— Опять эти дети!

***

— Камило, — безумно красивый женский голос медленно растекается по комнате. Парень оборачивается, но никого не видит. — Я здесь, Камило, иди сюда, — он уже совсем рядом, заставляет прикрыть глаза, чтобы просто насладиться. — Иди ко мне, Камило, солнце мое, — его зазывают так заманчиво, так сладко, что хочется ещё. — Камило... — ну где же обладательница? — Камило... — это ощущение сносит крышу, где она? — Камило... — Камило... — КАМИЛО! — пронзительный визг разбивает вдребезги остатки той прекрасной атмосферы и она сыпется мелкими осколками на пол. — Камило, Камило, Камило, Ка-ми-ло! — парень чувствует хаотичные прикосновения к лицу и что-то тяжёлое на груди. — Камило! — ему поднимают левое веко и яркий свет обжигает зрачок. — Проснись, ты проспишь завтрак!       Парень в шоке вскакивает с глухим стуком. Стало сразу намного проще и воздух привычно потек в лёгкие. Юноша чуть потягивается и сладко зевает. — Эй! Ты уронил меня! — его утренний ритуал прерывают. Он перегибается через край кровати и видит распластавшуюся на полу Милку. — И тебе доброе утро, — наглая улыбка сбивает ее с толку, — Привыкай, если спать со мной в одной кровати, то только так.       Девочка закатывает глаза и скрещивает руки на груди, так и не поднявшись: — Ты ночью обнимал меня, — с прищуром констатирует она. — Да ну? Врешь ты плохо, — Камило спрыгивает с постели и проходит мимо ребенка к шкафу. — Если бы, — фыркает Милка, — Почему у меня тогда остался красный след на руке? Я не могла вылезти, ты меня зажал! — Ты с какой стати такой разговорчивой стала? Вчера из тебя звука было не вытянуть, — замечает он, но очень зря не заостряет внимание, потому что вдруг вспоминает, что ночью сам действительно прижал ее к себе. Но на то была причина: девочка, видимо, замёрзла, поэтому ее атаковала мелкая дрожь, а это не давало нормально спать. В любом случае, парень ни за что не сознается в том, что произошло. — Я вчера привыкала, — врёт она. На самом деле сегодня с утра она решила, что лучше бы прибавить себе годик, чтобы нормально разговаривать. Внешне разница особо не заметна, а вот нехватающий язык себе развязала. — Ладно, убедила, — сдался Камило, натягивая на себя через силу брюки. — Эй, отвернись, я голая! Милка прыскает и забирается обратно на кровать. Что она там не видела. А вот то, что он сказал о себе в женском роде очень даже позабавило. — Мирабель заходила? Или как ты тогда узнала о скором завтраке? — парень подходит к зеркалу и застёгивает все пуговицы, кроме двух верхних. А ещё заправляет рубашку. Не до конца. Он оставил левый край на выпуск, ну что за человек? — Ты не до конца заправился, — напоминает девочка, тыкая в него пальцем, лёжа на теплой постели. — Я знаю. — Так заправься. — Ой, ещё одна. Меня мама не заставила, ты можешь даже не пробовать, — ухмыляется своему отражению Камило и ныряет в привычное желтое пончо. — Посмотрим, — все, это был вызов. И Милка его приняла. — Посмотрим, — парень резко поворачивается к ней и перевоплощается в ребенка напротив, забавно пародируя. Всё ещё не привыкшая к этой способности, девочка сначала вздрагивает, но почти сразу смеётся. — Одевайся давай, тебя ждёт, — на месте Камило оказывается Мирабель, — Невероятное путешествие, — уже Антонио, — В один день нашей семьи, — Феликс, — Полное страшных опасностей, — теперь Пепа, — И множества добрых улыбок горожан, — а вот и Долорес, — А ещё работы, — слышится тихий "пик", свойственный его сестре, и парень возвращается обратно в свое тело. — Очень скучной и долгой работы, — он закатывает глаза и падает камнем на кровать лицом в подушку. Такому представлению стоило похлопать стоя, что, собственно, Милка и сделала, забравшись на его спину. — А умываться мы когда пойдем? — она присаживается на чужие лопатки и ложится спиной ему на голову, вытянув руки. — Сейчас пойдем, одевайся давай, говорю, — приглушённо отвечает ей копна кудряшек из под спины. Девочка, вздохнув, поднимается и в пару счастливых прыжков преодолевает кровать. Рядышком с вечера стояла корзинка с вещами, которые Камило заботливо бросил комом. Просто молодец. Награда "Супер папа" гарантирована. Мысленно давая ему пинок, Милка подцепляет пальчиком что-то сиреневое и вытягивает вверх. Это оказывается платье, очень даже милое, только... Жутко мятое. — О! Я помню, Мирабель такое носила. Там ещё ленточка должна быть на голову. Тоже фиолетовая, — говорит парень где-то сзади. — Сиреневая... — Какая разница... — Большая, — повязка очень скоро была найдена. — Ну? Одеваться будем? Или тебе помогать надо? — Камило тупо уставился на девочку, выгибая бровь. — Отвернись. — Ой, да что я там не видел, — бубнит он себе под нос и отворачивается на другой бок. Несколько минут ушло, чтобы разобраться где перед, а где зад, да и в принципе на платье было достаточно завязок, в которых можно было легко запутаться. — Ка... — тихо зовёт Милка и подходит к парню. Он поворачивается с немым вопросом на лице. — Завяжи, — она протягивает ему ленточку на голову и поворачивается голой спиной, потому что ещё и завязки, как специально, были сзади. — Э... Это что-то новенькое... У Антонио такого не было, — Камило рассеяно чешет затылок и откладывает ленту на кровать. Девочка чувствует, как по спине пробегаются мурашки от прикосновений теплых пальцев, а затем талию стягивает так, что желудок чуть не выпрыгивает через горло. — Больно-больно-больно, — взвыла Милка, поднимая голову. Парень сразу же расслабляет завязки: — Прости, я... Не специально... — он ещё с минуту пыхтит над платьем и наконец заканчивает, — Я вообще первый раз этим занимаюсь, мне простительно.       Камило смотрит на свое творение и желание скинуть ребенка родителям разгорается в его душе ярким пламенем. Ей не стоило пока знать, что на спине перепробованы все виды узлов, которые образовали один огромный. — А волосы?.. — тихо напоминает девочка. — Да, сейчас..       Ладно, волосы он завязывал Мирабель когда-то, так что хоть какой-то опыт, но был. — Готово. Умываться? — Да.

