— Опять эти дети!

***

      Ночь прошла вполне спокойно, если не считать того, что уснули они оба только к двум часам. Девочка постоянно дергалась и перевоплощалась, непрерывно извиняясь перед соседом по кровати и предлагая пойти к себе. Камило уже был готов отвешивать ей пинки под зад: — Не пущу я тебя никуда, спи давай, — не открывая глаз, он фыркает на пятилетнюю Милку. — Ну смотри, я сама спать не буду и тебе не дам, — ей уже десять, и она отворачивается в сторону. — Ну и ладно, мне не привыкать, — на самом деле, он дико хотел спать и не понимал, что говорил. Наполовину был во сне, наполовину с ней. Ну, вообще-то парень и во сне был с девушкой, но это уже вторично.       К двум часам дар Милки угомонился и практически не тревожил их до самого утра. За завтраком тоже все было неплохо, никто из семьи даже не заподозрил ничего странного, кроме Джульетты. Ещё с вечера она почувствовала что-то не то, а сегодня с момента, как эти двое показались на глаза, она не выпускала из вида их ни на секунду. Хоть те и не замечали этого вовсе. — Да, я вчера их слушала весь вечер, ты можешь себе представить? Он слишком быстро взрослеет, мне даже не по себе... — Ну, хотя бы с хорошим человеком взрослеет, так что не переживай. — Девочки, — Альма на слегка повышенных тонах обращается к Мирабель и Долорес, что все время яро перешёптывались о чём-то за столом, — Что за тема такая, которую вы так бурно обсуждаете и не можете отложить до конца завтрака?       Мирабель махом затыкает кузине рот рукой, чтобы та ничего не сболтнула. — Долорес вчера услышала, что к нам в город приехали люди с дальних земель. Они не знают ничего и о нас, поэтому мы хотим предложить им экскурсию по Энканто и позвать к нам домой на вечер, — от части, она сказала правду. Иностранцы действительно были, но обсуждали они совсем не это. — Долорес, это правда? — бабушка не унималась, зная, что младшая может и наврать, а вот старшая так не умеет. Мирабель осторожно пинает сестру под столом, чтобы та подыграла. — Д-да... Они приехали с северной части, — девушке далось это очень тяжело, но она смогла. Только тогда от них отстали и они переглянулись. По одному только взгляду Долорес поняла, что они ещё обсудят то, что начали, и уйдёт на это не один час. Камило смотрит на старшую сестру и тут же сталкивается с ней глазами. Она сразу отворачивается, чем выдает себя. — Нас обсуждали... — почти беззвучно выдыхает себе под нос парень, крепче сжимая в руке ложку. — Что? — Милка поднимает на него заинтересованный взгляд. — Нет, ничего, ничего, — он с улыбкой отмахивается и скользит глазами по каждому из родственников. От Мирабель он получает высунутый язык, от Антонио забавную улыбку, от всех остальных ничего, а вот кто его удивил, так это Бруно. Он слишком довольно наблюдал за ним, как будто что-то знал. Нет, понятно, что пророчества — дело интересное, но может он хотя бы говорить будет что там такое, если это вдруг касается парня. Камило сам себе обещает докопаться как-нибудь до дяди и тыкается носом в тарелку. На сегодня ещё есть очень важное дело.       Поход к родителям Милки загонял его в угол. Вроде ничего страшного и нет, но придется представляться и рассказывать хоть что-то о себе. А если они узнают что-то больше? А если он им не понравится? А если ей запретят с ним общаться? Он же повесится! — Камило? Ты с нами вообще? — девушка щёлкает пару раз пальцами перед его носом. — Да, я тут, тут, — мысли мгновенно испаряются. — Мы идём сегодня к пяти, ты слышал? — Куда идём? — К моим родителям или ты забыл уже? — Нет, я всё помню. К пяти, так к пяти, — парень нервно выдыхает и смотрит на девушку. Все уже разошлись, за столом оставались только они вдвоём. Милка слегка наклоняется к нему и замирает. Камило слушает несколько секунд гул собственного сердца и сам тянется к ней ближе. Девушка нежно целует его, парень поднимается с места, не отрываясь, и сразу оказывается чуть выше. Пользуясь положением, он перехватывает инициативу, горячо сминая чужие теплые губы своими, и через некоторое время набирается смелости коснуться кончиком языка, дабы предложить углубить поцелуй, однако отвечает ему противный стеклянный холод. Камило распахивает глаза и не видит перед собой Милку, но слышит тихий вой под ногами. Она опять перевоплотилась.       С тихим вздохом парень тянется за ней, чтобы взять на руки ребенка, но она тут же становится собой. Правда, не надолго. — Стой, стой, стой, — пока девушка была в состоянии говорить, она цеплялась за его пончо, — Это начинается опять, когда ты целуешь меня. Вспомни, ведь предыдущие разы было так же! — Ты уверена? А почему? Почему именно из-за этого? Как вообще связаны эти два фактора? — он опускает голову, наблюдая за постоянной сменой возраста у девушки. — А вот этого я уже не знаю. У папы такого никогда не было. По крайней мере я не видела, — Милка вроде останавливается и восстанавливает дыхание, — Ну смотри... Думаю, дело конкретно в тебе, потому что на других людей я никак не реагировала раньше. — Да чем я отличаюсь от других? — Камило закатывает глаза с еле слышным рычанием. Девушка смеряет его безэмоциональным взглядом и выгибает одну бровь. — Да по сути ничем, всего лишь можешь менять свою внешность на любого человека, —на её лице сейчас можно было рассмотреть весь спектр человеческих чувств и эмоций, — Точно!!! Ты же тоже имеешь дар! То есть, грубо говоря, в тебе есть волшебство, у других этого не было, поэтому я так и реагирую! — Милка цепляется за него сильнее и снова приближается, победно улыбаясь, — То есть, если подумать, то получается, что когда мы целуемся, у нас же смешивается... Смешивается... — Слюни? — парень кидает догадку, сдерживая свою улыбку. — Да фу, нет! ДНК, да? Это так называется? И так как у тебя она особенная, мой дар с непривычки теряет контроль. Или это организм, но не важно! — она настолько радовалась своей гениальности, что упустила самый важный вывод из этой ситуации. — Ты понимаешь, что у нас теперь не получится целоваться совсем? Потому что ты... Ну, с тобой начинает происходить что-то неприятное и неясное, — Камило возвращает её в реальность, хватая за плечи. Девушка останавливается, всматриваясь в его глаза и прокручивая эту фразу у себя в голове. — Получается... Да... Но ведь, это не значит, что мы теперь не будем общаться?.. — спустя некоторое время тихо спрашивает она с замиранием сердца, боясь собственного вопроса, как огня. — Что? Нет, конечно нет, ты все так же живёшь с нами, мы можем ночевать в одной комнате, все будет как и всегда, просто... Без этого... — парень нежно касается теплой подушечкой пальца её вишнёвых губ и ведёт ниже к подбородку. Взгляд моментально наполняется грустью и даже давящей болью.

