Любовь к безнадёжному

Дела в Бочке пошли в гору. Такой взлёт Бреккер связывал с началом осени. Люди спешат насладиться всеми сомнительными удовольствиями Восточного Обруча, перед холодной зимой. На самом деле, в начале и конце каждого сезона, наплыв филь в Бочке увеличивался. И даже такой рост клиентов не мог смягчить угрюмое настроение Грязных Рук. Он хватался за каждую весть из Равки. Формула антидота парема найдена. В Костюке можно было не сомневаться. Фьерданские морские силы сильно уступают равкианским. Что ещё можно ожидать от Штурмхонда? Однако война ещё не была в разгаре. Николай ещё пытался вывести Фьерду на переговоры. Но зачем Фьерде с такой мощью приходить в миру? Способности Каза добывать информацию можно завидовать или восхищаться, но и этих навыков было недостаточно. За мучительно долгих месяца это были единственные сведения, и те добыты с трудом. Расширение территории, разборки банд, схемы по привлечению клиентов в когти Воронов. Кеттердам жил обычной жизнью. В отличии от Каза, который не мог вернуться в привычное русло. «Фьерда напала на столицу Равки. Никакие переговоры бастарда уже не помогут им. Предлагаю, оказать неофициальную поддержку фьерданцам. Когда они смогут доказать, что Николай Ланцов занимает трон не по праву, Равка будет окончательно обречена.» — гласило письмо из конторы одного из членов Торгового совета. «Напыщенные индюки. — проклинал их Бреккер. — Что с Ос-Альтой? Большой дворец пострадал? Николай пострадал?» Последним вопросом он задавался всё чаще. Писем давно не было. Но Каз не винил его, в такое сложное для Равки время, королю явно не до писем. И всё равно он хранил последнее письмо, пришедшее больше месяца назад. Держал его в сейфе, но помнил текст наизусть. «Дорогой Каз, Мне жаль, что я не могу уделить больше времени на письма, но это не значит, что я забыл о тебе. Равка в тяжёлом положении, но я не теряю надежды. Как только со всем этим будет покончено, буду ждать встречи.» Короткое и сдержанное письмо. Большего они позволить не могли. В них и проку было меньше чем в безруком крупье. Но они также грели душу и позволяли чувствовать присутствие друг друга. Каз скучал. По Николаю, его изобретениям, колкостям. По Большому дворцу, который Каз оценил изначально не слишком лестно. Даже по холоду Равки. *** — Бреккер, ты окончательно поселился в своём кабинете? — осторожно шутили Отбросы. Звучали и другие перешёптования «Это точно связано с его исчезновением почти на месяц!», «Он точно что-то замышляет.», «Давай не будем попадаться ему на глаза, пока он в ещё более скверном настроении.» В игорном зале «Клуба Воронов» все столы были заняты. Услада для глаз, уже считавших чистую прибыль. За ближним к выходу столом начался оживлённый диалог. — Не верю! Этого не может быть! — воскликнул слишком высокий голос для взрослого мужчины, но слишком низкий для юного парня. — У меня проверенный источник! Так и значится «пропал без вести». После этой партии выпьем, помянем Равку и её короля. — сказал второй голос. Взрослый, прокуренный. Каз сконцентрировался на этом обсуждении. — «Пропал», не умер. Мало ли что случается. — Да конечно, так легко пропадёт король думаешь? На него столько людей зуб точили, от фьерданцев до самих равкианских князей. — Несправедливо, что хороший правитель так быстро погиб, причём героически! А его предки, казну опустошившие, до седин дожили. Он не мог дальше воспринимать слова. Казалось, сейчас он проснётся и обнаружит, что та ночь перед прощанием ещё не кончилась. Каз прижмётся к телу Николая и даст волю эмоциям. Покажет всё что у него на душе единственному столь близкому человеку. Расскажет