— Опять эти дети!

***

— Что? Почему ты молчала? — Долорес подпрыгивает на месте, — Во-первых, с днём рождения, ты просто солнце и я тебя очень-очень люблю, — она крепко обнимает Милку, что даже невольно улыбается ей в ответ, — Во-вторых, почему ты не сказала? Мы же даже не поздравили тебя. — Я... Я боялась, что это помешает вам. Вы и так все заняты с утра до ночи, а если я ещё скажу, что у меня день рождения, то пойдут всякие поздравления, все такое, а это отвлекало бы вас. — Ты знаешь... Ты вроде взрослая, но все равно такой ребёнок, — хмыкает Долорес. — Спасибо, я знаю, — девушка не сдерживает смешка. — Значит так. Тогда ставлю тебе условие. Ты говоришь Камило правду сегодня до... Восьми часов вечера, а мы пока подготовим тебе небольшой праздник. — Но... — Без отказов. До восьми. Не успеешь, я сама все ему расскажу, а это уже может плохо закончится, — и она выставляет ошарашенную Милку за дверь. Вот и спросила совета, называется.       Живот неприятно скручивает от волнения, а страх медленно пополз по венам. То есть она несколько дней подряд изводила себя, пытаясь что-нибудь придумать, а теперь ей просто поставили условие, которое она обязана выполнить, при этом не представляя как? Это же просто отвратительно! Девочка сердито топает ножкой, сжимая кулачки. У неё ровно четыре часа, чтобы сделать то, на что она не могла решиться последние два дня! И, между прочим, всё ещё не решилась!       Милка собирает в охапку всю смелость и бежит в "свою" комнату. Нет, не признаваться. Она прекрасно знает, что Камило сейчас даже не дома, так что у неё есть буквально час на репетицию. Как раз зеркал там более, чем достаточно. — Итак... Соберись, это будет просто. Самое главное... Самое главное... — девочка смотрит на свое отражение и больно заламывает пальцы, — Самое главное всего лишь рассказать ему, что он неделю жил на самом деле не с маленьким ребенком, а с девушкой старше его на два года! И при этом не бояться!       Она резко разворачивается на 180 и падает лицом в подушку. Ужасно. — Он меня возненавидит... — взвыла Милка, сжимая пальцами одеяло под собой. — Так, ладно, ладно, я смогу, — глубокий вдох, за ним выдох и она уже снова стоит у зеркала. — Итак... Камило... Мне нужно кое-что тебе рассказать... — звучало это как минимум странно, учитывая ситуацию, — Ты правда очень хороший парень и я бы очень не хотела с тобой ругаться, но... — девочка кладет руку и свое же отражение, нахмурившись. — Какое "но"? Какой "ругаться"? Ты так сразу настроишь его против себя! Давай тогда лучше сразу могилу себе выкопаешь за домом! Они в таком случае точно тебя всю жизнь помнить будут! — возмущается Милка сама на себя. — Голова тебе для чего дана? Думать! Вот и думай, тупица! — она слегка ударяет зеркало правой рукой и отходит на два шага назад. — Так, ещё раз. Неделю назад мы с тобой первый раз встретились и... — Это что, любовное признание? — девочка готова рвать и метать. По крайней мере первое она уже делала с каким-то листочком бумаги, чтобы успокоиться. — Заново. Я должна кое-что тебе показать, возможно, ты сейчас будешь в шоке, но это правда. — Да, фокус такой покажи ему и он выгонит тебя из этого дома ссаным веником!       Как хорошо, что это все никто из членов семьи не наблюдал. Выглядит не столько печально, сколько забавно. Да, репетиция перед зеркалом — один из самых эффективных способов, но в такие моменты Милка была готова сделать что угодно, лишь бы не это. — Больше всего сейчас ты похожа на клоуна. Весело тебе было неделю назад, да? Пошутить решила? Мне жалко этих людей. Они все до единого не заслуживают того, что ты сделала. Особенно он! — к горлу неожиданно подступил противный ком. Она очень давно сдерживала все это в себе, а эмоции накапливались. — Камило... — мозг проецирует картинку сам: вот парень медленно подходит к ней, молча осторожно обнимает и прикрывает глаза. Отражение даёт увидеть это, а на пол падают первые горячие слёзы.       Как же ужасно осознавать, что только по её вине люди будут скорее всего страдать, переживать, да что угодно, но в этом виновата только она одна. А он. Он так заботился о ней, помогал, сколько раз она заставляла его переживать, бояться получить выговор от родителей, сколько раз лишала возможности заняться, чем хочет он, не она. В конце концов, было видно, что парень привязался к ней. Только вот... Не к той, какая она на самом деле. Он полюбил образ маленькой наивной девочки, вечно улыбающейся и смеющейся. А не девушки со способностью притворяться ребёнком. — Прости меня... — Милка размыто всё ещё видела своё отражение и его. Его рядом. Он так нежно, с открытым на распашку сердцем к ней. А она?..

