую она попыталась скрыть за челкой. Она обняла себя за плечи и через окно наблюдала за оживленными улицами города. — Я влюбилась в него так давно, что кто-то на моем месте уже давно бы сдался. Но я никак не могла забыть то, как он извинился передо мной в нашу первую встречу, хотя даже не был виноват, — Маринетт слабо улыбнулась. — Он был другим. Добрым. Первым, кому я могла полностью доверять, — она прижала руку к груди. — Это чувство признательности росло во мне каждый день, пока я окончательно не утонула в нем. И это делало меня… такой счастливой, — она прикрыла глаза, и ее веки задрожали. — Но мне всегда приходилось сдерживаться, разговаривая с ним. Я следила за каждым словом, и все равно постоянно запиналась. Если бы не Лука, я бы так и не смогла открыть ему свои чувства, — ее голос надломился. — Тикки однажды сказала мне: "Если ты не можешь говорить с ним, то, может, это не любовь всей жизни?" Теперь ее слова не кажутся мне такими уж глупыми. Тем более... Адриан уже отверг меня. Ему никогда не было достаточно меня. — Не говори так, — Даниэла коснулась ее плеча. — Он дорожит тобой. — Я знаю. И ценю это, — спокойно согласилась она. — Но я хочу… всегда хотела большего. Но ты та, кто по-настоящему нужна ему. Не я, — тихо добавила она. — Еще в коллеже, когда я пристальнее взглянула на него, увидела, что он совершенно разный с тобой и с остальными. После его возвращения в Париж он стал счастливее именно благодаря тебе. Он меняется рядом с тобой, Эла. Становится таким, каким я его никогда не видела. Поэтому не чувствуй себя виноватой из-за того, что тогда произошло. И не отталкивай его только из-за меня. Ты заслуживаешь быть счастливой точно так же, как и я. Может, у нас был шанс. Но теперь ты его будущее. — Маринетт, ты не понимаешь, что говоришь… — в горле пересохло от волнения. Каждое слово давалось девушке с трудом. — О нет, прекрасно понимаю, — усмехнулась Маринетт. — Я долго думала об этом, Эла. И мне кажется, что только ты ничего не понимаешь. Не осознаешь, насколько сильна ваша связь. — Какой толк от этой связи, если меня не будет рядом?! — от безысходности выкрикнула Даниэла. Глаза Маринетт округлились. Она потянулась к Даниэле, но та отшатнулась, не давая дотронуться до себя. — О чем ты, Эла? Даниэла почувствовала во рту вкус железа. Не заметила, что прокусила губу до крови. — Мне нужно идти. Вот, — Даниэла вложила в руку девушки небольшую бумажку. — Здесь вся информация. — Нет, подо… — Апорт. Даниэла в следующее мгновение оказалась в квартире Натаниэля. Она надеялась найти его там и хотя бы поблагодарить его за помощь. Но дома никого не оказалось. Почувствовав усталость после использования сил талисмана, Даниэла детрансформировалась и дала Баркку его любимое лакомство, а сама села на кровать друга. В ее голове все еще крутились слова Маринетт, которых она совсем не ожидала. Это было нелогично, неправильно. Даниэла устало откинула длинную челку назад, и ее взгляд упал на прикроватный стол, на котором лежал небольшой блокнот. Парень давно перешел на графический планшет, поэтому такая находка слегка удивила ее. Она с ностальгией вспомнила, как мадам Бюстье постоянно делала замечания Натану за то, что он рисует вместо того, чтобы слушать ее. Даниэла взяла блокнот и с улыбкой пролистала его, обнаружив первые наброски комикса по Леди Баг и детские лица их одноклассников. Она легко узнала профиль Маринетт, Хлою с телом гориллы, и так увлеклась, что долистала до последних страниц. И тут ее пальцы замерли. Несколько рисунков – один за другим – вырваны. Те, что остались, были перечеркнуты – размашисто, с раздражением, словно художник злился на самого себя. Даниэла быстро догадалась, что это первые варианты того портрета, что он однажды подарил ей на день рождения. Она никогда не задумывалась о том, сколько сил он потратил на это. И ей было приятно, что он пытался передать ее образ на бумагу, даже если видел сплошное черное пятно. Не питая особых надежд, она добралась до последней страницы, и увидела то, чего совершенно не ожидала. Более уверенные линии, проработанные тени, детали. Это был совсем свежий рисунок. Все то же самое: темные волосы, только короче, челка, кофта, ободок на шее. И впервые – глаза. Те самые, которые она когда-то видела в зеркале. Немного усталые, но живые. Ее пальцы легли на край страницы, будто боялись испортить ее своим прикосновением. Он видит ее. От этого осознания ее тут же замутило. Она положила блокнот на место и резко встала с кровати, пытаясь совладать с эмоциями. Как раз в этот момент в комнату залетел Баркк. — Ты поел? — спросила она, натянув улыбку. Баркк кивнул. — Тогда пойдем. Нужно убедиться, что все на месте. Даниэла трансформировалась и поднялась на крышу. Перед глазами мелькал блокнот Натаниэля. Она напомнила себе, что нельзя отступать назад. Через силу она еще раз открыла карту города, чтобы проложить маршрут, когда услышала за спиной резкий скрежет железа о камень. Даниэла застыла. Все вокруг словно замерло. Этот звук застрял в ней настолько сильно, что она бы не спутала его ни с чем другим. Ей стало очевидно: если она не сбежит, то услышит что-то хуже. Первая реакция – сказать Апорт. Ее губы разомкнулись лишь на мгновение, когда ее схватили за руку. Если бы могла, девушка бы сбросила ненужную конечность, как ящерица. Но природа не наградила ее такой удобной способностью. — Эла. Голос, холодный, но такой родной, раздался позади. Хватка стала крепче, и ее запястье отозвалось болью в ответ. Даниэла терпела. Повторяла себе: это в последний раз, продержись еще немного. И наконец медленно повернулась к Коту Нуару. От него не осталось ничего от парня, которых признался ей в любви. Лишь внешняя оболочка, напоминавшая о нем прежнем. Он долго смотрел на нее, прежде чем прикоснуться к щеке. Черные когти слегка поцарапали ее ухо, но парень даже не заметил этого. Даниэла поняла – он не в себе. И она была тому причиной. — Адриан… — аккуратно позвала она. На мгновение ей показалось, что его взгляд прояснился. Словно от облегчения, что с ней все в порядке. — Сколько… — хрипло прошептал он. — Просто скажи, как давно… тебе все было известно? Даниэла не была уверена в том, о чем именно он спрашивает. О том, знала ли она, что он – Кот Нуар, а Леди Баг – это Маринетт? Что мастер Фу отдаст им талисманы в тот день? Что его отец был Бражником? Но это не имело значения. На все эти вопросы все равно существует только один ответ. — С нашей первой встречи. С того дня, как я проникла в ваш дом, — спокойно ответила она. — Так это правда… Его хватка окрепла. Но Даниэла упрямо стояла прямо, не прерывая зрительного контакта. Пыталась запомнить все его черты. Зарыть их глубоко в памяти. Потому что знала, что это последняя возможность увидеть его. Она не хотела этого. Хотела уйти бесследно, чтобы он в конце концов возненавидел ее. Эта встреча совершенно не входила в ее планы. Но девушка допускала, что это произойдет. Поэтому решила еще месяц назад: если они встретятся, она сделает все, чтобы окончательно разорвать их связь. — Я искал тебя везде… Пытался найти твою семью, хоть кого-то, но их словно никогда и не существовало. Ваши соседи даже не знали, что в том доме кто-то жил! — растерянно воскликнул он. Сделал паузу, чтобы вдохнуть воздуха, прежде чем задал вопрос: — Эла… кто ты? — Самая обычная девушка, — ее голос надломился. Губы поднялись в слабой улыбке. — Такой ответ ты хочешь от меня услышать? — Я хочу правды. — Правды… — повторила она себе под нос. — Вот тебе правда, — Даниэла коснулась пальца, на котором он носил кольца родителей. — Вспомни. Кошачьи зрачки Кота Нуара резко сузились. Он застыл, а затем резко дернулся и замотал головой по сторонам, словно мгновение назад был в другом месте. И Даниэла знала, в каком. Темном и узком переулке за театром, где в него чуть не вселилась акума. — Ч-что это? Я не помню ничего из этого! К-как это возможно?! Ты… и я, — он поднес пальцы к губам. — Мне пришлось. Лила чуть не акуматизировала тебя тогда. Все, что я сказала тогда… было ложью. Его ноздри раздулись. — Я тебе не верю. — Адриан… — Нет! Это не может быть правдой! Это все… какая-то ошибка… Он схватился за голову. Вторая рука все еще цеплялась за ее запястье. Но Даниэла чувствовала, как его хватка ослабевает с каждой секундой. Еще чуть-чуть. — Это не ошибка, Адриан. Я использовала вас с самого начала, чтобы победить Бражника. Знала с самого начала, кто он, кто ты и Маринетт. Знала, кто такой мастер Фу, и специально встретилась с ним, чтобы он дал мне талисман собаки, — она медленно подходила к Адриану, а он наоборот – пятился к другому краю крыши. — Если бы не я, то талисман лисы получила бы Алья. Я даже заняла место Нино в вашей команде супергероев. И самое главное… из-за меня умер твой отец, — Адриан не говорил ни слова. Лишь безвольно смотрел на нее, будто не узнавал. — Если бы я не украла талисман павлина, то Натали бы спасла Габриэля с его помощью. Ты бы никогда не улетел в Лондон. Лила бы не получила брошь, не акуматизировала бы Кагами и Маринетт… — Хватит, остановись… — умолял он. — Ошибкой было связываться со мной. Если бы вы просто