о странном кошмаре, напугавшем самого Бреккера. «Это просто слухи, причина для выпивки. Он не мог умереть. Каким-то образом, я бы это понял.» — звучал голос в голове. Страх продолжил его поглощать. Николай как раз тот романтик, который ринется в лапы смерти с поводом и без, если это хоть немного сможет помочь Равке. «Он обещал, что постарается. Он бы не поступил так со мной.» Однако Бреккер уже не был уверен в чём либо. Они оба не хотели жертвовать чем-либо ради любви. Никто не хотел отказываться от прежней жизни. Так с чего он решил, будто они вновь встретятся? Тот крохотный путеводный свет, дававший надежду, потух. Той ночью Каз не уснул. Кровать стала жёстче, голоса внизу громче, свет за окном ярче. Как и следующей. Скоро слух о смерти короля Равки обсуждался едва ли не на каждом углу. Это было невыносимо. Хотелось скорее получить письмо, намёк, что угодно от Ланцова, чтобы слушать все эти разговоры со спокойной душой. Понимать, что все они ошибаются и снисходительно кивать, когда кто-то попытается разговорить его. Ничего из этого не последовало. Новостная газета оповестила быстрее. Официальное подтверждение гибели молодого короля, его величества Николая Ланцова. Зоя Назяленская заняла его место. Каз почувствовал, как мир теряет краски, как шумный и суетливый Кеттердам замирает. Он снова мальчик десяти лет, потерявший дорогого ему человека. Нет, Каз больше не такой. С того самого момента, появился Бреккер. Он не беспомощный, жалкий и глупый. Теперь Каз — Босс Бочки, и за это звание он боролся и заслужил его. Но что он мог сделать? Да будь он членом Торгового совета, ему всё равно не воскресить Ланцова из умерших. Что теперь делать? Жить дальше? Какой в этом смысл, если судьба в очередной раз надсмехается над ним, отбирая все радости? Если он сможет забыть Николая, через год, или пять, жизнь в любом случае найдёт более изощрённый способ заставить его страдать. Каз так долго цеплялся за жизнь, находил выход из каждой ловушки. И для чего? Чтобы понять, что всё это лишь нескончаемая череда страданий? Злая и жестокая шутка. «У нас со вселенной, определённо разное чувство юмора.» — подумал Каз. Его охватила ярость, холодная и разрушительная. Он уйдёт. Но не уйдёт тихо, что через неделю-другую об этом забудут. Бреккер устроит грандиозное представление. Сожжёт и разрушит Бочку. *** Жаль, что он не сможет наблюдать исполнение плана. Но он почувствует и увидит результат. Дым дойдёт и до сюда. Как только случайный окурок будет непредусмотрительно выброшен, пламя с аппетитом примется за соседние заведения и дома. Горючее хорошо пропиталось в стены зданий за ночь. Внутри огонь охватит дорогие ковры, картины, мебель и иную роскошь. Жар вспыхнет ярче, когда керосиновые лампы, внезапно подешевевшие, подпитают его. Пожалуй, это была одной из самых трудных частей плана. Он здорово потратился на такое количество ламп, но деньги ему теперь ни к чему. Каждое строение в Бочке вспыхнет, превращаясь в пепел. Каменные дома опустеют, их окна станут похожими на опустевшие глазницы у черепа. Сейчас, в квартире в Крышке, появилось время прочесть новости. Равка даже не на первых страницах. Всем плевать, если это не коснётся их. Не Бреккеру это осуждать, но внутри становилось пусто, будто обида пожирала органы. Все последние дни, он посвятил своему замыслу. Буквально валился с ног, но уснуть не мог. Желудок жалобно урчал, но есть не хотелось. Он не мог сказать, насколько события приукрашены редакторами, но попытался сделать свои выводы. Зоя действовала радикально. Она направила всё могущество Второй армии на фронт. Бреккер представлял, как суеверные и набожные