***

      Поход в ванную закончился небольшим потопом, парочкой подзатыльников от Долорес специально для Камило и ушибленной задницей специально для Милки. Потому что нечего было убегать от парня по мокрой плитке, отказываясь расчёсываться. Если на его голове пропуск данной махинации может остаться незамеченным, то на прямых волосах девочки было видно абсолютно все. — Ты будешь расчёсываться даже с больной жопой, я тебя не спрашиваю, — хмурится Камило, держа ее за завязки на платье, пока она всё ещё пыталась убежать, но предательски проскальзывала по воде. — Камило, следи за языком! — Долорес услышала их с коридора и не удержалась от замечания. — Она не слушается меня! — И не должна. — И не должна, — он передразнивает сестру и отпускает Милку, на голове которой был наведён идеальный порядок. С кухни приятно потянуло выпечкой. — Ты зальёшь меня слюнями, — жалуется девочка, наблюдая за парнем. — Я могу сделать это специально, хочешь? — он ухмыляется в ответ и поднимает ребенка на руки. Милка видит, как к ее щеке стремительно приближается чужой язык с намерением оставить след. — Фу! — она ладошкой отталкивает его лицо от себя, попадая в нос. — Ладно, ладно, я сделаю это потом, — Камило не скрывает громкого смеха и отпускает девочку на пол.