Они нашли друг друга, но тут же потеряли.

      Неделя подошла к концу практически незаметно. Дар Милки больше ни разу не скакал, она полностью могла его контролировать. Однако все равно что-то было не так. Время от времени возникало ощущение, что их обоих тянет вниз и не даёт быть вместе, а из-за этого само желание росло с каждым часом. Да, они продолжали видеться, разговаривать друг с другом, обниматься. Да, все теперь знали, что они пара, никто ничего не имел против, но у них самих не было такого ощущения. У обоих. Нет спокойствия, когда есть границы, сдавливающие рёбра постоянно.       Казалось бы, Милка могла и потерпеть, ведь счастье не даётся просто так, но кто знает к чему могло это привести? И в этом не виноват никто из них. Или же оба одновременно.       Спустя ещё одну неделю стало совсем невыносимо. Единственное, на что Камило теперь смотрел — губы. Слишком сильно хотелось ещё раз их попробовать. Ещё раз ощутить их приторно-сладкий вкус, ещё раз примкнуть к ним, хотя бы на секундочку. — Камило, прекрати пялиться, я тоже хочу, — девушка не выдерживает и отворачивается на другой бок. — Ты бы знала как я хочу, это просто невозможно уже! Я что, никогда в жизни не смогу поцеловать тебя? Это как минимум не честно! — парень сдавливает девушку в объятиях и жмётся ближе. Вот уже который вечер перед сном она принимала облик ребенка, прекрасно зная, что Камило может сорваться, а когда она в таком виде ему жутко некомфортно, что создавало некий барьер между ними на время ночи. Хотя она сама далеко не ушла: сдерживать себя стало настолько сложно, что иногда приходилось ненадолго уходить в другую комнату.