фьерданцы бежали, увидев как тела их товарищей и врагов восстают движением рук бывшей сердцебитки. Даже субстанциалы присоединились к битве. Особенно отчаявшиеся гриши принимали парем. Нулевая армия практически уравновесила шансы, но фьерданцы не желали отдавать победу. Точнее их командиры. То и дело поднимались бунты, но их быстро подавляли. Обе стороны не оправятся и за несколько лет. Но к тому времени Бреккера уже не будет существовать. Он не знал, станет ли кто его хоронить, или он разложится в этой же комнате, но скорее всего, его тело вернётся на Баржу жнеца. Если его удостоят такой чести. Через пару часов крики могли заглушить даже его мысли. Паника охватила город. Слабый запах дыма, принесённый ветром. Каз собрался с силами и вышел на крохотный балкон. Пожар был впечатляющим. Дым поднялся над городом, словно его отражение в небе. Жар в холодную осень. Огонь, спокойный и поглощающий всё к чему прикоснётся. Взрывы газовых баллонов, звон стёкл и падение и без того хлипких домов показались музыкой. Но силы наблюдать за этим кончились и с большой неохотой Каз рухнул на кровать. *** Они с Николаем едут в Лазлайон. Король увлечённо рассказывает об улучшенной версии моросеев. У озера работают проливные. Не озеро, а порт Кеттердама. Не Николай, а его безжизненное тело. Пронзительный крик, полный боли. Каз вскочил, но не сразу узнал где он. Не смог различить высокую фигуру рядом с ним. Автоматически потянулся за тростью, но не обнаружил её. — Ты чего кричал? — спросил знакомый голос. Джеспер? Сфокусировал взгляд и понял, что он в комнате особняка Ван Эка. Из пересохшего горла еле выполз вопрос: — Что произошло? — Бочка загорелась. «Бум» и вспыхнула. Огонь ещё Восточный обруч подхватил. Мы с Уайленом сразу решили, что ты к этому причастен, если только не сам всё это затеял. — стрелок дал ему стакан воды. Бреккер хотел отказаться, но жажда оказалась сильнее. — Джеспер решил, а я думал, что ты можешь пострадать. — голос купчика звучал из другой части комнаты. — Естественно мы пошли тебя искать. Поверь, это было сложно. — Каз, такое веселье, а меня не позвал. — Много людей лишилось домов и работы! Как ты можешь считать это весельем? — возмутился Уайлен. — Восстановятся. — стрелок пожал плечами. — Выглядишь не лучшим образом. Может теперь ты расскажешь, что произошло? — Зачем вы притащили меня сюда? — И это вместо «спасибо»? — Уайлен нахмурился. — Ты истощён, если и дальше продолжишь так жить, не протянешь года. Ну, может двух. — Я не просил меня спасать. — он равнодушно лёг обратно. Уайлен ушёл. — Каз, зачем ты это сделал? — Джеспер сел рядом, но тот даже не смотрел на него. — Это связано с нашим последним разговором? Когда Джес понял, что не получит ответа, то оставил его в одиночестве. Тело старалось выжить рефлекторно. Сам Каз не мешал и не помогал этому. Когда-нибудь одна сторона победит. Но смерть всё равно неизбежна, вопрос времени. Время разделилось на циклы, состоящие из сна и пробуждения. Снов либо не было совсем, либо это были кошмары, в которых он раз за разом терял Николая. *** Через пару дней, Джеспер уверенно решил с ним поговорить. Было ясно, что он не отстанет, пока не узнает в чём дело. «Зачем он это делает? Зачем Джесперу и Уайлену думать обо мне? Они так упорно пытаются помочь тому, кто не сделал бы тоже самое.» — В чём дело? — мягко начал стрелок. Его уже нет. Так стоит ли теперь скрывать? Это всё равно ничего не изменит. — Николая не стало. — Кого? Я не помню такого. — Николай Ланцов. — Ты же не о короле Равки? — Джеспер как- будто что-то вспомнил. — Святые! У меня много вопросов. — Я не дам на них ответа. — Как вы