оставили меня в покое, все было бы совершенно иначе. Настоящая ошибка – это мое существование. Но скоро я исчезну, и ты больше никогда меня не увидишь… Вот моя правда. Рука Адриана соскользнула с ее запястья. Даниэла поняла – это конец. И у нее нет талисмана павлина, чтобы заставить его обо всем забыть. Она… освободилась. И освободила его. От себя, от чувств к ней. То, чего все это время добивалась. По ее щеке скатилась одинокая слеза. Адриан не сводил с нее глаз. И она не понимала почему. Почему до сих пор не отвернулся от нее. Ведь она не нужна им. Они победят Лилу и без нее. Могут отдать Баркка кому-то другому, кому-то, кто заслуживает его больше. Словно… — Это ложь. Вторая слеза скатилась на пальцы Адриана. Он вытер ее и бережно перекинул длинную косу девушки вперед. Очертил овал ее лица. Словно пытался нарисовать ее портрет, как Натаниэль. Даниэла осознала – он тоже увидел ее. Может, даже раньше, чем Натаниэль. — Ты всегда сторонилась нас. Это я вернул тебя в команду. Откуда ты знала, что я сделаю это? Если бы хотела использовать, то никогда бы не избегала общения с нами, — он провел пальцем по серебряному ободку. — Мастер Фу отдал тебе талисман, потому что ты доказала, что достойна его. Ведь вернула ему книгу и брошь павлина. Рыжие волосы, восхищается Леди Баг… Теперь я понял, на кого ты намекала, — он усмехнулся. — Моя вина, что не догадался сразу и отдал подвеску Натану. Но я ни о чем не жалею, потому что он хороший напарник и друг. — Ты бредишь… — вполголоса проговорила Даниэла, отшатнувшись от него. — Я не намерена это слушать. Даниэла успела только развернуться, когда Адриан резко заключил ее в объятия со спины. — Я должен был догадаться, что мой отец был Бражником. Мы жили под одной крышей, но ни я, ни он ничего не заметили. Так нелепо, — он уткнулся лбом в ее плечо и посильнее обхватил талию. — Как он постоянно сидел в своем кабинете, его сейф… Было столько подсказок. Если ты считаешь себя виноватой, то я сам ничем не лучше. Я не смог его остановить. Не смог заполнить пустоту в его душе… Ничем не смог помочь ему. Думал лишь о том, как бы сбежать из своей комнаты, от него. А теперь… я так скучаю по нему, — с дрожью в голосе признался он. В следующее мгновение он оказался прямо перед ней. — Как бы мне не было больно признавать это… Если бы у него остался талисман павлина, он бы только сильнее разрушил Париж. Пострадало бы намного больше людей, не только Кагами и Маринетт. Ты тоже… Он попытался коснуться ее лица, но она в панике дернулась в сторону. Она была сбита с толку. Не знала, что сказать, чтобы закончить эту пытку. — Эла, из-за него пострадали тысячи людей. Его будущее все равно было обречено. — Нет, он не должен был… — Посмотри на меня! — она подняла голову. По его лицу тоже текли слезы. — Я мечтаю вернуть его каждый день! Но уже ничего нельзя изменить. Он всю жизнь ненавидел себя за то что произошло с мамой. И в конечном счете сломался. Уверен, пожертвовал бы жизнью, чтобы она вновь была жива. Ты… я не хочу потерять и тебя. Прошу… позволь мне остаться рядом. Не отталкивай меня. — Нет! Отпусти меня! Адриан схватил ее за плечи и прижал к крыше. Она могла чувствовать его дыхание на своей коже. — Ну почему ты ничего не сказала? В тот день… ты ведь пыталась спасти его. — Я пыталась вернуть талисман, ясно? — закричала она. Почувствовала во рту соленый вкус. — Вайолет схватила его, но когда я пришла… я… — Ты подумала, что случайно убила его, — догадался он. Даниэла беспомощно кивнула. — Да. И ты так подумал, когда увидел меня, не так ли? Он медленно протянул руку, чтобы коснуться ее волос, но она вздрогнула и отпрянула. На его лице промелькнуло отчаяние. Не злость, не осуждение. Только боль. — Мне жаль. Если бы я знал, что это ты, то никогда бы не ранил тебя — Не извиняйся. Для всех было бы лучше, если бы я умерла в тот день, — холодно произнесла она. Услышала, как Адриан скрипнул зубами. — Не говори так. В этом нет твоей вины! — Ты ничего не знаешь! — Так расскажи мне! Или я тоже заслуживаю смерти из-за своей мамы? — воскликнул он, ударив себя в грудь. Даниэла хотела бы, чтобы ей это послышалось. Хотела бы, чтобы этот разговор никогда не начинался. Ее горло сдавило от переполнявших чувств. Она еле смогла снова заговорить: — Ты… это совершенно другое. Твоя мама… — Моя мама что? Она умерла, чтобы я появился на свет! — Нет, Адриан… — в голове вспыхнул образ другого Кота Нуара из будущего. Страх заполнил все ее тело. Все рушилось прямо перед ее глазами. — Хочешь умереть? Давай сделаем это вместе! — он схватил оружие с ее пояса и вложил ей в руку, приставив к своей груди. — Сначала я, а потом ты! — Нет! — она бросила оружие на землю. Оно упало между ними с громким звоном. — Я не буду этого делать! — Почему? Это ведь то, чего ты хочешь! — Я не хочу, чтобы ты умер! — Какая тебе разница? Ты ведь все равно хочешь нас бросить! — Потому что я люблю тебя! Тишина навалилась на них. Даже воздух будто задержал дыхание. Даниэла прижала руки ко рту, осознав, что произнесла. Но сказанные слова уже не вернуть назад. Горло перехватило, сердце бешено заколотилось. Ей казалось, что сейчас она просто исчезнет – от ужаса и стыда. Грудь Адриана вздымалась от крика, от ярости, от всего, что не находило выхода. Он шагнул ближе, осторожно, как будто боялся спугнуть ее. Даниэла спрятала глаза в ладонях. Ее плечи задрожали. — Нет… я… Он не дал ей договорить. Осторожно подошел и обнял. Сначала – нерешительно, почти боясь, что она снова оттолкнет. Потом крепче, теплее. Он убрал ее руки от глаз, и их взгляды встретились – уставшие и покрасневшие. — Я… мне здесь не место, — прошептала она. — Кто так решил? — тихо, но твердо сказал он. Она покачала головой, губы дрогнули. — Прошу… Позволь мне помочь победить Лилу и уйти, — в последний раз попросила Даниэла. — Я просто хочу, чтобы все это закончилось. Все плохое случилось из за меня. Я знаю, что все станет лучше, если я уйду. Особенно для тебя. Где-то рядом прошелестел ветер. Даниэла стояла, опустив плечи. В груди – пустота, сжимавшаяся кольцом. Мир казался блеклым, как старая фотография, на которой выцвели все цвета. — И что будет дальше? — Это неважно, — тихо ответила она. Его плечи напряглись. Он стоял прямо, как человек, который всеми силами пытается не сломаться. — Я ведь… только нашел тебя, — его голос надломился. — Прости… — еле слышно сказала она. — Мне стоило покончить со всем намного раньше. Я пыталась, правда пыталась… Сдаться. Забыть о вас. О тебе… — Даниэла до боли закусила губу. — Но все получилось наоборот. Мои эгоистичные чувства… Я так и не смогла задушить их. Я… совершенно безнадежна, — она шмыгнула носом. — Но мне все равно придется уйти. Это не зависит от меня, понимаешь? — Но это ведь не то, чего ты хочешь, — мягко сказал он. — Я… У меня нет выбора… — Эла, чего ТЫ хочешь? Даниэла стиснула зубы. Она похоронила желания и мечты уже очень давно. Целеустремленно шла к цели, избавляясь от любых препятствий на пути. Запретила себе представлять, как бы сложилась ее жизнь, если бы они с семьей не попали в ту аварию. От ее прошлого осталась лишь маленькая фотография, которая исчезнет вместе с ней. Но с каждым днем в этом мире надоедливое “а что, если” звучало в ее голове все громче. Все казалось настолько реальным, что она позволила себе плыть по течению. Нашла в этом спокойствие, даже спасение. Но забылась – и не заметила, как ее унесло течением подавленных чувств. Надежда, любовь, счастье… Слова, такие желанные и одновременно такие далекие… Сейчас они воплотились в одном человеке. Уплывая все дальше, она даже не надеялась, что кто-то спасет ее. Но Адриан поймал ее перед полным погружением. Напомнил, что над водой есть небо. И насколько оно красиво. — Я врала… когда говорила, что хочу, чтобы ты остался в прошлом. Что мне все равно, — она подняла глаза, в которых отразилось все, что она скрывала. — Прости меня. За то, что сбежала. За то, что лгала. Но… завтра без тебя пугает меня больше, чем все остальное. Я хочу слышать твой голос. Видеться с тобой. Прикасаться к тебе… Я хочу, чтобы ты смотрел на меня, как сейчас. Пусть я виновата. Пусть все разрушила. Только… позволь остаться рядом. Губы Адриана медленно поднялись в улыбке. В улыбке, по которой она так скучала. — Наконец-то я услышал правду. Он притянул ее к себе и поцеловал. Нежно, осторожно. Даниэла прильнула к нему, едва держась на ногах. Каждая частица в ее теле наэлектризовалась, дрожь распространилась как лесной пожар. Она обхватила его шею и потянула за волосы. Отдавала ему всю себя, а парень в обмен заполнил весь ее мир: ее друг, напарник и любимый человек. Они наконец были вместе спустя столько времени. Даниэла знала, что может лишиться этого уже сегодня, и у нее снова подступили слезы. Адриан заметил это и ласково вытер их, разорвав поцелуй. — Хей, ну ты чего? — Я так боюсь потерять тебя, — призналась она. — Этого никогда не произойдет, — он погладил ее по голове. — Я сделаю что угодно, даже спущусь в ад, если потребуется. И найду тебя везде. Обещаю, — он поцеловал ее в руку, закрепив свои слова. — Мы сами определяем свою судьбу. И моя судьба – это