А в этот раз Милка забыла...

      А если быть точнее, то осталась в возрасте четырнадцати лет. Для парня это было просто идеально, но понял он сей факт, когда девушка уже уснула. Камило снова смотрит. Внимательно и неотрывно. Нервно облизывая собственные губы и прикусывая язык. Его тянет, тянет ближе. Манящие очертания тонкой изящной линии кружат голову и заставляют сердце прыгать до потолка.       Но нельзя.       Нельзя-нельзя-нельзя.       Он отворачивается и закрывает рот рукой. Не может рисковать её состоянием, ради своих желаний. Но хочет. Очень. И не сдерживается. Парень, даже для самого себя, резко прижимается губами к её, жадно сминая и слегка покусывая. Слишком долго ждал. Слегка оттягивает зубами, в полной мере наслаждаясь моментом, мягкостью и вкусом, руками уже подминает под себя девушку, что успела проснуться, и прижимает к себе как можно крепче за талию, словно пытаясь слиться воедино с хрупким телом. Однако большего не успевает: под ним тут же оказывается ребёнок трёх лет, а за ним следует ещё варианта четыре-пять. — Камило! — Милка зло выкрикивает его имя, отпихивая от себя парня за те две секунды, что была в своем возрасте. — Прости! Прости, я не специально, я не могу... — Мне теперь пол-ночи терпеть этот цирк? — её взвизгивания перебивают и девочка кое-как садится в кровати. — Милка, я не специально, ты не представляешь как сложно отказываться от этого, — последняя фраза была сказана больше потолку, чем девушке. — Я знаю, я тоже очень хочу, но нельзя же, ты сам знаешь!       Сошлись они на том, что теперь она всегда будет проверять, точно ли ложится спать в образе ребенка. Если им лежать даже по разные стороны кровати, то так они быстрее сорвутся из-за возрастающего желания, поэтому логично было ограничивать себя по минимуму.       К слову, в этот раз "потеря контроля" Милки прошла намного быстрее, чем раньше, однако внимания на это не обратил ни тот, ни другой — слишком сильно хотелось спать. А ведь это всё не просто так.       Девушки хватило ещё на неделю. Если Камило впредь заталкивал свои желания куда подальше, то для Милки ничего не поменялось. Видеть бесконечно мелькающие зелёные глаза, перебирать тонкими пальцами эти воздушные мелкие кудряшки, смеяться в ответ обворожительной улыбке — все это, конечно, прекрасно, но... Взгляд скользил дальше. По тонким губам, острому подбородку, к соблазнительному изгибу шеи и ещё ниже под воротник молочной рубашки. — Нельзя... — Что? — парень прерывает свой рассказ. Ему ведь не послышалось, что она что-то сказала? — Нет, ничего, продолжай, — девушка поджимает губы и невинно улыбается ему, заправляя выбившуюся из повязки прядь за ухо. — Ты что-то сказала, — это уже больше было утверждение, нежели вопрос. — Да это так, мысли вслух, ничего важного, — не расскажет же она сейчас о своих мыслях о нём, никак не вписывающихся в тему разговора. — Ты меня не слушаешь. Тебе не интересно? — Конечно интересно, с чего ты это взял? — а вот и паника подоспела. — Милка-а, я не настолько слепой, чтобы не заметить, как ты пялишься в одну точку и летаешь в облаках. О чем хоть думаешь? — Камило вообще-то заметил это с самого начала, но решил понаблюдать. — Прости. Я тут это... Э-э-э... О погоде думала, — девушка очень плохо врёт, — Сейчас гроза будет сильная, смотри какая туча висит. Надо бы окошко прикрыть.       Парень ухмыляется и прищуривается, прекрасно различая ложь. Если болтает, значит, есть что скрывать. — Да, конечно, а если честно ответить? — он тянется к её лицу, чтобы не упустить бегающие глаза и розоватые скулы. — А я как ответила? — она всячески избегает прямого зрительного контакта и тихо фыркает. — Явно не так, как должна была, — Камило решается на крайние меры: так как Милка отклонялась от него настолько, насколько он приближался, он тянулся в ее сторону до тех пор, пока та не упала на кровать. Его руки сразу же опускаются по обе стороны от шеи, а сам парень, спокойно опираясь на них, нависает сверху. Девушка в миг замолкает и хмурится. — Если ты отказываешься говорить правду, значит, там точно что-то интересное. Давай, я тебя слушаю, — он поднимает брови в ожидании и на всякий случай зажимает коленями её бёдра, чтобы уж точно не убежала. — Нет, отстань от меня, — она пытается толкнуть его в грудь, но безуспешно. — Скажи правду и я сразу отстану. — Камило! — Да? — Отстань говорю, идиот! — Ну хорошо, хорошо, можешь сказать на ушко, — парень роет могилу сам себе: близость и так разбивала все возможности сдержаться, так он ещё и подставляется ей буквально. — Камило, мне тяжело... — Милка жалобно скулит, закрывая рот рукой. Нужно до последнего держаться. — Не ври, я касаюсь тебя только коленями, — он усмехается, заглядывая ей в глаза. Только сейчас замечает сведённые к переносице брови и горящие июльским жаром щёки. Наверняка у него такие же сейчас. — Ну уйди...       Парень замирает, затаив дыхание, и неотрывно смотрит. Мир вокруг останавливается исключительно на её блестящих глазах. Девушка отвечает тем же, видит искры в его взгляде, явно нехорошие, но не хочет терять их ни на секунду. Шоколадные кудри, закрывающие часть его лица, мерно раскачивались, а приоткрытые губы так манили к себе. Как можно скорее. Как можно ближе. Сердце останавливается на единое мгновение и уже готово выпрыгнуть из груди вовсе. Милка уже тянется, уже вот-вот, но сразу отдергивает себя. Нельзя-нельзя-нельзя.       Тяжёлые тучи нависают над домом, грозящие рухнуть вниз прямо сейчас. Запах приближающейся грозы наполнил комнату, легко проникнув через открытое окно. Здесь Касита не поможет, ставни не закроются сами собой, продолжая пропускать всё внутрь, вместе с прохладным ветром. По коже пробегаются мелкие мурашки, а глаза на секунду поднимаются вверх. Облака свинцовые, застилающие небо непросветно, ещё чуть-чуть и сдерживать порыв будет невозможно. Камило опускает взгляд и вновь сталкивается с сверкающими изумрудными глазами.