А она просто пошутила...

      Девочка последний раз смотрит в зеркало и меняет возраст. Свой. Настоящий. Камило не пропадает, но и не меняется совсем. Даже не двигается. Месяцами накопленные слёзы сейчас ручьями стекали по разгорячённым щекам, невыносимо больно обжигали молочную кожу, падали на одежду и пол. Желание оказаться сейчас в тёплых объятиях отражения напротив сильно царапало Милку изнутри и она дрожащими пальцами касается его руки. Девушка до последнего надеялась, что он настоящий, что сейчас развернет её к себе, крепко обнимет и никогда больше не отпустит. Примет такой, какая она есть. Но очертания растворяются в воздухе.

Его здесь нет.

      Это бьёт. Сильно бьёт. Становится тяжело дышать, все внутренние органы будто завязали колючей проволокой.

Он не придёт.

      Девочка падает на колени перед собой же. Слёзы хлынули с новой силой, что руки пытались утереть, закрыть или хоть как-то остановить.

Он отвернётся, не примет.

      Силы стремительно утекали вместе с хриплым голосом. Ещё немного и она не сможет подняться. Милка поднимает глаза на свое отражение и видит себя с разных сторон. Здесь ей год. Здесь семнадцать лет. Тут девять. А так четырнадцать. И сейчас пять... Тогда её абсолютно ничего не волновало, она была так счастлива тому, какой замечательный у неё дар, как она любит своих родителей, как все прекрасно в её жизни.       А сейчас не может совладать с собой. Не может контролировать себя и свои действия. Не может просто спокойно жить.       Сейчас она просто закрывает глаза, чтобы скрыться от этого мира. От людей. От себя самой. И больше никогда не показываться никому. Совсем...