ты. Даниэла прижалась к нему, будто боялась, что все это – сон. Но его тепло было настоящим. И оно больше не уходило. Все ее слабости, весь груз тяжелых воспоминаний. Только один человек готов принять их все. И теперь он с ней. — Что это? — испуганно спросил Адриан. Девушка подняла голову. Внезапно солнечное небо поглотила темнота, и весь город осветила большая красная луна. Ужас пробрал ее до костей. Она схватила его за запястье и бросилась к выходу на крышу. — Нужно спрятаться! Быстрее! Они успели забежать внутрь за секунду до того, как весь Париж погрузился в тишину. Шум машин резко исчез вместе с голосами людей. Стало так тихо, будто и правда наступила ночь. Но это было что-то куда хуже. И это “что-то” вновь произошло из-за нее. — Эла? Что происходит? Она хотела ответить, но не могла. Грудь сжалась, будто стянутая ремнем. Сердце заколотилось в висках. Мир вокруг начал смазываться. Пространство сузилось – осталась только кроваво красная луна. Даниэла попыталась сделать глубокий вдох – и захлебнулась собственным дыханием. Колени подкосились, и она инстинктивно потянулась за опорой, будто все тело вот-вот предаст ее. Адриан успел подхватить ее. Звал ее, пытался достучаться. Но она его не слышала. Воздух больше не входил, а резал изнутри. Она попыталась досчитать до четырех, но цифры путались. Разум заполнила паника. — Эла?! — голос Адриана прорвался сквозь шум. Еще один вдох. Рваный. Больной. И чьи-то руки. Теплое прикосновение. — Смотри на меня, — твердо произнес он. Его лицо оказалось прямо перед ней. Закрыло от луны. — Смотри. Ты здесь. Я здесь. Все хорошо. Просто дыши, со мной. Его голос будто пробил плотную стену внутри. Медленно, неровно, но воздух начал входить. — Хей, ты как? — взволнованно спросил он, когда она выпрямилась. — Быстрее… позвони Леди Баг, — хрипло попросила она. Супергерой набрал напарницу на шесте, но она ему не ответила. Он попробовал дозвониться хоть до кого-нибудь, но никто не брал трубку. Все очень плохо. — Они могут быть в опасности. Нам нужно срочно найти ее. Девушка побежала вниз по лестнице, и супергерой бросился за ней. — Подожди, тебе нужно отдохнуть… — Нет времени. Если мы не поторопимся, то весь Париж исчезнет! — Что? Но как? Даниэла остановилась на выходе из дома. Осмотревшись, заметила люк, и в голове созрел план. — Создай над нами щит! — попросила она, указав на люк. Адриан все понял и достал шест. Он раскрыл его над ними, а затем неожиданно поднял ее на руки. Одним махом он добрался до люка, и они оказались в безопасности под землей. — Что теперь? — спросил Кот Нуар, убрав оружие за спину. Он все еще держал ее на руках — Нам нужно к Леди Баг. Мы должны были встретиться… — У склада. Помню. Парень побежал вперед. — Не хочешь отпустить меня? Я и сама могу дойти, — она нахмурилась. — Так быстрее. — Похоже, кто-то забыл, какая у меня суперсила, — с издевкой произнесла она. — Не забыл. Просто пользуюсь возможностью, — сказал он, чмокнув ее в щеку. Даниэла смущенно прикрыла ее. — Так что там со странной луной? — перевел тему он. Девушка нервно сглотнула и смирилась со своим положением, покрепче ухватившись за него. — Луна… это сентимонстр. — Твой? — озадаченно спросил он. — Нет. Я отдала талисман Феликсу в обмен на помощь с Серицин, — Даниэла ничего не могла увидеть в кромешной темноте, но представила, как у блондина расширились глаза. — Он был Шифтом, и именно так я узнала, где сегодня будет Лила. — Ты не перестаешь меня удивлять, — она почувствовала, как он покачал головой. — Но почему ты думаешь, что он хочет навредить им? Я догадывался, что он хочет найти талисман, но подобное не совсем в его стиле. — Когда мы вышли из здания, ты заметил, что вокруг не было ни души? — Адриан кивнул. — Это сила сентимонстра. Если попадешь под его свет, то можешь исчезнуть. Поэтому… у меня плохое предчувствие, — коротко объяснила она. Парень ничего не ответил. — …не хочешь спросить, откуда мне это известно? — Нет, знаешь, я подумал, что это невероятно удобно, — весело сказал он. Даниэла улыбнулась одним уголком губ. Через пару минут они остановились. Адриан наконец опустил ее на землю. Даниэла нащупала лестницу и уже собиралась подняться, когда парень взял ее за руку. — Что бы ни произошло, мы справимся. Вместе. Их пальцы переплелись. — Да. Они поднялись, и мгновенно оказались между высокими стенами домов, куда не проникал свет сентимонстра. И тогда они увидели его. Феликс стоял неподвижно, как статуя, прямо посередине дороги. Его силуэт резко выделялся на фоне безжизненного города. На нем был приталенный фиолетовый пиджак с вставками, напоминающими павлиньи перья. Пиджак плавно переходил в плащ с ярко-зеленой внутренней стороной, будто светящейся изнутри. Его ноги обтягивали черные ботинки, дополняемые высокими перчатками, скрывающими запястья. Но больше всего в глаза бросался сиреневый цвет кожи. Словно фарфор, подсвеченный изнутри лунным светом. Пурпурные глаза смотрели вперед, а волосы отдавали зеленым. На голове – огромный капюшон. В одной руке он держал раскрытый веер – легкий, блестящий, с металлическим отливом и перьями по краям. — Талисман Удачи! Тогда они заметили Леди Баг. Она воспользовалась суперсилой и запустила вверх йо-йо, но оружие ничего не дало ей. Супергероиня растерянно застыла и с ужасом уставилась на свою пустую руку. Это рассмешило Феликса. — Видишь? Ты проиграла, Леди Баг. Шах и мат. Феликс щелкнул пальцами. Короткий, хлесткий звук – будто удар плети по воздуху. И супергероиня исчезла. Раздался звон. Ее сережки упали на землю прямо перед парнем. — Нет! — крикнул Адриан, бросившись к нему. — Кот Нуар, стой! Даниэла побежала за ним, но было слишком поздно. Их осветил красный свет. Феликс заметил их и с угрозой поднял руку. — Еще одно движение, и я щелкну пальцами, — Кот Нуар остановился с вытянутым шестом. Его конец упирался точно в шею Феликса. — Ты последний человек, которому я хотел бы навредить, Адриан. Мгновение – и на лице Кота Нуара отразилось ошеломление. Его шест дрогнул. — Как ты… — Было бы странно, если бы я не узнал твой секрет после трех лет под одной крышей, — с улыбкой произнес его кузен. — Ты планировал все это с самого начала?! — в гневе крикнула Даниэла. Феликс перевел взгляд на нее. — Конечно нет. Я не ожидал, что ты отдашь мне талисман павлина. Даниэла оскалилась. — Где Лила? — Кто знает. Я хотел покончить с ней сам, но она успела сбежать, — со вздохом ответил он. — Ну, разберусь с ней позже… После того, как заполучу талисман кота, — он поднял сережки Леди Баг. — Зачем ты это делаешь? — зарычал Кот Нуар. — Если ты загадаешь желание, то сотрешь мир! — Будет лучше, если такой мир исчезнет. В нем нет ничего хорошего. — Но это не так… — Кот Нуар сделал маленький шаг вперед. Феликс вновь поднял пальцы. — Не приближайся. Кот Нуар замер. — Я просто хочу поговорить. Ты ведь не такой. Я знаю это, — Кот Нуар прижал руку к груди. — Не делай этого, Феликс. Мы еще можем все исправить… Супергерой сделал еще один шаг вперед. И тогда Феликс щелкнул пальцами. Серебряное кольцо одиноко упало на землю с легким, почти музыкальным “тинь”. Подпрыгнуло раз, другой, описывая крошечные дуги в воздухе, а затем покатилось – в сторону, по кругу, теряя скорость. Последний дрожащий момент – и оно замерло. — Я ведь предупреждал. — Нет! — закричала Даниэла. — Апорт! Сердце рванулось вперед вместе с телом. Кольцо в тот же миг оказалось в ее ладони, и не оглядываясь, она сорвалась с места. Но не успела уйти далеко. Короткий звук щелчка настиг ее. Мир на мгновение распался на фрагменты, и ее тело будто ударило невидимой стеной. Ноги подкосились, и она тяжело упала на колени, вскрикнув от боли. Пальцы скользнули по голой коже шеи. Баркк… — Ты… Почему ты не исчезла? — сзади раздался голос Феликса. Это привело ее в чувства. Силы талисманов все еще не действовали на нее. Еще не все кончено. Даниэла спрятала кольцо от лунного света и поднялась на ноги. Метнулась вперед как можно быстрее. Ей просто нужно спрятаться. Если она использует Катаклизм, то может уничтожить Красную Луну. Тогда все вернутся и… Сильный удар в спину сбил ее с ног. Кольцо выпало из пальцев и ударилось о землю. Даниэла рухнула рядом. Камни поцарапали кожу, штаны порвались на коленях. Она прижалась животом к холодному асфальту и со стоном потянулась вперед, к кольцу. Феликс не спеша подошел к ней. Его тень легла на ее тело. Он наклонился и, небрежно перевернул ее за плечо, заставив взглянуть ему в глаза. — Да кто ты такая? — процедил он. — Я… я тебе не враг, — прошептала она. — Феликс… прошу, остановись. Если ты загадаешь желание, то уже ничего нельзя будет вернуть назад. Все будет кончено. Парень отвел взгляд. На его лице мелькнула боль. Легкая, почти неуловимая. — Ты не понимаешь. Я должен это сделать. Феликс наклонился и медленно поднял кольцо с земли. Надел сначала его, затем сережки. И побежал прочь. — Нет! Пожалуйста, стой! Девушка бросилась за ним, но ноги не слушались. Боль пронзила все тело. Она рухнула на колени, но продолжила ползти – из последних сил, на четвереньках, обдирая ладони о грубый камень. — Феликс! — ее голос сорвался, стал хриплым. — Не уходи! Но