И первая прозрачная капля неумолимо падает на шуршащую траву.

      Девушка рывком притягивает парня к себе за шею и вцепляется в чужие губы. Целует смазанно и быстро, жадно и сильно, что ей не сразу отвечают. Тонкая грань между желанием и реальностью в миг испаряется — она сама не поняла как это произошло.       Капля за каплей приземляются на девственно-сухую землю, листья зелёных деревьев, раскачивающихся на ветру, и оставляют после себя невидимую нить. Хаотично ложась на поверхность, растекаются насколько это возможно, обволакивая долгожданной свежестью.       Камило не знает что делает, но знает, что чувствует. Желание, что росло с каждым взглядом, с каждым касанием до, сейчас утоляется, но мучительно медленно, как бы он ни пытался. Хотя у него были все возможности: возраст Милки сменился единожды в первую секунду, а теперь к нему прижимаются ближе, втягивают в новый и новый поцелуй... И любят. Любят открыто и бесконечно. Беспорядочно касаясь и цеплясь за молочную рубашку, сковывающую движения, прерывисто вдыхая горячий воздух в перерывах между поцелуями, и запечатывая губами каждую секунду на его щеках, подбородке, за ухом, на шее и, наконец, куда хотелось добраться в первый выдавшийся момент — выступающих ключицах. Ему не нужно повторять. Никогда не нужно было.       Дождь набирает силу. Чистые ниточки из воды сшиваются на глазах в сплошное полотно, а стук каждой капли о листья отдавался эхом в голове. Однако, все равно занимал второй план. Рваные выдохи, проскальзывающие сквозь вырезы пуговицы, прикосновения тонких пальцев к бархатистой коже и длинною в вечность поцелуи перекрывали всё остальное. Они падают в мир сладких желаний, не имея возможности вернуться. С плеч соскальзывает сиреневая ткань, ставшая в момент дешёвой и безвкусной тряпкой.