***

      Пол под ногами вдруг резко пропадает. Милка падает вниз, стараясь ухватиться за что угодно, но вокруг пустота. Ещё чуть-чуть и она разобьётся. Осталось буквально десять метров и видение в момент исчезает. Девочка вскакивает с кровати и проверяет цела ли она, часто дыша. Это был просто сон. Сон, в котором она чуть не умерла. Все ещё приходя в чувство, Милка осматривает комнату. И натыкается на глаза. Явно удивлённые. — Так... Я... Я, наверное, попозже зайду, ага? — Камило уже поднимается с места, как его хватают за пончо. Он ошарашено смотрит на пятилетнего ребенка, до сих пор не понимая как она так быстро растёт. — Стой, нет. Мне нужно... Нужно... — слова не шли совсем. Только сейчас она понимает, что её перенесли на кровать, когда она в истерике отключилась на полу около зеркала. И это ещё больше сбивало. — Нужно что? Сказать что-то? Сделать? Помочь кому-то? Например мне, понять что с тобой происходит, — парень хотел было улыбнуться, но вовремя осёкся. — Да, да, это. М-м... Как ты думаешь, сколько мне лет? — это самое. Отвратительное. Начало. — Что? Ты решила поиграть? Ну давай. Я думаю, лет пять-шесть, — девочка до последнего не понимала был ли это сарказм или нет. — Прости, это было ужасно. Давай заново. Я... Я очень долго не могла собраться, мне сейчас сложновато, — она отпускает его и надеется, что он сядет рядом на кровати. Но этого не происходит и Камило опускается на корточки перед ней. Так она была выше его, что сыграло очень даже большую роль. По крайней мере для неё. — Я чувствую, там что-то масштабное. Давай, я не тороплю, — он уже морально готовился к худшему, откинув все шуточки в дальний угол. — Спасибо... В общем... Я, вообще-то, должна была сказать это ещё неделю назад, когда мы только познакомились, но я по глупости подумала, что будет очень смешно, поэтому молчала, но сейчас я понимаю, что это было просто кошмарно и мне очень стыдно. Я не знаю как ты к этому отнесёшься, скорее всего, ты меня просто возненавидишь, выгонишь из дома, больше никогда не захочешь меня видеть и все вы, вся ваша семья, будете проклинать меня до конца жизни, но... — Милка даже запыхалась от такого потока мыслей, но сейчас притихла совсем, — На самом деле мне семнадцать лет...       Она ждала любой реакции: гнев, отвращение, презрение — абсолютно любой. Девочка уже давно мысленно покинула этот дом и эту семью, представляла как придёт к себе и будет плакать в подушку несколько дней подряд. Но её в секунду оглушает громкий смех. Она в шоке смотрит на парня, который уже был готов кататься по полу. — Семнадцать? Серьёзно? Солнышко, я понимаю, что очень хочется вырасти, но всему свое время, — он осторожно опускает ладонь на её волосы и мягко целует в лоб. — Подумать только, я почти поверил. Семнадцать... Это же даже старше меня аж на два года!       Милка выпадает из этого мира. Прямо-таки все вокруг становится бессмысленным. Ему пятнадцать. Он младше. Она влюбилась в парня младше её на два, мать его, года! Как такое вообще произошло? Почему она не додумалась хотя бы спросить сколько ему лет? Почему ей самой никто об этом не говорил? На второй план отошло даже то, что Камило не поверил в истинную правду. — Ладно, шутница, семь часов уже, ужин скоро, — он шустро подхватывает её на руки и прижимает к себе, хоть она была уже явно тяжелее, — Пойдем помогать нашей любимой тётушке Джульетте накрывать на стол. Мы дежурные сегодня, помнишь?       