он даже не оглянулся. Его силуэт становился все меньше, пока не стал просто пятном на фоне ночного города. Слезы застилали глаза. Она поднялась. Как могла. Потому что не могла сдаться. Не сейчас… Воздух вдруг разрезал чей-то крик. В небе появилась огромная тень. Это оказалась Вайолет. — Вайолет! — сорвалось с губ девушки. — Ко мне! Вайолет резко спикировала вниз. Ее крылья подняли вихрь пыли. Когда она замерла рядом, Даниэла, шатаясь, забралась ей на спину. Пальцы крепко сжали фиолетовую шерстку. — Хорошая девочка, — она ласково погладила ее по голове. — А теперь вперед, за ним! Вайолет тут же взмыла в небо. С каждым взмахом они поднимались все выше, в погоню за Феликсом. Холодный ветер бил в лицо, и ее глаза заслезились. Но Даниэла не сводила взгляда с силуэта внизу. Они быстро сокращали расстояние. Феликс заметил, что его преследуют, и ускорился. — Феликс! — закричала Даниэла сквозь ветер. — Куда ты, черт возьми, идешь?! Думаешь, это все сойдет тебе с рук?! Остановись! Он не ответил. Только щелкнул пальцами. И тут же Вайолет издала глухой, надрывный вопль. Она исчезала прямо под Даниэлой. — НЕТ!!! Девушка стремительно полетела вниз. Земля быстро приближалась, и Даниэла зажмурилась, готовясь к столкновению. Но чьи-то руки подхватили ее прямо в воздухе. Она испуганно распахнула глаза и увидела перед собой лицо Феликса. Она вскинула кулаки и с яростью начала бить его в грудь. — Как ты мог?! — с гневом кричала она — Как ты мог убить ее?! Она ведь тоже сентимонстр! Такая же, как и ты! Как ты мог?! — Никого я не убивал, — произнес он глухо. — Просто позволил Красной Луне забрать ее на время. Удары стихли. Даниэла обессилено повисла в его руках, пытаясь отдышаться. — Ты… — прошептала она, хватая его за ворот. — Куда ты меня несешь? Он посмотрел на нее с бесстрастным выражением лица. — Ты ведь хотела узнать, куда я иду? Скоро увидишь. Феликс нес ее на руках быстро и уверенно, не говоря больше ни слова. Даниэла с трудом держалась, ее сердце все еще бешено колотилось, но она не отрывала взгляда от его лица, в котором невозможно было прочитать ни страха, ни вины, ни жалости. Вскоре перед ними выросло высокое здание, в котором отражалась Красная Луна. Феликс ускорился. Он оттолкнулся от земли с нечеловеческой легкостью и ловко запрыгнул внутрь через распахнутое окно. Створка скрипнула, впуская их внутрь. Они оказались в больничной палате. Свет луны окрасил всю комнату в красный. Они словно попали в чей-то кошмар. В палате стояла одна кровать. Обычная больничная койка с металлическими ограждениями по бокам, аккуратно застеленная простынями. Но внимание Даниэлы сразу приковала девушка, которая лежала на ней. Ее темные волосы мягкими кудрями рассыпались по подушке. Закрытые ресницы отбрасывали тонкие тени на щеки. Вокруг кровати стояли медицинские аппараты. Один из них – монитор сердечного ритма – редко пищал, выводя график на темный экран. Рядом – аппарат ИВЛ, соединенный с тонкой трубкой, идущей к маске на лице девушки. Другие провода и трубки тянулись к рукам, подключенным к капельнице и другим системам. — Бриджит… — Даниэла резко повернулась к Феликсу, словно наконец все стало на свои места: — Так все это… все, что ты сделал… это ради нее? — Да, — тихо ответил Феликс, подойдя к кровати. Он наклонился к девушке и убрал прядь с ее лица. Мысли спутались. Даниэла осторожно приблизилась к нему. — Но как же твой талисман? Он может помочь ей, и тогда… — Я уже пробовал, — отрезал он. Его пальцы сжались на металлическом ограждении кровати. — Что я только не пробовал… — талисман кота на его пальце слабо блеснул. — Это – мой последний шанс. Плагг, Тикки, — квами вылетели из уркашений. Их крошечные тела прижались друг к другу. — Явите себя. Комната озарилась сиянием. Квами взмыли в воздух и увеличились в размерах в несколько раз. Они больше не напоминали прежних себя. Их тела вытянулись, красный и зеленый цвета охватили их силуэты, а по бокам появились три пары длинных рук. Перед девушкой словно… возникли настоящие божества. — Гимми, яви себя. Под ногами Феликса вспыхнула древняя печать. Тикки и Плагг плавно потянулись друг к другу, и в момент соприкосновения их тела вспыхнули, слившись воедино. Ослепительный розовый свет вырвался наружу, поглотив все вокруг. Осталось лишь пустое пространство, залитое густым розовым светом, в котором проступали блестящие контуры мира, словно кто-то сделал набросок новой реальности на черном холсте. В центре этой эфемерной бездны возник Гимми. Он был огромен и почти невесом, как существо из снов. Пять глаз, сияющих ледяным голубым светом, смотрели прямо на них. Полупрозрачные крылья вибрировали, издавая почти неслышный, звенящий звук. — Я – Гимми, квами реальности. Я – все, что было, есть и будет! Даниэла попыталась прикоснуться к Феликсу, но невидимый щит оттолкнул ее назад. — Феликс! — она ударила по воздуху. — Остановись, пока не поздно! — Привет, человечек, — Гимми наклонился к Феликсу, проигнорировав шум. — Как твои дела? Интересно, какой сейчас год? — Я хочу загадать желание. Глаза Гимми сузились. — Ну вот, очередной недовольный. Вы, люди, всегда вызываете меня, только чтобы пожаловаться. И никогда, чтобы порадоваться, — Гимми разочарованно вздохнул. — Феликс! Парень обернулся к ней. Он аккуратно снял брошь павлина и положил на пол. Его костюм тут же исчез. Он остался в простой белой рубашке и черных брюках. Улыбнувшись, он наконец заговорил с ней: — Пожалуйста, позаботься о Дуусу. И передай, что я совсем не злюсь на нее, — Феликс вновь повернулся к Гимми. — Я хочу лишь одного – помочь ей, — он указал на Бриджит. — И готов пожертвовать всем, что у меня есть. Гимми подлетел к Бриджит и коснулся ее головы. Его другие руки сложились у подбородка, и он словно задумался. — Боюсь, мне понадобится больше жертв, чтобы восстановить равновесие. Феликс отшатнулся, как будто его ударили в грудь. — Что? Почему?! — Он ударил кулаком по щиту, отделявшему его от Гимми. На костяшках проступила кровь. — Может, вы не поняли меня? Я хочу… — Я прекрасно тебя понял, человечек. Но этот случай особенный, — он подлетел к Феликсу. — И твоей жизни будет недостаточно. На лице Феликса отразился настоящий шок. Его губы дрогнули, глаза заблестели от эмоций, которые он больше не мог сдерживать. — Ну что? — поторопил его Гимми. — Все еще хочешь загадать желание? — Н-нет… Нет, я не хочу… и не могу… — сквозь зубы, почти не слышно, он прошептал: — Развейся… Тело Гимми начало испаряться. Комната вернулась, тусклая и серая. Красный свет луны снова лег на стены. Плагг и Тикки появились в воздухе – опустошенные и грустные. Феликс взглянул на них – и волна ярости захлестнула его с головой. — Вы… ничтожества! — выкрикнул он с надрывом. — Бесполезные твари! Он резко сорвал украшения и изо всех сил метнул в стену. С глухим металлическим звуком они ударились о кафель и покатились к ногам Даниэлы. Затем Феликс рухнул на колени перед кроватью Бриджит. Уткнулся лбом в край простыни и взял ее руку в свои дрожащие пальцы. Зажал ее, будто боялся, что она в любой момент может исчезнуть… Окончательно. — Прости… — прошептал он. — Прости меня за все. Я… так и не смог тебя спасти. Даже отомстить… не смог… Грудь Даниэлы сжалась. Она вспомнила мадам Делон – добрую, милую женщину, которая помогла ей и позволила остаться у себя. И вот теперь, видя Бриджит, такую хрупкую, утыканную иголками и проводами… Она тоже знала, каково это – терять. Скорбь не оставляет ран – она разрывает тебя изнутри. Забирает по кусочку. И кажется, что никогда не станет легче. Она наклонилась и подняла с пола брошь, кольцо и серьги. Сперва она надела талисман павлина, и Красная Луна исчезла с неба – так, словно ее там никогда и не было. — Плагг, Тикки… — позвала она. Квами выпорхнули из камней чудес. Она отдала им украшения. — Вот, верните их своим хозяевам. Квами без слов кивнули и вылетели на улицу. На ее плечо тихо сел Баркк. Она погладила его за ушком. Он вяло улыбнулся. — Дуусу? — Даниэла тихо позвала ее, постучав по броше. Из нее тут же выпала квами, но девушка успела ее поймать. — Дуусу! С тобой все хорошо? — девушка нащупала в кармане угощения и протянула квами. Квами слабо кашлянула и откусила небольшой кусочек. — Он пытался… пытался снова и снова… — ее голос был очень тихим. — Создавал сентимонстров. Надеялся, что кто-нибудь сможет ей помочь… но никто… никто не мог. Даниэла сжала губы. Она подошла ближе к Феликсу. Тот не поднял голову. Его плечи лишь слегка вздрогнули. — Почему ты ничего не сказал? Ни мне… ни Адриану? — А что бы вы сделали? Что, Даниэла? — Может… нашли бы способ. Вместе, — она опустилась рядом. Феликс горько рассмеялся. Пустым, почти беззвучным смехом. — Я искал пять лет! И ничего… Все доктора просто разводили руками! Я думал, что талисман павлина точно поможет. А когда и Дуусу ничего не смогла сделать… Я решил загадать желание. Если бы только… жизни сентимонстра было достаточно, — он уткнулся лбом в руку Бриджит. — Думаешь, она бы обрадовалась, если бы узнала, что ты умер ради нее? — Не думаю, что она бы сильно расстроилась, — он посмотрел на Бриджит. — Ведь она стала такой из-за меня.