***

      Парень был готов задыхаться прекрасным ароматом свежей выпечки Джульетты каждый день. Он, в общем-то, был готов задыхаться запахом любой еды. — Садись и кушай, — приглашает Камило, хватая вилку. — Мне больно... — Милка топчется около стула и тихо подвывает под взгляды старших, полные смеха. Долорес уже рассказала об инциденте в ванной. — Ешь, говорю, давай, — повторяет он уже с забитым ртом. — Но мне больно, — снова ноют у него где-то под боком. — Сядь и ешь, — это начинало бесить. — Больно!        Парень не выдерживает и, зажав свою вилку зубами, отламывает кусочек лепешки и силой запихивает Милке в рот. Пока она не сообразила что происходит, он также быстро поднимает ее и усаживает на стул. Девочка в шоке смотрит на Камило, медленно пережёвывая то, что ей дали. — Больно тебе? — дразнит он, принимая ее облик. Милка в момент сводит брови к переносице и замахивается для несильного удара по плечу. — Все, ешь, потом поиграем, — парень резко разворачивает ребенка обратно к столу, не дав завершить начатое. С противоположной стороны побежали еле слышные смешки, но девочка решила не проверять кто это и стыдливо уткнулась в свою тарелку. Только сейчас она понимает, что от боли не осталось и следа. Та просто растворилась, как только Милка съела кусочек. Что это у них за лепешки такие?       Вскоре выяснилось, что вся еда в этом доме имеет особую силу исцеления. Вот почему семейство никогда не болеет и практически не устает. А Камило просто ленивый сам по себе. Джульетта прекрасно готовит, этого отрицать было невозможно, но такие красноречивые и роскошные комплименты она получала всё ещё только старшего племянника. Именно поэтому после завтрака девочка догнала где-то уже на кухне женщину и крепко обняла ее за ногу. Ну, потому что только до нее и доставала. — Спасибо большое, вы замечательная, — благодарит Милка и та ей тепло улыбается в ответ, поглаживая по голове. И узнает платье дочери, чему лишь тихо усмехается.

***

— У нас сейчас по расписанию день рождения какой-то... Э... Девочки. Не помню как ее зовут, сейчас вспомним, — кусая булочку, предупреждает Камило по дороге. Шли они по оживленным улицам городка, заворачивая каждые две минуты. — Ты работаешь клоуном? — так, невзначай интересуется Милка, держа его за левую руку, чтобы не потеряться. Парень чуть не подавился от такого заявления. — Нет, это так... Хобби. Вообще-то я просто иду на праздник к своей знакомой, — без задней мысли врёт он. — И даже не знаешь как ее зовут, — нагло подбивает его ложь девочка. — Ну все, отстань, у меня очень много знакомых, — Камило уже не знает куда деться и просто скидывает разговор. Да и Милка решила промолчать, мало ли что, вдруг это больная тема для него. — А почему я иду с тобой? Я же могла остаться дома. — Мама сказала, что пока ты здесь, ты будешь являться частью нашей семьи, а значит будешь помогать народу.       А вот тут девочка выпала. Она второй день находится с ними, а уже часть семьи. Широко его мама, конечно, мыслит. — И кто я вам всем тогда? — Не знаю как остальным, но мне ты сейчас как младшая сестра, у которой почему-то нет своей комнаты, — фыркает парень, — Кстати! А где твои родители? Думаю, они уже успели напугаться из-за того, что ты домой не вернулась. А если серьезно, то мне кажется, они уже перевернули весь город. Странно, что до нас не дошла новость о пропаже девочки. — У меня нет родителей, — да, Милка врёт, но это единственный вариант избежать миллиона вопросов. Не скажет же она, что живёт одна с пятнадцати лет, потому что её родственники смогли позволить купить ей небольшой домик. Да и она сама рвалась попробовать взрослую жизнь уже давно. — Ой, прости, тогда... С кем ты живёшь? — Я жила с тётей, но она не любит меня, — и это тоже наглая ложь, что пришла ей в голову только что. — И как ты оказалась вчера в кустах? — не унимался Камило. — Мы пошли гулять с ней первый раз и она ушла. Я побежала за ней, но не успела и потерялась...       Сложив в голове небольшой пазл, до парня дошла суть того, что на самом деле произошло по ее рассказу. Её бросили в лесу. Просто взяли и бросили. Наверное, единственный родственник просто отвернулся от неё. Это неприятно кольнуло сердце и Камило остановился. Он осторожно поднимает девочку на руки и смотрит ей в глаза. — Я, конечно, не знаю всех подробностей, но... Наша семья всегда... Слышишь? Всегда, в любой момент, в любое время суток будет рада тебе. И даже если все вокруг передумают, и Мирабель тоже, знаешь... Я буду рядом, если будет нужна помощь. Хоть я тебя и вижу второй день, но, — парень поджимает губы и чуть улыбается, — Ты классная, — он прижимает Милку к себе крепко-крепко, чтобы она прочувствовала всю его поддержку. Девочка же, уткнувшись в его плечо, уже проклинала себя за ложь. Стыд буквально стянул все органы и задавил сердце, что высыпалось на щеки яркой краской. Камило переживает сейчас за то, чего по сути нет. Очень хочется вырваться и рассказать всю правду, все, что есть на самом деле, но страх берет поводья в свои руки и не позволяет этого сделать. Мысли сбивает колокольный звон, оповещающий о времени. Одиннадцать утра. — Мы опаздываем, — просыпается парень, — Перебирайся на плечи. Милка с секунду размышляет и уже хочет отказаться, но ее прерывают. — Давай быстрее, у нас время, — и ей всё-таки приходится забраться на чужие плечи и ухватиться за голову, чтобы не навернуться назад.