Оставлять всё так было нельзя и девочка вырывается из объятий. — Нет! Стой! Поставь меня! — она получает то, что просила, но вдабавок ещё недоумённый взгляд, — Ты не веришь мне? — Чему конкретно? Тому, что ты уже взрослая? Верю, конечно, малышка, — парень снова улыбается, явно подыгрывая. Милка подходит к нему почти вплотную и шумно выдыхает. Сейчас. Она давно должна была это сделать.       Девочка вырастает прямо на глазах.       Детское лицо приобретает более строгие и взрослые черты, блеск в глазах совсем немного затухает, ресницы становятся более густыми и черными, а радужка темнеет и отливает теперь серо-зеленым. Пухлые щёки уходят и оставляют от себя совсем чуть-чуть, зато скулы прорисовываются намного чётче. Цвет губ перетекает в более вишневый и контур — в более выраженный.       Шоколадные блестящие волосы падают до лопаток, а пряди укладываются за ухо: теперь было очень хорошо видно серьги-гвоздики в форме бабочек с небесно-голубыми камнями.       Сиреневое лёгкое платье на завязках уже плотно утягивало небольшую грудь и тонкую талию, что была перевязана отдельной атласной лентой, стекающей вдоль стройных ног, закрытых воздушной юбкой чуть ниже колена.       Камило теряет дар речи. Самое странное, что первая мысль была: "Ей бы каблуки и на пробы «Мисс Вселенная»". Она оказывается ростом всего на пару сантиметров ниже его самого и это окончательно свернуло парню голову. Теперь он чувствовал себя более некомфортно, но самое главное — он видел её не первый раз. В этом Камило был более, чем уверен. — Ты не веришь мне? — Милка шёпотом возвращает его в реальность. Выглядела она слишком зажато и смущённо, что даже жалко стало. — Нет, — сознаётся парень, — Нет, в смысле! — он словно просыпается, — В смысле, я верю тебе, верю! Только как? Как ты это сделала? И тебе... Тебе... Тебе точно семнадцать? Может ты ещё старше?       Девушка молча поворачивается к нему левым боком и убирает волосы, оголяя шею. Её символ был по прежнему на месте, с цифрами "17" и "17". Камило в шоке смотрит на клеймо, но боится даже шелохнуться. — О... Даже так. И... Что это значит? — Верхняя цифра — мой настоящий возраст, нижняя — тот, который ты видишь. Она меняется в зависимости от моего выбора, — Милка чуть вздрагивает и становится немного ниже, а одно из чисел меняется на "16", — Стать старше я не могу, только младше. Это абсолютно бесполезная способность, она ничем не может помочь людям или мне самой, поэтому про таких людей, как я, никто не знает. Мой папа тоже такой. Скрывать этот дар нам бесполезно, нас выдаёт символ, но о его значении знают очень мало людей. Твоя сестра единственная, кто сам узнал это. Обычно мне приходилось объяснять, — девушка вновь возращает равновесие чисел в часах и отворачивается от парня. — Долорес?.. — Да. Она очень умная и, возможно, читала о таких, как я, поэтому раскусила меня в первый же день. С самого первого дня все знали кто я такая. Кроме тебя и Антонио. Я все ещё задаюсь вопросом почему меня не выгнали отсюда, но пойму, если сейчас ты сделаешь это сам. На твоём месте я бы сделала тоже самое. Жить неделю не с тем, кого видишь на самом деле — это... Ужасно.       Камило делает шаг назад и садится на кровать. Мысли путались, взгляд бегал по полу. Информация в хаотичном порядке разлетелась по трещащей голове. Семь или восемь дней он на самом деле жил с девушкой старше его. Делил с ней комнату, кровать, носил её на руках, заплетал волосы, да ещё настаивал пойти с ней в душ, чтобы помочь! Теперь понятно почему она так верещала. Именно она тогда чуть не подралась с маленькой Сарой из-за него же и именно она ходила в театр на его выступление.