***

Впервые они встретились на девятом дне рождения Адриана. Каждое лето Феликс прилетал в Париж с мамой, и тот год не стал исключением. Они с кузеном всегда хорошо ладили. Любили играть в шахматы, разыгрывать родителей и слуг, меняясь одеждой. Время в особняке Агрестов было самым лучшим. Только рядом с кузеном он мог на мгновение сбросить маску и просто быть собой. Расслабиться и немного отдохнуть от бесконечных обязательств и отца, несмотря на то, что мужчина звонил ему почти каждый день. Проверял, не испортили ли его “наследника”. Это был жаркий солнечный день. Первое июля. Феликс только что вернулся из магазина, держа под мышкой тщательно выбранный подарок – игру, о которой кузен давно мечтал. Переступив порог столовой, он заметил Хлою Буржуа, которую Адриан считал своей лучшей подругой, и рядом с ней – незнакомую девочку. Тогда это показалось ему абсурдом. Он сразу решил, что Хлоя просто “играется” с этой девочкой, как с новой куклой, и забудет о ней через день-другой. Он даже не поздоровался с ней – молча отдал подарок Адриану и направился к себе. Кузен знал, что ему не нравится компания Хлои, поэтому не обиделся. Лишь попросил спуститься позже, чтобы поесть торт. Через пару часов он выполнил просьбу. И не пожалел, потому что торт был и правда очень вкусным – легкий, с ярким малиновым вкусом, украшенный изящными завитками крема. Как выяснилось, его сделали по особому заказу в новой семейной пекарне. Феликс редко ел сладкое. По словам отца, он сначала должен был заслужить его: отличной учебой или первым местом на очередном соревновании. Из-за этого Феликс и вовсе возненавидел все сладкое позже. Но в тот день… он правда наслаждался тем куском торта. Когда все доели, Адриан вдруг попросил его показать какой-то фокус. Феликс не стал противиться и сделал быстрый трюк с колодой карт, который увидел еще год назад. Всем понравилось. Особенно Бриджит – так звали ту девочку. Она громко похлопала ему и попросила научить ее, как его делать. Феликс по просьбе мамы старался быть вежливым и коротко объяснил ей трюк. Ее глаза заблестели от восторга. Его почему-то очень это раздражало. Ее напускное дружелюбие, простота, глупая улыбка. То, что она общалась с Хлоей. Когда она радостно поблагодарила его, он лишь холодно кивнул и, воспользовавшись моментом, скрылся в своей комнате. Не вспоминал о ней до их следующей встречи. Не успела пройти неделя, как он снова увидел ее. Хлоя пришла к Адриану и притащила ее с собой. Повсюда водила с собой, словно любимую собачку. Мама не заставила его играть с ними, так что он заперся в спальне. Но даже сквозь стены особняка слышался смех, визги и музыка. На обеде, однако, они с этой девочкой сидели рядом. И она, конечно же, снова завела разговор: — Знаешь, я тренировалась все выходные и научилась тому фокусу, — на ее лице появилась та же глупая улыбка, как в тот день. — Спасибо тебе. Феликс не сразу понял, о чем она. Просто кивнул ей и продолжил есть. Больше она с ним не говорила. Через пару дней к нему в комнату постучался Адриан. Он хотел поиграть в какую-то игру, но забыл правила и попросил Феликса объяснить их еще раз. Феликс подавил раздражение и пошел с Адрианом. И у него снова сидела та девочка и Хлоя. Мальчик тут же пожалел, что согласился. К его разочарованию, простого объяснения оказалось недостаточно. Ему пришлось присоединиться к их игре, и в итоге он провел с ними несколько часов. Он бы соврал, если бы сказал, что ему было скучно. Все же это была одна из его любимых игр – стратегическая, с множеством нюансов. Он поймал себя на том, что всерьез увлекся и с интересом наблюдает за решениями игроков. Та девочка играла с неожиданным терпением, стараясь понять суть. И почти не болтала. Хлоя, как обычно, все портила: то жаловалась, что правила слишком сложные, то просила заняться чем-то еще. Феликс уже почти вспылил, но Бриджит спокойно и терпеливо помогла подруге. Они заканчивали очередную партию, когда позади них раздался щелчок камеры. В дверях с фотоаппаратом стояла его мама и виновато улыбалась. — Ма-а-ам, — протянул парень с недовольной гримасой. — Извини-извини, не хотела мешать. Просто вы такие милые. Скажи ведь, Эмили? Ее сестра стояла рядом. В зеленых глазах теплилась усталость. Она слегка кивнула, поправляя шаль, сползшую с плеч. Феликс украдкой взглянул на кузена. Тот тепло улыбнулся в ответ, так, будто все хорошо. Однако Феликс знал: с каждым годом она слабела. Но Адриан ярко улыбался, не смотря на то, что состояние его мамы совсем не улучшалось. Феликс сжал ладони под столом. Воспоминания о собственном отце, суровом и всегда недовольном, нахлынули, как прилив. Он постоянно ходил с тростью, часто кашлял и винил в этом “сына” и Амели, которая не могла подарить ему настоящего ребенка. Которого нельзя контролировать с помощью одного маленького перстня. Который не отнял его будущее… — Давайте, скажите сы-ы-р. Его мама подошла к ним и сфотографировала еще раз. Они о чем-то поговорили с няней Хлои и ушли. Феликсу расхотелось играть. Он извинился перед Адрианом и вернулся к себе. Спустя пару минут раздался стук в дверь, и он с неохотой открыл ее. За ней стояла Бриджит. — Тебе что-то нужно? — без особого интереса спросил он. — Мы хотим посмотреть мультик. Не хочешь с нами? Феликс поднял одну бровь и усмехнулся. Что с ней? Она серьезно не понимает, что он специально избегает их с Хлоей? — Нет. Я занят. — Чем? — не отставала она. — Просто чит… Эй! Девочка бесцеремонно прошла мимо него. Ее внимание привлекла шахматная доска с незавершенной партией. — Ты играешь? Я тоже люблю, — она улыбнулась и ненадолго задумалась. — Кажется, у черных дела идут не очень хорошо. Феликс фыркнул и скрестил руки на груди. — Ты вообще понимаешь, о чем говоришь? — Конечно, — она даже не моргнула. — У черных ладья не прикрыта, и если белые пойдут конем на f6, то черному королю – хана. Шах и мат через два хода. Феликс резко шагнул вперед. — Что?! Он наклонился над доской, внимательно изучая расстановку, и... почувствовал, как внутри закипает раздражение. Девочка была права. И как он сам вчера этого не заметил? Он выпрямился, взгляд стал холоднее. — Кхм, думаю, тебе уже пора. Она надула губы, но согласилась: — Ладно-ладно, — она развернулась, сделала шаг, но вдруг остановилась. — Ой, подожди… у тебя что-то за ухом. Феликс машинально отдернул голову, но она уже осторожно достала оттуда серебряную монету. — Вот, — девочка протянула ее ему с мягкой, почти озорной улыбкой. — На удачу. Он остолбенел, не зная, как реагировать на такой банальный фокус. И ничего не сказал. Только сжал монету пальцами, и посмотрел в спину уходящей девочки. Это была их последняя встреча в том году. Иногда Феликс вспоминал о ней, когда на глаза попадалась монета, которую он почему-то сохранил. Порой крутил ее между пальцев, наблюдая, как она поблескивает в свете лампы. В следующем июне, когда они с мамой вновь прилетели в Париж на каникулы, он снова увидел ее. И хоть прошло меньше года, она изменилась – но не настолько, чтобы он не узнал ее сразу. Ее кудрявые волосы стали длиннее, и теперь она собирала их в высокий небрежный хвост. Она выросла и – к его возмущению – стала выше него на добрых пару сантиметров. Он мог поклясться, что видел, как она с самодовольной улыбкой иногда смотрит на него сверху вниз. И бесился от этого еще больше. Где-то в середине лета он все же предложил ей сыграть одну партию в шахматы. Он заметно улучшил свои навыки и был уверен, что с легкостью победит. Он хотел увидеть разочарование на ее лице, когда она проиграет. Ему нужно было это – как доказательство, что он – лучше. Поэтому они сели у Адриана в комнате. Хлоя сидела на диване и наблюдала за ними, едва скрывая скуку. В начале все шло хорошо. Он быстро захватил преимущество, лишил ее коня и слона, обезопасил короля и замкнул поле. Все шло прекрасно. Но внезапно – сильный, точный ход. Она обошла его ферзя, пробралась к его линии защиты и… поставила мат. Феликс уставился на доску. Кузен в восторге воскликнул, похвалив Бриджит. Хлоя, склонив голову набок, гаденько рассмеялась: — Вот это поворот. Наш гений продул! Феликс почти не слышал их. Внутри него нарастала волна ярости и стыда. Он проиграл. Проиграл ей. Он, Феликс Фатом, который превосходил ее во всем: в учебе, в происхождении, в воспитании, в манерах… Так глупо проиграл. Он пытался найти этому логическое объяснение. Дело только в том, что она на пару лет старше него? Или она в тайне тренировалась все это время, как и он? Ей просто повезло? Но все это звучало как оправдания, а он терпеть не мог оправданий. Феликс поставил себе цель: выиграть у нее хотя бы раз. Доказать, что он лучше подруги Хлои. Что это была просто ошибка. В итоге они играли в шахматы каждый раз, когда Хлоя приходила к ним в гости. Они провели за шахматной доской все лето, но он так и не смог выиграть. Ему пришлось вернуться в Лондон ни с чем. А когда он встретился с отцом, то осознал, что не успел прочитать книги, о которых тот ему говорил. И его наказали. Ноги болели всю неделю. Мама в тайне приносила ему заживляющую мазь. В итоге он пропустил начало учебы. И во всем винил ту девочку. Бриджит. Он навсегда запомнил ее имя в тот день. И