***

      Имениннице доставалось абсолютно все внимание. Девочке исполнилось шесть и она так гордилась собой, что скрывать это не получалось никак. Милка сидела за столом в самом дальнем углу и что-то жевала. Камило же действительно выступал в роли клоуна и постоянно крутился у этой Сары (имя она прочитала на праздничном плакате). К парню претензий не было — он выполнял свою работу, а именно развлекал детей. А вот виновница торжества ей не понравилась сразу. Во-первых, вела она себя больно высокомерно по отношению не только к сверстникам, но и к старшим. Все ей принеси, подай и не мешайся под ногами. Во-вторых, постоянно приставала ко всем. Это осталось бы без внимания, если бы в списке этих людей в первой строке, заглавными красными буквами, на самом первом месте не числился Камило. Ну ни на секунду от него не отходила, все ей что-то надо было от него. Да ещё так высокомерно поглядывала на гостей, когда он как-то ей помогал. Хотелось показать, что парень — не её собственность. Но Милка продолжала сидеть в уголке и вливать в себя второй стакан сока. Ну, хоть поела бесплатно. Девушка в теле ребенка прекрасно понимала, что Сара ещё маленькая, но ее просто поражало такое количество наглости в этом человеке. Ну и в ней совсем немножко заиграла ревность, что Милка отрицала до последнего. Какая ревность? Она знает его второй день. — А вот когда я вырасту, я выйду за него замуж, — доносится до нее голос именинницы. Терпение лопается с пронзительным звуком внутри, Милка соскакивает на пол и идёт к Саре. Она взглядом выискивает желтое пончо и убеждается в том, что парень достаточно далеко, чтобы не услышать и не увидеть ее. — Не выйдешь, — Милка скрещивает руки на груди и под удивлённые взгляды других девочек нагло усмехается. Саре это явно не понравилось. — Ты кто вообще такая? Выйду, он меня любит, — та задирает голову и фыркает. — Кто сказал? Он тебя даже не знает! — А тебе какое дело? Влюбилась? — в этих словах была логика, но девушка на эмоциях это пропустила мимо ушей, — Ты ещё малявка. Сколько тебе? Два? Ты пока вырастешь, у нас с ним уже дети будут. — Да если ты узнаешь сколько мне лет, сразу поймешь, что я вырасту быстрее. — Даже если так, ты с ним даже не общаешься. — Я с ним живу! — Ну конечно, так я и поверила тебе. Малявка. Камило мой. — Не твой! — Нет, мой! — Нет! — Да! — Девочки, не ссорьтесь, помада у меня, — стоит ли говорить, что парень в облике другого ребенка подслушивал ровно с упоминания своего имени? Сара бросается к его ноге и прижимается. — Что у вас случилось? — Через несколько лет мы с тобой поженимся, — девочка опережает соперницу и виснет на нем. Камило слегка пошатнулся. Как-то он не ожидал такой причины ссоры, но теперь было интересно услышать мнение Милки. — Не поженитесь! — Поженимся! — Нет! — Девочки, а меня кто-нибудь спросил? — Нет! — хором кричат обе, сердито уставившись на парня. — Хорошо, может оставим этот вопрос до того момента, как вы вырастете? Вот тогда и решим на ком я женюсь, — Камило с улыбкой превращается в себя же, только лет пяти, — А пока что мы с вами маленькие.       Милка про себя отмечает, что в детстве парень был таким забавным: кудри смотрелись как теплая шапка на голове, а нос был настолько непропорциональным, что казался слишком большим для его лица. А ещё щёлка между передними зубами добавляла улыбке какую-то изюминку. В общем, выглядел он достаточно комично уже в таком возрасте и схожесть с хомяком действительно была из-за пухлых щёк.       