Театр...

Второй акт, шестая сцена.

      Воспоминания врезаются в сознание на огромной скорости. Парень тут же вскидывает голову на отвернувшуюся Милку. То же сиреневое платье. Та же лента на волосах. Тот же цвет кожи и длина волос. Пазл складывался в считанные секунды. — Это была ты? Тогда, во время спектакля, я видел тебя? — девушка оборачивается и видит неясные эмоции на его лице, но Камило тут же вспыхивает, — Это была ты! Я помню, это точно была ты! — ему хватило одного взгляда, чтобы узнать её. Перед глазами тут же всплывает картинка из воспоминаний, но сознание не забывает и про эмоции. Низ живота в миг знакомо скручивает и тянет, а сердце срывается с места. Парень закрывает на ощущения глаза и подходит к ней. — Знаешь, я уже принял тебя в нашу семью и уверен, остальные тоже, и мне... Мне не важно сколько тебе лет, я все равно сдержу свое обещание. Я буду рядом, если будет нужна помощь, — он разводит руками, как бы спрашивая разрешения на объятия. Всё-таки, ребенка можно было бы просто прижать к себе, а теперь он не уверен, что не напугает её так. Милке оставалось просто поверить ему. Поверить в то, что происходит, перечеркнуть все плохие мысли, что до этого крутились в голове. И просто обнять. — Правда, мне нужно привыкнуть... В конце концов, ты какая-то слишком... Взрослая, мне не по себе, — сознаётся Камило, стараясь мысленно поймать и посадить на место прыгающее сердце, чтобы девушке не показалось это странным. — Я остаюсь таким же ребенком. Ты видишь разницу лишь внешне. Внутри я такая же, как и раньше, — Милка облегчённо выдыхает ему в плечо. — Ох... Чувствую себя отцом... — тянет парень, уставившись в одну точку. — Правда почему-то отец младше дочери на два года, — она не могла сдержать этих слов и именно благодаря им Камило понял, что она говорила правду. Она осталась собой. Такой же распиздяйкой балбеской, как и он сам. — Тогда братом, — парень ухмыляется и делает шаг назад. Он протягивает ей руку с отставленным мизинцем. — Согласна ли ты стать моей второй старшей сестрой? Даже не так. Старшей-младшей сестрой? — ему невозможно было отказать и девушка цепляет свой миниатюрный пальчик за его. — Я согласна, — губы растекаются в улыбке и голову посещает странная мысль, которую она не боится озвучить, — Почему у меня ощущение, что я выхожу замуж за старшего-младшего брата? — Даже не знаю, — смеётся мальчишка и тут же меняет облик на какого-то дядю в парадном костюме, — Наверное потому что вы дали клятву жить в мире и согласии, где будете друг друга пинать за каждую оплошность, но при этом поддерживать, если один из вас захочет что-нибудь вытворить, — он возвращается обратно в "себя" и слегка наклоняется, — Было похоже на священника? — Очень. Теперь мне неловко, — прыскает Милка, закрывая рот второй рукой. — Ничего страшного, это пройдёт, — Камило с яркой улыбкой снова тянет на себя за мизинец новоиспечённую сестрёнку и прижимает к себе, — Я думал, ты привыкла жить с клоуном. — Зачем привыкать? Я сама такая. — И не поспоришь даже, — ехидничает парень, за что получает подзатыльник. — Да-а, я теперь могу сама прописывать тебе леща, — она сжимает его так, будто хочет выдавить из него все органы. Зато с любовью. — Всё, всё, хватит, ты меня сломаешь, — хрипло выбрасывает он и его отпускают, — После ужина я задам тебе ещё миллион вопросов, но сейчас нас всё ещё ждёт Джульетта, чтобы мы накрыли на стол. — Не ждёт, — уверенно отрезает девушка. — Сейчас проверим! — Камило быстро нагибается, подхватывает её под колени и взваливает Милку на плечо. Вот ни за что в жизни бы не подумала, что он способен на такое, но реальность противоречила мыслям. — Эй, ну-ка отпусти меня! — ей приходилось визжать куда-то в парню спину, потому что выбраться она бы не смогла. Она прекрасно чувствовала, что ему тяжело, но ничего не могла с этим поделать. — Не-а, мы идём готовить стол к ужину. Мы сейчас ещё от Джульетты отхватим за то, что задержались, — девушка решила не дёргаться совсем, потому что так было тяжелее нести. Только благодаря Касите они дошли без происшествий до столовой. Камило отметил, что в доме подозрительно тихо, но зато с кухни сегодня пахнет особенно сладко. Это ни за что бы не осталось без внимания. — Что-то мне подсказывает, что сегодня у нас нечто очень вкусное, — он озвучивает догадку себе под нос, заворачивает в столовую и... — С днём рождения! — одиннадцать голосов хором кричат поздравление, где-то рядом по ушам бьёт хлопушка и все это для кого? Для шокированного Камило, что уже даже забыл о существовании Милки на его плече. Которая, к слову, в этот момент была вынужденно повернута ко всей семье задницей. — Вы чего? У вас все дома? У меня день рождения месяц назад был, — он явно не успел переключиться на