поклялся, что больше не позволит ей унизить его. Целый год он учился с маниакальной сосредоточенностью. С утра – школа. После – скрипка, домашняя работа. Потом – книги о стратегии, дебютах, блицах, видео с профессиональными матчами. Он отдал все свое свободное время подготовке. И не зря. Они встретились летом того же года, вновь на дне рождении Адриана. Бриджит подарила кузену самодельную рамку для фотографий, в которую тот потом вставил их с мамой снимок, а Хлоя дала какую-то очень дорогую игрушку. Праздник прошел хорошо. Адриану понравился торт, подарки и фокусы Феликса, который тот выучил специально для него. Феликс очень хотел сыграть с Бриджит. У него буквально чесались руки от предвкушения. Но он контролировал себя из-за отца, который прилетел к ним за несколько дней до этого. У него была деловая встреча в Париже, и Габриэль Агрест любезно предложил ему остаться в особняке. У них с отцом были натянутые отношения, но они упорно делали вид, что между ними все в порядке. После торта Феликс собирался пойти за Адрианом и остальными, когда твердая рука отца легла ему на плечо. — Эта подруга Хлои… Не разговаривай с ней лишний раз. Слышал, она росла в неполной семье… Да еще и мать работает за какие-то гроши. Жалкое созданье. Это была не просьба – приказ. Холодный перстень болезненно впился в кожу. Поэтому Феликс послушался. В тот же день он убрал любимые шахматы обратно в чемодан. Говорил с Бриджит, только если она первая обращалась к нему. Смотрел на нее, если того требовала ситуация. Через несколько дней его отец уехал. Однако Феликс не почувствовал ни облегчения, ни радости. Только пустоту… и злость. Он выместил все на комнате: сбросил книги с полок, разорвал подушку, сорвал простыни с кровати, разбросал тетради. А потом, час спустя, убрал все до последней пылинки. Чтобы никто не заметил, даже мама. Он мог целыми днями не выходить из своей комнаты, даже чтобы поесть или поиграть с Адрианом. Так продолжалось две недели, пока к нему в дверь не постучалась Бриджит. Феликс совершенно не ожидал ее увидеть. К тому же Хлоя не планировала приходить к ним в тот день. — Привет! Я… пришла одна. Твоя мама впустила меня, — она неловко кашлянула. — Можно? Он открыл дверь, и Бриджит зашла в его комнату. Она с интересом осмотрела его комнату: пробежалась взглядом по полкам с книгами, окну с белыми занавесками и остановилась на столике у стены, где они обычно играли в шахматы. Сердце Феликса предательски сжалось. — Что ты здесь делаешь? Бриджит присела на край кровати и нервно перебирала пальцами фенечку на тонком запястье. — Просто… хотела поговорить, — она посмотрела ему в глаза. — Твой отец… Он что-то сказал тебе про меня в день рождения Адриана? Феликс облокотился о дверь. Старался выглядеть спокойным. — С чего ты взяла? — Ты начал избегать меня, — еле слышно произнесла она. — Я всегда избегал вас, — холодно сказал он. — Нет, не всегда, — ее брови сошлись на переносице. Она тяжело вздохнула. — Ха… Значит, я была права. Ну, в этом нет ничего удивительного, — девочка пожала плечами. — Мама Хлои тоже недолюбливает меня. И это еще мягко сказано… Феликс отвернулся от нее. Если бы отец не имел над ним столько власти… То он бы рассказал ей правду. Но он не может. Наверняка он теперь выглядит для нее обычным папиным сынком. Жалким дураком, не способным сказать “нет”... Может, это даже к лучшему. Пусть она разочаруется в нем. Тогда у него станет больше свободного времени. Он найдет ему более полезное применения. Как того и хотел отец… — Зато твоя мама была ко мне очень добра. Она даже разрешила приходить сюда, когда я захочу, — она широко улыбнулась. — Ой, чуть не забыла! — она сняла с плеч небольшой рюкзак и достала оттуда самую дешевую доску для шахмат. — Сыграем? Я весь год этого ждала! Бриджит подошла к их столику и уверенно начала расставлять шахматные фигуры по полям. Феликс застыл на месте. — Ты… все равно хочешь общаться со мной? Бриджит громко рассмеялась и подошла к нему. — Конечно! Какая мне разница, что твой отец думает обо мне? Главное – чего хочешь ты, — она вложила ему в руку белую пешку. — Так что? Или я тебе тоже противна? — Н-нет, — он прошел мимо нее, чтобы она не заметила его покрасневшее лицо. Сел на один из стульев, подвинул пешку и позвал ее: — Ты идешь или как? Сама ведь предложила! Бриджит легкой походкой подошла ко второму стулу и с довольной улыбкой сделала ход после него. Спустя пару часов их партия закончилась. И победа была за ним. Он поставил мат и, не скрывая ожидания, взглянул на Бриджит. Увидел ее широкую улыбку. И его это ни капли не расстроило. Даже наоборот – обрадовало. — Ах, было так весело! — воскликнула она, подпрыгивая на месте. — Давай еще одну? С тех пор Бриджит стала частым гостем в особняке Агрестов. Они проводили много времени вместе. Играли в шахматы, вдвоем или с Адрианом. Читали книги, которые приносила Бриджит. Порой слушали музыку. Время, которое он проводил у кузена, стало еще лучше. А возвращаться в Лондон стало еще тяжелее. Ведь он весь год ждал лета. Своих самых насыщенных и веселых дней в году. Ждал встречи с Бриджит. Феликс осознал, что считает ее больше, чем просто другом, после двенадцатого дня рождения. Это произошло на заднем дворе, рядом с бассейном, который выкопали там по просьбе Эмили. В тот день к ним снова пришла Хлоя. Адриан играл с подругой в воде, а они с Бриджит лежали в тени на шезлонгах и читали одну книгу. Их оголенные плечи слегка соприкасались, когда девочка перелистывала страницу. — Бриджит, ну поплавай со мной хотя бы чуть-чуть! К ним подбежала Хлоя. Капли воды с ее волос упали на страницы, и Феликс раздраженно закрыл книгу, чтобы она полностью не промокла. — Хлоя, я бы с радостью, но ты же знаешь. Я не умею плавать, — мягко сказала Бриджит. — Ой, просто окунись разок и все! В этом нет ничего страшного! — блондинка обиженно надула губы. — Я не хочу. Извини, Хлоя. Мне и тут хорошо, — она метнула взгляд в сторону Феликса. Он улыбнулся ей в ответ. — Хлоя! Смотри! Горилла надул нам круги! — закричал Адриан сзади. — О-о-о! Дай мне один! Хлоя тут же сорвалась с места и убежала к нему, наконец оставив их в покое. Феликс брезгливо фыркнул ей вслед и вновь уткнулся в книгу. Спустя какое-то время он заметил, что рука Бриджит лежит на странице и мешает пролистнуть дальше. Он хотел попросить поднять ее, когда увидел, что девочка заснула. Ее глаза были закрыты, пушистые ресницы слегка дрожали, будто ей что-то снилось. Теплый ветер чуть растрепал ее каштановые кудри, пара прядей прилипли ко лбу. Губы были приоткрыты, дыхание ровное, почти неслышное. Его взгляд медленно вернулся к ее руке – открытая ладонь, тонкие пальцы. Что-то в ней завораживало, не отпускало его. Он аккуратно, почти не дыша, коснулся ее кожи. Его пальцы прочертили ровную полосу – от сгиба запястья до самой ладони. Там он остановился на ее длинной линии жизни и нащупал крохотный шрам. Бледный, едва заметный. Феликс замер, чувствуя, как внутри что-то зашумело. Он понял – это было его собственное сердце, которое могло в любую секунду выпрыгнуть из груди. — Хи-хи, — Бриджит тихо рассмеялась. — Щекотно! Феликс вздрогнул и тут же отдернул руку. Бриджит сонно разомкнула веки и, щурясь от яркого солнца, огляделась по сторонам. — Где все? — Пошли есть мороженое, — коротко бросил он, стараясь казаться безразличным, хотя в груди все еще эхом отдавался ее смех. — Ммм… — она сонно потянулась, снова прикрыла глаза и, устроившись поудобнее, пробормотала: — Разбуди, когда вернутся… пожалуйста. Он больше не смог прочитать ни слова. Строки перед глазами расплывались, буквы теряли смысл, потому что весь его разум сосредоточился на ней – на ее дыхании, на том, как ее волосы от ветра цеплялись за щеки. Он просто сидел рядом, стараясь не шелохнуться, не нарушить это хрупкое мгновение. А когда Хлоя и Адриан вернулись с мороженым, он выполнил ее просьбу – мягко окликнул ее по имени. Но внутри него все уже изменилось. Он понял это в тот же вечер, когда остался один в комнате, глядя в окно, где солнце медленно опускалось за горизонт. Тепло ее руки все еще оставалось на его пальцах. Это было нечто большее, чем дружба, и уж точно не просто симпатия. Это было то самое чувство, о котором Бриджит с восторгом рассказывала, читая вслух страницы любимых книг. То, что Феликс до этого считал слабостью. Это была любовь. Сладкая, пугающая, нежеланная – но неотвратимая. Он чувствовал, как это чувство распускается внутри. Но, как всегда, сделал то, что умел лучше всего – спрятал его. Глубоко, подальше ото всех, даже от собственных мыслей. И надел на себя свою лучшую маску – равнодушного, холодного человека, которому все безразлично. Она треснула лишь на мгновение, в их последнюю встречу перед тем, как Феликс улетел в Лондон. Бриджит показала ему свой новый телефон и предложила обменяться номерами, чтобы общаться на расстоянии. Он просто не смог ей отказать. Ее лицо просияло. — Я напишу тебе первой! — пообещала она, понимая, что сам он этого сделать не в силах. Феликс с нетерпением ждал ее сообщения и не сдержал смеха, когда оно пришло: вместо простого "привет" – ее селфи с недовольной Хлоей на фоне и подписью "Чей-то папочка не купил сумку от Шеналь". Они