Пока девочка рассматривала его, Сара воспользовалась моментом и бросилась Камило на шею с явным желанием поцеловать. Благо, он успел увернуться и та мазнула губами по щеке. Парень в миг становится собой и высвобождается от рук девочки. По лицу Милки было понятно, что она готова рвать и метать. И она бы уже это сделала, если бы парень вовремя не схватил ее. — Сара, мы отойдем на пару секунд, я кое-что ей скажу, — нервно улыбается он и скрывается в толпе взрослых. Из за его спины девочка успевает показать сопернице язык и ещё крепче прижаться ко временному старшему брату. Они отходят в самый малопосещаемый угол помещения и Камило сажает сердито фыркающую Милку на лавочку. — Ты что как завелась? Она же маленькая, — он тут же вспоминает, что перед ним сидит ребенок вдвое младше, — Да, она старше, но все равно ещё не понимает что говорит. — Она наглая! — Не спорю, но вы чуть не подрались. Я думал хоть кто-то из вас окажется умнее и прекратит это, — парень опускается на корточки, чтобы быть чуть ниже девочки, которая, казалось, сейчас заплачет. — Ну что с тобой случилось? Почему ты так реагируешь? — Ты все время с ней, — выдавливает из себя Милка, отводя взгляд. — Но у нее день рождения. — Ну и что! Ты ко мне ни разу не подошёл! — срывается девочка и по щеке бежит единственная горячая слеза. Камило в секунду осознает все: он действительно оставил сидеть ее в углу и, заигравшись, ни разу не подошёл. Парень осторожно касается пальцем ее скулы и смахивает слезу: — Прости, такого больше не повторится... Я правда забылся... Я первый раз с кем-то на празднике, обычно мне приходится ходить одному, — он выжидающе смотрит на неё и разводит руки, предлагая примирительные объятия. Милка возвращает взгляд и шмыгает носом. С тихим всхлипом девочка кидается ему на шею и прижимается так, словно последний раз в жизни. Камило слабо улыбается и опускает руку ей на спину. Он обещает, что больше слёз по его вине не будет никогда. — Когда мы домой пойдем?.. — сдавленно спрашивает Милка, отстраняясь. — Скоро, солнышко, скоро, — парень заправляет ей прядку волос за ухо и вдруг поджимает губы. Что он сказал?.. — Ты ведь... Не против, если я иногда буду так тебя называть?.. — он ловко выворачивается из ситуации. — Нет, — девочка улыбается ему и ещё раз обнимает за шею. — Отлично, потому что ты очень соответствуешь, — Камило усмехается и щелкает её по носу, — Так. Я тебя больше не оставлю, так что запрыгивай, — он поворачивается к ней спиной, снова подставляя плечи. В этот раз Милка реашет не выпендриваться и послушно забирается на парня. С высоты его роста даже взрослые казались такими маленькими, а уж тем более Сара, которая в бешенстве убежала к матери, как только увидела эту парочку. — Ну что, готова подарить этим детям незабываемые моменты? — Да, — под скромный ответ девочки Камило превращается в первого попавшегося ребенка. Она на секунду теряет равновесие и крепко хватается за его волосы. — Не переживай, я тебя в любом случае держу, — прежний голос парня действительно заставил поверить, даже когда под ногами другой человек. Видимо, физические способности остаются неизменными, как и голос. Единственное что, в силу применённого возраста он стал немного писклявее, но все так же узнаваем.       