новое событие. На голову сваливается венок из полевых ромашек и закрывает глаза. Изабелла как-то не посмотрела кто там и наградила своего кузена цветами. Девушка тут же прикрывает рот рукой и кидается к нему. — Камило, стой, стой, прости! Задержи дыхание! КАМИЛО! НЕ ДЫШИ! — но уже было поздно. Парень тихо чихает себе в рукав и поднимает взгляд обратно на родственников. Настолько гробовой тишины в их доме не было никогда. Сейчас все и каждый прислушались к нему, словно что-то ждали. Милка уже было хотела что-то сказать, но тут же падает. Касита любезно ловит девушку и теперь взору представляется валяющийся на полу Камило, что задыхался от сотни бесконечных чихов в перемешку с кашлем. Венок с него давно убрали, но вот реакция обещала быть долгой. Милка жутко перепугалась и почти прыгнула к нему, чтобы помочь, но её остановила его же сестра. Долорес с улыбкой наблюдала за братом и жестом призвала к этому и девушку. Парень и правда разошелся не на шутку, но выглядело это просто уморительно. Он хватался за пол, запутавшись в собственном пончо, и чихал. Чихал так, что почти выплёвывал лёгкие, но так забавно. — Как слепой котёнок, — Долорес буквально воспроизводит мысли Милки вслух и тихо смеётся. Да в принципе, там вся семья уже падала. — У него аллергия на ромашки с самого детства. Изабеллы как-то не было дома и мама попросила его собрать для настойки, так потом мы нашли его в таком же состоянии за домом. Тогда было страшно, но сейчас только смешно. Он и сам посмеётся сейчас, вот увидишь, — девушка оставляет её и уходит куда-то к остальным. Камило и правда быстро отпустило. Он как ни в чём не бывало выпутался из накидки, встал, отряхнулся, вытер рукавом нос, громко шмыгнув, осмотрелся и согнулся пополам в поклоне: — Спасибо, спасибо, я вас люблю! Спасибо за внимание! — привыкший к такому, он уже выводил свою аллергию в шутку, а родственники действительно подыгрывали ему и хлопали после каждого приступа. В этот раз с ними была и Милка. — Эти двое — просто ходячие катастрофы. Представь, что будет, когда пророчество исполнится, — Мирабель отвела кузину в сторону и решила пошушукаться, пока вся семья кидалась восхищаться красотой девушки и поздравлять её с праздником. — Ты права... Если к Камило я привыкла, то его женскую копию уж точно перенесу, — улыбается Долорес, наблюдая за сменой эмоций на лице брата. Он так смешно осознавал, что у Милки сегодня день рождения, и так забавно попытался выкрутиться из ситуации, что девушки не сдержали смеха. — Они мило смотрятся вместе, — констатирует Мирабель, когда Камило зажал девушку в объятиях на глазах у всех. Который раз за сегодня. — Я всегда знала, что его родственная душа будет такая же как он. С задатками шутника и смелостью Геракла. Но чтоб ещё и такая красивая... Братцу явно повезло. — Да ладно тебе, посмотри на Мариано. За ним пол города бегает, а достался он тебе одной, — кузина толкает Долорес в бок и ухмыляется. — Ладно, ладно, молчу. В голове не укладывается, ему пятнадцать, а ей семнадцать. И ведь не мешает же. — Все бывает.       Праздник затянулся до самой ночи. Никогда ещё Милка так не отмечала свой день рождения. Да ещё и не в кругу семьи. Кстати, о семье. Завтра нужно будет обязательно навестить родителей и подругу. Ох, их ждёт до-о-олгий разговор. Хотя её саму вечером ждал долгий разговор. Теперь Камило знает абсолютно всю правду. Ну, почти всю. Она всё ещё была не уверена в том, что он ей симпатизировал. Мало ли что, вдруг это просто временное чувство привязанности, как, допустим... К лучшему другу? Почему бы и нет? В любом случае, в этот вечер оба остались довольны: Милке наконец-то не нужно было что-то скрывать, а Камило счастливый стащил к себе в комнату минимум половину еды с праздничного стола. Да ещё и поел не просто за троих, а, если уж считать, то за семерых точно. И как в него столько влезает?       Единогласно было принято решение, что девушка пока будет жить в комнате Долорес, чтобы никого не смущать. С завтрашнего дня ей помогут перенести некоторые вещи из дома и, по сути, вот Милка уже и живёт с ними полноценно. Только вот, они не учли одной маленькой детали. — Милка... Ты спишь?.. — парень почти бесшумно прокрался в комнату старшей сестры. Остановившись в дверях, он прислушался. По звукам кто-то спрыгнул с кровати и сейчас направлялся к нему. Либо он сейчас получит от Долорес, либо он заберёт с собой старшую-младшую сестру к себе в комнату и они до утра будут болтать. Шаги останавливаются прямо перед ним, но Камило всё ещё не видел кто это. В глубине помещения послышалось шуршание одеялом и в эту же секунду парня выжимают в стену, заткнув рот рукой, чтобы он не издал ни звука. Сердце моментально срывается, его начинает трясти, потому что по тонкому