И первая белая вспышка на секунду озаряет небо.

      Парень примыкает к светлой коже, влажно сцеловывая каждый миг близости и приближаясь к сердцу. Девушка закусывает губу и слегка сжимает в ладони его кудри, пропуская их между пальцами. Ещё ближе. Ещё-ещё-ещё. Пальцы быстро перебираются на бедра, оглаживая каждый миллиметр любимого человека, подтягивает ближе к себе и крепко хватаются за ещё ни разу не тронутое кем-то другим, оставляя розоватые пятна.       Шум за окном нарастал синхронно движениям. Чем дальше, тем больше хотелось забыться в этих чувствах и отбросить внешний мир подальше. Обычный дождь перерастает в настоящий ливень, подавляя под собой все живое. Ветер уже не играет почти никакой роли, но все продолжает гнуть и подминать под себя, пока самые тонкие ростки не ломаются. В глазах лишь успевает промелькнуть страх.

И первый трещащий раскат грома отвлекает всё внимание.

      Милка выгибается в беззвучном вскрике. Руки хватаются за его плечи, за тонкую ткань постельного белья, лишь бы перетерпеть. Только отдаленно ощущаемые поцелуи на шее и губах, поддерживающая ладонь между лопаток и тихий песочный шёпот возвращали в реальность, разбавляя её чем-то приятным. Ещё немного и такими становятся абсолютно все его движения. От невесомого взгляда в самом начале, до финального рывка.       Молния сверкала, ослепляя, а гром, казалось, заставлял трещины разходиться вдоль по всей земле. Не затрагивая только одну комнату. Комнату, с которой начинается новая жизнь для обоих. Комната, где останутся миллионы тёплых и ярких воспоминаний. Комната, где они нашли друг друга и никогда, ни за что в жизни больше не отпустят.       Камило не был первым красавцем среди всех парней, не блистал восхитительными умственными способностями, да и в целом отличался вроде лишь даром, но только ему одному она доверила роль проводника во "взрослую жизнь", ни на секунду не сомневаясь в своем выборе. Он единственный, кто смог по-настоящему полюбить её. И парень определенно сделал её счастливой.

***

— Сколько? — Четырнадцать. — А должно быть? — Шестнадцать. — И где они? — Откуда я знаю, я не слышу их вообще, — Долорес разводит руками и снова прислушивается, — Самое главное: ребёнок на месте, а их самих нет!       Мирабель заглядывает на второй этаж. Но и здесь их тоже нет. Хотя, подождите... — Так, вас одних все ждут, в конце концов, что вы... — девушка заметила край жёлтого пончо, торчащий из под двери, но сразу же исчезнувший, и метнулась за ним. Однако она даже не удосужились посмотреть чья это комната, но когда увидела ЧТО там происходит, не смогла найти слов. — Вы что сделали? Она же вас обоих убьёт и вы даже спрятаться не сможете! — Мирабель отшатывается назад, с ужасом смотря на разрисованные стены в комнате кузины. Милка на пару с мужем довольно улыбнулась и вытерла нос тыльной стороной ладони, оставляя розовую полоску мела. — Она заслужила, — сияет парень, притягивая девушку за талию. — Вам сколько лет, вы хоть вспомните! — Мне 25. — А мне 27.       Оба синхронно начинают смеяться, пока Мирабель подбирает слова. — Это кошмар, я боюсь представить кем вырастет ваш ребёнок. — Мира, что с тобой случилось? С возрастом оптимизм поубавился? — хохочет Камило, щёлкая сестру по носу и спокойно покидает комнату. Ну, пока навстречу не вылетела всеслышащая Долорес. — Спокойно! Если ты меня сейчас убьёшь, то ребенка сама воспитывать будешь! Милка тебе его отдаст! — но он все равно получит от старшей сестры по шее так, что не забудет ещё долго.