переписывались каждый день. Он старался отвечать ей сразу же. Находил время на переменах и перерывах между учебой. Мама не имела ничего против – наоборот радовалась за него. Ведь у него наконец-то появился настоящий друг. Но счастье длилось недолго. Отец заметил, что Феликс почти не выпускает телефон из рук. Попросил показать ему, что там такого интересного. Если бы Феликс был обычным ребенком, он бы отказал или успел бы стереть переписку. Но он не был обычным. Это был приказ. И он подчинился. На экране отец прочитал несколько сообщений. Потом медленно положил телефон на стол и... ударил по нему тростью. Один раз. Второй. Устройство треснуло, рассыпаясь прямо у него на глазах. Мужчина устроил настоящий скандал. Обвинил Амели в слабости, в потакании сыну, в том, что она “потеряла контроль”. Объявил Феликсу домашний арест – вплоть до экзаменов. Запрет на отдых, прогулки, даже музыку. Они прилетели к Агрестам только первого июля – на день рождения Адриана. И второго числа должны были вернуться в Лондон. Феликс искал ее среди толпы гостей. Но Адриан быстро дал понять, что это бесполезно: — Бриджит не придет сегодня. Мой отец… запретил ей появляться в нашем доме, — виновато признался он. — Извини, Феликс. Не знаю, что на него нашло. Феликс почувствовал, как все внутри сжалось, будто невидимая рука сдавила его грудь. К ним подошла Хлоя. Она что-то щебетала, не замечая, как лицо Феликса теряет краски. Но он ее уже не слышал. Просто шагнул в сторону, оставляя их позади. Протиснулся сквозь людей, которых не знал и знать не хотел, толкнул дочь мадам Цуруги, уперся плечом в сына продюсера с известного телеканала. И оказался на заднем дворе, где наконец позволил дать волю эмоциям. Феликс почти бегом направился к бассейну и упал перед ним на колени. Ладонями оперся о холодный камень и наклонился над гладью. В чистой воде отразилось его лицо. Бледное. Жалкое. Он долго смотрел на него, не мигая, как будто пытался понять, кто перед ним. Отвращение к себе накрыло его с головой. К своей слабости. К своей трусости. Он ударил кулаком по краю бассейна. Вода дрогнула, лицо распалось на искаженные куски. Внутри все будто оборвалось. Оттого, что Феликс мог больше никогда не увидеть ее. Она, наверное, уже давно вычеркнула его из своей жизни – ведь он так внезапно перестал отвечать ей. Она простила его однажды, но на второй шанс он не рассчитывал. Не после всего, что произошло. Феликс закрыл глаза. В голове зазвучал ее смех. Отрывки шахматных партий. Ее голос, читающий вслух из книги… И вдруг – щелчок. Двери на задний двор распахнулись. Феликс резко обернулся, сердце в груди подпрыгнуло. Из дома вышла девушка в легком белом платье. Она осторожно осмотрелась, будто искала кого-то. Встретившись взглядом с Феликсом, она вдруг стянула светлый парик, и ее густые каштановые кудри рассыпались по плечам. — Феликс! — она бросилась к нему и без колебаний обвила своими руками, прижалась всем телом, будто хотела убедиться, что он действительно здесь. Взволнованно осмотрела его лицо. — Ты хорошо себя чувствуешь? Почему ты здесь, а не внутри, с остальными? Он не ответил. Вместо слов просто притянул ее ближе, заключил в объятия, так крепко, будто боялся, что она растворится в воздухе. Его подбородок уткнулся в ее плечо. Пальцы судорожно сжались на ее спине. Бриджит растерялась, но не отпрянула. Напротив – нежно провела ладонью по его волосам. — Все нормально, не переживай, — ласково проговорила она. — Я с тобой. Ты не один… Ш-ш-ш, все будет в порядке. Феликс уткнулся носом в ее волосы, и его тело вскоре перестало дрожать. Он расслабил руки и отсранился от Бриджит. На ее губах была слабая улыбка. В уголках глаз блестели слезы. — Я… Как ты сюда попала? Бриджит отмахнулась. — Долгая история. Лучше скажи, как ты? Что произошло? Феликс кратко объяснил, что отец обнаружил их переписку. Щеки Бриджит покрылись красными пятнами. — Как он мог? Какой же он… — было видно, что она еле сдерживается, чтобы не выругаться. Это заставило блондина улыбнуться. — Ага. Но могло быть и хуже. Я еще легко отделался. — А что в этом хорошего?! Сколько ты еще намерен терпеть это? Неужели твоя мама совсем ничего не может сделать? — Она пыталась… — он помрачнел, вспоминая об этом. — Это ничего не изменило. — Но… — У нас нет другого выбора, Бриджит, — он перебил ее, покачав головой. — Поверь. Я бы тоже хотел, чтобы все было по-другому... — Ну нет! — она выпрямилась и встала на краю бассейна. — Я этого так не оставлю! — Бриджит… Феликс хотел сказать что-то еще, но его перебила резкая вибрация старого кнопочного телефона, который годился только для звонков. На экране высветился номер отца. Кадык мальчика дернулся. — Ответь ему, — прошептала Бриджит, взяв его за руку. — Я буду рядом. Хорошо? Феликс нервно кивнул и с усилием нажал кнопку “принять”. — Ало… — Где ты? Бриджит инстинктивно подалась ближе, стараясь различить голос по ту сторону телефона. — У Агрестов. — Габриэль сказал, что ты внезапно убежал куда-то. Как это понимать? — Я… мне стало плохо. Я скоро вер… — Опять эти жалкие оправдания. Я уже устал их слышать… — он громко закашлял. — Я тебя предупреждал, Феликс. Еще хотя бы одна ошибка – и ты больше никогда не увидишься с ними. Ты меня плохо понял? — Н-нет, отец. Я просто… — Довольно! Мелкий, неблагодарный ублюдок. Либо ты сейчас же возвращаешься, либо я… Бриджит резко вырвала трубку у Феликса и приложила к своему уху. — Никуда он не вернется! — громко закричала она. — Бриджит, нет, отдай! — прошипел Феликс, бросаясь к ней, но она ловко увернулась. — Он не хочет, понятно вам?! И он не должен делать этого, только потому, что вы так сказали! Как вы можете говорить с ним так?! Он ваш сын, а не какой-то монстр! У него тоже есть чувства! Ему тоже может быть больно и страшно! — ее голос дрожал, но она не останавливалась. — И я презираю вас за то, что вы этого не понимаете! Не понимаете, как сильно вам с ним повезло! Он добрый, умный и вы не заслуживаете такого сына, как он! Обещаю… Я сделаю все, чтобы освободить его от вас и ваших мерзких приказов! Ее палец решительно нажал на кнопку «отбой». Она тяжело дышала, лицо пылало, а в глазах стояли слезы. Дрожащими руками Бриджит вернула телефон Феликсу. — Я… Прости меня… Я не знаю, что на меня нашло… — ее взгляд забегал из стороны в сторону. — Не извиняйся, — Феликс улыбнулся. — Ты сказала то, на что мне никогда бы не хватило духу. Спасибо. Бриджит неловко заправила прядь волос за ухо. Феликс осторожно взял ее за руку. Бриджит не отдернула ее. Несильно сжала ее и тихо рассмеялась. Феликс подхватил ее смех. Они бы так и стояли напротив друг друга, если бы его телефон не завибрировал вновь. Он поднял его, чтобы ответить на звонок, когда Бриджит накрыла его второй рукой. — Нет, не надо… Феликс аккуратно убрал ее руку. — Я должен. Бриджит поджала губы и все же сдалась. — Ты разочаровал меня, Феликс, — холодным тоном начал отец. — Мне стоило понять еще двенадцать лет назад, что ты никогда не оправдаешь мои ожидания, — в трубке послышался надсадный, рвущий кашель. Феликс крепче сжал телефон, но не проронил ни слова. — Это была последняя капля. Ты больше никогда в жизни не приблизишься к этой девке, тебе ясно?! И вдруг – движение. Рывок. Рука Феликса сама по себе дернулась в сторону. Он даже не успел осознать, что сделал. Раздался резкий всплеск. Бриджит исчезла из поля зрения – ее нога соскользнула с бортика бассейна. Феликс толкнул ее в воду. — Что это было? — резко спросил отец в трубке. — Что за звук? Внутри Феликса все оборвалось. Бриджит в панике взмахивала руками, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь. Она запрокинула голову вверх, и на мгновение из воды вынырнула ее маленькая ладонь. Феликс хотел прыгнуть к ней. Хотел схватить за руку и помочь выбраться. Но тело не слушалось его. — Отец, Бриджит, она… Я-я толкнул ее, и она упала в бассейн! — он с силой сжал телефон. — Она не умеет плавать! Я должен помочь ей! — Пф, ну и ладно. Пусть освежится немного, — мужчина глухо рассмеялся. — Н-нет, отец! Прошу, отмени приказ, иначе она… — Ты меня не слышал? — он перекричал сына. — С ней ничего не случится! Сейчас же иди в свою комнату! — Нет! Умоляю тебя! — Я сказал сейчас же! — его крик звоном отразился в голове Феликса. — И никому не вздумай говорить о том, что произошло. Связь оборвалась. Резкий писк резанул по нервам. Феликс медленно опустил руки вдоль тела, телефон выскользнул из пальцев и упал на плитку со слабым стуком. Мальчик направился к дому. За его спиной продолжались всплески воды. Крик Даниэлы разрезал воздух: — Феликс! Она звала его, но он так и не обернулся. Словно на автопилоте, он зашел внутрь. Протиснулся между гостями, не замечая музыки и голосов. Он закрыл за собой дверь спальни и подошел к окну. Отсюда задний двор был виден как на ладони. Бассейн отражал закатное небо, переливался бликами. Вода все еще дрожала в центре. Но Бриджит он не видел. Феликс вцепился руками в подоконник. Его ноги подкашивались. Внизу мелькнула фигура – охранник с криком бросился к краю бассейна. Кто-то позвал на помощь. Последнее, что он увидел – это как в воду ныряет чья-то тень. Потом все погасло. Комната пошатнулась, и он рухнул на пол.