шоколадному запаху он понял кто это. Милка замирает, а вот Камило не может никак успокоиться. Ещё бы, его в полнейшей темноте прижали к стене и заставляют не шевелиться. Причем кто прижал и какие мысли посетили его голову — стыдно сознаться! Как специально в этот момент его ещё сильнее вдавливают собой в поверхность. С глухим выдохом через чужую ладонь он машинально закатывает глаза, мечтая только об одном — чтобы она ничего не заметила и отпустила. Благо, через несколько секунд его выталкивают за дверь и дают глотнуть воздуха. Перед ним, прижавшись к стене, стояла девушка, что прислушивалась к звукам в комнате. — Ты с ума сошла? Я думал ты сейчас в меня нож воткнёшь! — шёпотом возмутился парень. — Прости, она плохо спит. Ты и сам знаешь, с её даром это и так сложно. Вообще удивляюсь как она научилась его контролировать, — она отходит от стены и улыбается ему, — Ты тоже никак не уснёшь?.. — Вообще-то... Да, — Камило запускает руку в волосы, почёсывая затылок, — Как-то непривычно в пустой кровати теперь, если честно... — И мне... — они роняют неловкую паузу. — Кто первый до комнаты, тот первый задаёт вопрос, — Милка тут же подрывается с места и почти бесшумно бежит по второму этажу в соседнюю комнату. Парень не отстаёт, но его все равно уже опередили. Девушка проходит в комнату, за последние несколько дней ставшую уже самой близкой из всех. Щёки тут же вспыхивают: она только сейчас вспоминает, что на ней одна лишь футболка, которая уже мало что прикрывает из-за роста. Камило с отставанием, но тоже это заметил. Его догадку подтвердило то, что Милка прикрыла ноги одеялом. — Дай что-нибудь, пожалуйста, я как-то, м... Не планировала выходить из комнаты до утра, — она сдувает с глаз прядь волос, нервно улыбаясь. — Могу предложить только пончо, все шорты мама сегодня после обеда постирала. Они ещё не высохли, — парень лезет в шкаф и вытягивает оттуда жёлтую накидку. — Оно же грязное, тебе потом спать в этой кровати. — Где грязное? Вроде нет, — он с подозрением осматривает ткань в руках и протягивает "сестре". — Ну ты же по улице в нем ходишь. — Ну и что? Оно чистое. Я же не из лужи его достал и тебе предлагаю. — Оно не может быть чистым, ты сегодня как минимум валялся в нём на полу в столовой. А ещё пролил на него сок. Я, кстати, отстирывала пятна на платье минут сорок, — она фыркает и плотнее заворачивается в одеяло. — Ты... Ты об этом пончо, — Камило хлопает себя по лбу, громко рассмеявшись, и вешает ей на голову накидку, — На. Одевайся, оно тебе по колено будет.       Милка быстро убирает накидку в сторону и уже было открывает рот, чтобы начать ругаться, но "брат" вовремя показывает ей второе пончо. Точно такое же жёлтое, с точно таким же орнаментом. Только в пятнах. — У меня их два, не переживай. Это чистое, сам вчера стирал. Спина до сих пор болит... — Сам? Не мама? — прищуривается девушка с улыбкой. — Мама и заставила... — он грустно вздыхает и садится рядом, — Ладно, с тебя вопрос, я проиграл.       Они узнавали друг о друге все больше и больше. Вроде жили вместе уже неделю, а познакомиться удалось только сейчас. Камило теперь окончательно закрепил многое: знает кто и где её родители, подруга, что она умеет, погрузился в историю её дара, в историю её жизни и много-много прочего. Естественно, говорила в основном Милка, так что парню оставалось только внимательно слушать, запоминать и совсем немного любоваться. Всё ещё никак не мог принять её новый внешний вид. Более взрослый и красивый. Ах да, Камило заметил одну интересную деталь: девушка отдалённо напоминала ему мать. И внешне, и по характеру. У Милки за секунду могло смениться настроение на абсолютно противоположное, а что касается визуальных сходств... У них очень похожи глаза. Он никогда раньше не обращал внимания, но за сегодняшний вечер это рассмотрелось максимально отчётливо.       В один момент, чтобы что-то показать, девушка спрыгнула с кровати на пол и тут-то Камило отметил какая у неё красивая фигура. Да, за пончо видно было плохо, но было. Самое главное — это его пончо. Одна только мысль, один только взгляд заставляли щёки слегка теплеть, а в душе разгорался огонёк. Совсем слабый, на который он старался закрыть глаза, но только пока она рядом. Парень уже представляет сколько времени проведёт напротив зеркала, как только останется один. Только вот...Один он так и не остался.       Ближе к трём часам ночи обоих потянуло в сон. По цепочке зевая друг за другом, парочка не заметила, как оба уснули по разные стороны кровати. Так получилось, потому что засыпать как раньше, в обнимку, уже было неловко. Но это временно. Под утро Милка сама к нему приползёт и прижмётся потеснее, потому что стало прохладно. И он ни за что не отпустит, даже когда проснётся первым.