Камило примерил внешность абсолютно каждого на этом празднике, а под конец голова уже шла кругом. Скоро нужно было уходить, к тому же у Милки затекли ноги так сидеть. Они бы сделали это, если бы к ним вдруг не подошла одна очень интересная женщина. — Камило, дорогой, можно тебя на пару слов? Желательно одного, — она с нескрываемым притворством улыбается ему, но в глазах читается что-то по типу ненависти. И она была направлена на ребенка сверху. От этого взгляда девочка машинально крепче прижалась к парню. — Одного, увы, не получится, я обещал. Мы вас слушаем, — добродушно улыбается тот в ответ, прекрасно представляя чувства Милки в этот момент. — Что ж... Хотела спросить как раз об этой маленькой... Милашке, — последнее слово далось ей с трудом. Камило показалось, что женщину сейчас вырвет. — Она вообще кто? Юноша буквально на полсекунды опускает взгляд вниз и отвечает ей с прищуром: — Это моя сестра, а что такое? — девочка была готова к такому ответу, а ещё она поняла кто эта собеседница. Сара, скрываясь за юбкой женщины, маячила о том, что это её мать. — Да? Внешне вы совсем не похожи, она приемная? — парень чуть не поперхнулся собственным языком. Даже если так, можно было бы выразиться помягче, это же дети в конце концов. — Нет, а Вас так сильно волнует? — Допустим, да. — Что ж, сочувствую, такого не должно быть, — язвит Камило, желая отыграться за такие слова. — Что-то ещё? — Да. Моя Сарочка жалуется на то, что ты совсем не проводишь с ней время. Будь добр, исправься, — женщина наглеет в край и жестом как будто бы прогоняет его от себя. — Знаете, меня совершенно не колышат желания вашей Сарочки, — парень становится копией ее матери и с ухмылкой передразнивает, — Ваша Сарочка не умеет существовать в обществе, оскорбляет детей младше её ни за что, а ещё такая же лицемерная, как и Вы. Если у Вас есть какие-то вопросы ко мне, то жду в гости. Всего хорошего, — Камило разворачивается и под недовольные возгласы женщины и ее чада сбегает с мероприятия. Дома ему, скорее всего, прилетит от Пепы, но оно того стоило. — Ты так... Так... Круто ей ответил, — Милка на его плечах была готова прыгать на месте. Они вывернули на центральную улицу городка и парень наконец-то спускает ее на землю. — Может быть... Вообще-то всегда мечтал поставить эту тётку на место, но так делать не хорошо. Запомнишь? Та женщина плохая, поэтому она заслужила, а с другими так нельзя. — Хорошо, хорошо, — до чего же забавно это звучало для девочки. Парень, что на самом деле младше её, учил как себя вести. Даже мило с какой-то стороны. — Ну все, сейчас пока домой, а ближе к трём у меня постановка, — Камило вслух проговорил план на ближайшие несколько часов, начиная двигаться в сторону их виллы за ручку с ребенком. — Какая? — Театральная, но там не важно. Ты все равно как раз в это время будешь с Мирабель, Долорес, Антонио и... Возможно, с Бруно, он очень хотел с тобой пообщаться. — Я хочу с тобой... — Милка поднимает на него жалобные глазки и чуть сильнее сжимает чужую ладонь. — Спектакль будет идти минимум три часа, тебе быстро наскучит, — парень устанавливает зрительный контакт, не прекращая идти дальше. — Я хочу с тобой... — вторит девочка, уже чуть ли не плача. — Солнце, подумай хорошенько, три часа — это много. Тебе придется сидеть в зале одной, я буду выступать и смогу подойти только два раза, и то на пять минут. — Хочу... — она уже прекрасно знает что сделает за это время, поэтому сразу соглашается. Камило тихо вздыхает и переводит взгляд обратно на дорогу. — Уверена? — Да. — Может всё-таки поиграешь с девочками? — Нет... — Ну хорошо. Тогда обязательно напомни стащить что-нибудь со стола во время обеда, — он хитро подмигивает ей и уже окончательно уходит в свои мысли.