***

Даниэла в шоке зажала рот руками. Она едва дышала, глядя на Феликса. Мысли метались в голове. В ней все смешалось: гнев, горечь и жалость. Гнев – на мужчину, который называл себя отцом Феликса, но в конечном счете сломал его. Горечь – оттого, что этот человек умер прежде, чем Феликс смог вернуть себе перстень с амоком и долгожданную свободу. И жалость. Острая, разъедающая – к девушке, что лежала перед ней. — Но Феликс… Ты ведь не контролировал себя тогда… Парень поднял глаза. По его щекам текли слезы. — Да. Но это ничего не меняет, — он сжал руку Бриджит. — Если бы я не был таким… то она бы никогда не оказалась здесь. Уже давно бы закончила школу, поступила в университет… Жила бы полной жизнь. Но я забрал ее. Забрал у нее все… И никогда не смогу вернуть. Даниэла хотела сказать ему что-то. Как-то успокоить. Но не смогла найти подходящих слов. А спустя пару секунд в комнату влетели Леди Баг и Кот Нуар. Супергерой тут же кинулся к ней. Заметил ссадины на ее теле, и его лицо исказилось от злости. — Хей, — девушка дотронулась до его скулы. — Со мной все хорошо. Это мелочи. Парень шумно выдохнул и повернулся к Феликсу, заслонив ее собой. Тогда он заметил Бриджит. — Кто это? Брови Даниэлы взмыли вверх. — Ты не помнишь? Феликс усмехнулся. — Габриэль заставил его забыть о ней еще пять лет назад. Откуда ему знать, кто это? — Ты украл наши талисманы, чтобы спасти ее? — предположила Леди Баг. — Да, — спокойно подтвердил Феликс. — Но это было бесполезно. Так что давайте, арестуйте меня… Или что вы там делаете в таких случаях. Мне все равно. — Сначала ты должен ответить на наши вопросы, — Кот Нуар вышел вперед. — Куда сбежала Лила? Ты раскрыл ей наши с Элой личности? Леди Баг в недоумении уставилась на напарника. Феликс хмыкнул. — Я что, похож на идиота? — Просто скажи: да или нет, — супергерой начал терять терпение. — Ха, нет… И я не знаю, куда она сбежала. — Я думала, вы заодно, — произнесла Даниэла. — Так ты все же предал ее? — Получается, что так. Если вы не разберетесь со мной, то скоро это сделает она. Отговорки про талисман павлина теперь не сработают. Но теперь мне все равно. Я сделал все, что хотел. Только… защитите мою маму. Кот Нуар сжал руки в кулаки. — Ты глупец, раз хочешь оставить тетю Амели одну. — Как будто у меня есть выбор! — вспылил парень. — Посмотри на меня? Что мне еще остается?! — Ты… — Хватит! — из броши Даниэлы вдруг вылетела Дуусу и замерла в воздухе перед лицом Феликса, раскинув лапки в сторону. Слезы ручьем текли из ее глаз. — Прекратите ругаться! Оставьте его в покое! — Дуусу, что ты творишь? — Даниэла потянулась к квами, но та увернулась от ее рук. — Защищаю его, разве не видно! Потому что больше некому! — Что? — Леди Баг растерянно подняла брови. — Но зачем? Он использовал тебя, Дуусу! Из-за него мы все чуть не исчезли! — Я знаю и не говорю, что он поступил правильно, — квами попыталась вытереть слезы. — Но я понимаю, почему он сделал это! А ты, Даниэла? — она посмотрела на бывшую хозяйку. — После того, как он рассказал тебе обо всем… Обо всем, через что прошел… Тебе его совсем не жаль? Взгляды всех присутствующих обратились на девушку. Она сглотнула тугой комок в горле. — Я… Даниэлу по-прежнему злилась на Феликса за то, что они не смогли остановить Лилу сегодня. Как можно простить того, кто сломал ее последнюю надежду? Кто предал, отвернулся от них? И все же… Она опустила глаза. Сердце тяжело стучало в груди. Она задала себе вопрос: “Что, если бы у нее была возможность вернуть семью?” Не просто увидеть, а действительно вернуть. Почувствовать тепло маминых рук, услышать смех сестры, обнять отца. Разве она бы не воспользовалась этим? Не сделала бы все возможное? Ответ сам возник в голове. Да. Да, черт возьми. Она бы сделала все, что в ее силах. Оттолкнула бы любого, кто стоял на пути. Она бы ослепла от надежды и причинила людям боль. Прямо как Феликс… Ее взгляд метнулся к Адриану. Он стоял рядом, чуть нахмурившись. Его скулы напряглись. Он напоминал натянутую струну. Ему тоже было больно. Феликс – его семья, один из немногих, кто у него остался. Ему не хотелось потерять и его. И Даниэла знала: Адриан простит Феликса, как простил ее после всего, что она сделала. Может, не сразу… Но когда-то это точно произойдет. Ведь он любит его. И Даниэла до сих пор сомневалась… правильное ли он сделал решение тогда, на крыше? Когда не оттолкнул ее и позволил остаться рядом. И как она должна поступить сейчас? Она посмотрела на Феликса и увидела в нем… себя. Он тоже был сломан. Тоже потерял дорогого человека. Тоже решился на отчаявшийся поступок, чтобы избавиться от чувства вины. Простить его значило полностью простить саму себя. Слова Адриана все еще звучали в голове. Отозвались теплом в груди. Но она до сих пор сомневалась в себе. В том, что она заслуживает этого. И все же сейчас, когда Феликс стоял перед ней вот так… Что-то внутри подсказало, что она готова. Что ей позволено отпустить прошлое. Она медленно шагнула вперед. Дуусу испуганно зажмурилась. — Я тоже сделала ошибку, — тихо начала она. — Но мне дали второй шанс, — она встретилась взглядами с Котом Нуаром и Леди Баг. Вновь посмотрела на Феликса. — Ты обманул нас и чуть все не разрушил, — продолжила она. — Но… ты сделал это не из злобы. А из-за боли… и страха. И я понимаю тебя. Она сняла брошь с талисманом павлина. Подержала в руке – секунду, две. Потом протянула Феликсу. — Это ТВОЙ второй шанс. Защити свою маму сам. Сделай правильный выбор, и помоги нам, — она выдержала паузу. — Не из чувства вины. А потому что хочешь этого сам. Пальцы Феликса дрогнули, когда он взял брошь. Леди Баг приблизилась к нему. Ее голос прозвучал твердо и серьезно: — Ты с нами? Без лжи. Без обмана. Поможешь нам остановить Лилу? Феликс встретился с ней взглядом. Его глаза горели надеждой и… решимостью. — Да. Я с вами. До самого конца. Леди Баг заключила его в объятия. Дуусу прижалась к его щеке, рыдая навзрыд. Кот Нуар игриво толкнул Даниэлу в плечо, и она ответила ему тем же. Когда супергероиня отпустила Феликса, он подошел к Даниэле и протянулу руку для рукопожатия. Девушка усмехнулась и оттолкнула ее. Затем привстала на носочки и сама обняла его. Феликс вздрогнул. Его руки аккуратно легли ей на спину. — Спасибо, — послышалось над ее ухом. Кот Нуар прочистил горло. Даниэла закатила глаза и притянула его к ним. Они втроем рассмеялись: громко и свободно.

***

Прошло несколько дней. Феликс почти не отходил от Бриджит и сидел рядом с ней, когда в комнату зашла Хлоя. Она не была похожа сама на себя. Вместо яркого макияжа – бледное лицо и размазанная тушь. Из одежды – самые простые штаны и блузка. Она подбежала к Бриджит и зарыдала. Сначала беззвучно, а потом громко, судорожно, с таким отчаянием, которое, казалось, вот-вот разорвет стены палаты. Когда волна слез отступила, она наконец заметила Феликса. Ее лицо исказилось гневом, и прежде чем он успел сказать хоть слово, она сорвалась на крик. Она накричала на него за то, что он скрыл случившееся от нее. Оказывается, мама сказала ей, будто мадам Делон сама уволилась, а Бриджит больше не хочет иметь с ней ничего общего. Хлоя поверила ей. И все эти годы жила с обидой на них. А теперь чувствовала себя разбитой. Хлоя не смогла сдержаться – подошла и резко ударила Феликса по щеке. И тут же развернулась, почти вылетела из палаты. Феликс не пошевелился. Проводил ее спокойным взглядом и развернулся обратно к Бриджит. Он понимал – девушке просто хотелось выместить на нем злость на саму себя. Не винил ее. Позавчера к Бриджит приходил Адриан. К нему постепенно возвращались потерянные воспоминания о еще одной подруге детства. Он был потерян и попросил Феликса рассказать о ней. Парень любезно выполнил его просьбу. Они проговорили несколько часов, пока его кузен не ушел. В тот день Феликс вернулся позже обычного и заснул лишь глубокой ночью. От этих мыслей его отвлек скрип двери. На пороге стояла мать Бриджит – мадам Делон. Феликс увидел время и осознал свою оплошность. С визита Хлои прошло несколько часов, и они случайно пересеклись. Женщина заметила букет свежих цветов на прикроватной тумбе. Ее губы тронула улыбка. — Спасибо, что принес их, Феликс. Уверена, они бы ей понравились. Она села рядом с ним и задала ему несколько вопросов. Спросила о жизни, учебе, маме. Выразила соболезнования по поводу смерти отца. Это была их первая встреча за последние пять лет. И он так и не смог посмотреть ей в глаза. Вскоре ей пришлось уйти. Она попрощалась с ним и искренне пожелала всего наилучшего. Феликс наконец смог расслабить пальцы, которые с болью впились в колени. Когда больничное время визита начало подходить к концу, Феликс поднялся со стула. Он еще мгновение постоял, глядя на Бриджит, а затем медленно снял с пальца свой перстень. Семейную реликвию его отца. Он аккуратно взял ее неподвижную руку и надел его на палец. Оно было слишком большим и болталось. Будь она в сознании, то смахнула бы его одним движением. Он поднес палец с кольцом к губам и поцеловал. Вновь посмотрел на лицо Бриджит. — Я не прощаюсь. Сохрани его для меня. Хорошо? Она ничего не ответила. Феликс сжал ее руку напоследок и направился к выходу. Он переступил порог, когда услышал за спиной женский голос: — Стой. Парень замер. Не от удивления или шока. Он просто не мог пошевелиться. Словно… потерял контроль над своим телом. — Развернись. Он подчинился и увидел Серицин. Его перстень был зажат между ее пальцами. — Так вот, где был твой амок, — она зловеще улыбнулась. — Отлично… А теперь расскажи мне все, что тебе известно.