***

      Милка устраивается поудобнее на своем месте. Вокруг все такое живое: дети со своими родителями осторожно расходились по небольшому старому залу, где слабо тянуло сыростью и освещалось все лишь несколькими лампами. В воздухе девочка уловила ещё запах старых книг, таких хрупких, но привычно приятных. Сцена, кажется, совсем небольшая, почти как та, что она видела в комнате Камило, пока что закрытая плотными красноватыми шторками. И негромкие разговоры вокруг дополняли всю эту атмосферу и делали ее особенной. Свойственной лишь этому месту, этому времени, этому спектаклю и этим людям. — Милка! Ты меня слышишь вообще? — парень щелкает перед ней пальцами, заставляя обратить на себя внимание. — Да, — честно врёт девочка, хватаясь за подлокотники и невинно улыбаясь ему. — Что я только что сказал? — конечно, Камило ей не поверил, она слишком увлеченно рассматривала все вокруг. — Что ты подойдёшь после первой части, что мне нельзя никуда уходить и что ты будешь следить за мной со сцены. — А ещё? — Что не стоит разговаривать с незнакомыми людьми, а если что-то случится, громко кричать, — болтая ногами, она тянется к нему и получает прошенные обнимашки. — Хорошо, тогда... Я пойду, — когда он отстранился, было видно, что парень волнуется. — Стой! — девочка хватает его за пончо и тянет на себя. Пару раз непонимающе моргнув, Камило послушно наклоняется к ней ближе. — У тебя все получится, — шепчет Милка и как можно крепче прижимается губами к его щеке. Кажется, чьи-то веснушки начали ощутимо теплеть. Он, не в силах сдержать действительно счастливую улыбку, благодарит и ответно целует её в лоб. Волнение и вправду отступило. Для парня такое было впервые и чувствовалось это максимально необычно. Как будто кто-то взял его сердце в теплые ладони и нежно прижал к себе. Сквозь тело прошла полупрозрачная электрическая волна, а в кончиках пальцев теперь приятно покалывало. С этим воздушным ощущением Камило и вышел на сцену, совсем не чувствуя ничего лишнего. Только он и роль. Один на один.       Первый акт прошел очень гладко. Девочка наслаждалась представлением: внимательно следила за сюжетом, переживала, путалась, снова разбиралась и... Постоянно ловила на себе взгляд своего временного братца. Вот это она понимает "пообещал следить со сцены". И ведь ничего не сделаешь, хотя под конец становилось неловко. В принципе, этот вопрос был обговорён сразу же, как только парень освободился. Немного поболтав и пожевав украденную с обеда еду, Милка отпустила парня дальше скакать по сцене. В этот раз за ней не так пристально следили, так что можно было даже спокойно выдохнуть. Девочка украдкой взглянула на наручные часы сидящего рядом мужчины. До конца час. Но вот её организм решает иначе и это медленно перерастало в проблему, требующую срочного отклика. Милка отвлекается от постановки и быстро пробегается глазами по помещению. Ну где-то же должен быть туалет. Поблизости ничего не было даже похожего. Это усугубило положение. Девочка дожидается момента, когда Камило прыгает за кулисы, отыграв роль, и срывается с места. Весь первый ряд обратил внимание на ребенка, что без присмотра побежал куда-то на выход. Милка поняла, что так она далеко не уйдет: ее обязательно поймает кто-нибудь и спросит "Чей ребенок? Где родители?", а этого хотелось меньше всего. Как только ряд, вдоль которого она бежала, закончился, она завернула за стоящий реквизит и убедилась в том, что никто не смотрит, а парня нет на сцене. Нет, она не собралась делать свои дела вне предназначенного для этого помещении. Девочка просто меняет свой возраст, пока никто не видит, на истинный. Никто не узнает, лишних вопросов не будет, пока она взрослая. Теперь можно даже обратиться к кому-то за помощью поиска. Как, собственно, она и делает. Все бы ничего, но путь назад у нее пошел совсем немного не по плану. Милка тихо проходит обратно в зал и направляется к "укромному уголку", чтобы вернуться в образ ребенка. И не успевает. На сцену вылетает Камило. Паника моментально охватывает все тело, руки и ноги перестают слушаться, даже учитывая, что она прекрасно понимает, что он ее не узнает, да и не факт, что вообще заметит. На деревянных ногах девушка делает пару шагов вперёд, не сводя глаз с парня. Быстрее перемещаться не позволяло что-то внутри, как бы она ни старалась себя пересилить. Пока он говорит отрепетированные слова, есть время скрыться, потому что пустое место в первом ряду он заметит точно. Милке осталось совсем чуть-чуть, ещё пара шагов, но самых опасных и самых близких к сцене. И глаза ловят его взгляд. Картинка раскалывается на две части.

Он увидел её.

Сердце пропускает удар. Девушка в страхе замирает, не в состоянии даже отвернуться. Видит, как Камило неотрывно смотрит только на неё.