познакомились? — удивился стрелок. — Подумать только, ты и король Равки. Если бы Штурмхонд, я бы удивился меньше, вы по крайней мере виделись. Ну тогда, с Кювеем было дело. Каз, просто…как? Бреккер даже забыл, что он не знает, что это один и тот же человек. Волновала ли Ланцова судьба Равки до последней минуты? — Уже не важно. Расскажи, что там происходит. — Ты о Равке? Судя по газетам, их положение уже не такое плачевное. Жертв много, я правда уже не вспомню приблизительной цифры. На море и в воздухе у равкианцев большое преимущество. «В большей степени это заслуга Николая. Его страсти к познанию нового, умения применить эти знания в своих целях. Интересно, он закончил работу с устройством создающим изображения мгновенно?» — Штурмхонд конечно крут. Пусть и пират, но в тяжёлое время помог стране. — Подожди, Штурмхонд? — недоверчиво переспросил Каз. — Да! На море и в воздухе ему нет равных. Вот бы увидеть его летающие корабли. Штурмхонд? Наверное, это двойник Николая продолжает деятельность корсара. Или… он может оказаться и самим Ланцовым.  — Но пожар в Бочке волнует людей гораздо больше чем война с Фьердой, не только в Керчии. В Обручи слетались хорошо провести время люди со всех стран. Я буквально только что написал ответ отцу, он волновался. — Джес перевёл тему. — Расскажи больше про Ланцова. — Он… подожди. Мы можем как-то связаться с Равкой? — Ну, можем попробовать, смотря с кем именно, но ситуация неоднозначная. Давай чуть позже? Каз стал перебирать в голове с кем лучше поговорить. Женя вряд ли расскажет ему хоть что-то, а Давид проверит письма когда во Фьерде льды оттают. Близнецов он знал только по именам. Зоя могла бы ему ответить и всё прояснить. Хотя бы намекнуть. — Зое Назяленской. Мне нужно ей написать. — Я бы не сильно надеялся, но раз ты уверен… Сначала поешь и мы обсудим это, хорошо? Других вариантов кроме как согласиться не оставалось. Куриный суп приятно стекал в желудок. После еды, даже появились какие-то силы. Теперь можно и обдумать всё. Даже если письмо доставят ей, она не сможет рассказать всю правду. Но стоило попытаться. Николай столько лет совмещал в себе две личности, что сейчас Каз вряд ли сможет узнать наверняка жив ли он. Снова ужасное ощущение бессилия. Когда наступит мирное время в Равке? Они бы могли вместе изобретать, искать решения повседневных проблем, а главное были бы уверенны в завтрашнем дне. В комнату вошёл Уайлен, но ничего не сказал и молча сел напротив него. Джеспер расслабленно крутил в руке револьвер. — Все считают пожар несчастным случаем, но следствие продолжают вести. — наконц прервал тишину Уайлен. — Мы сможем написать письмо в Равку? — Для начала, отдохни и наберись сил. — оборвал Джеспер. — И за эти дни всё уляжется и всё будет проще. — Я не прошу помощи, я прошу связаться с Зоей Назяленской. Почему вас волнует моё здоровье? — Почему обязательно нужно мешать помочь тебе? — Позволь себе получить помощь и поддержку, Каз. — добавил Уайлен. «Позволить себе? Но разве не он всегда пытался использовать минимум человек в деле? Не он отталкивал всех, кто пытался сблизиться? Может, пока есть небольшая надежда, стоит попробовать?» *** Несколько дней он переступал через себя и прислушивался к Уайлену и Джесперу.  Состояние стало улучшаться и кошмары снились всё реже. Когда появился крохотный шанс, что всё может наладиться, в голову закрадывались другие мысли. Ужасно, если всё это рухнет с подтверждением от Зои. Каз попытался не думать об этом. Но то будет, если Николай окажется жив? Почему он не сообщил или хотя бы дал намёк на это? Просто письмо от Штурмхонда и он бы всё понял. Разве это так сложно? К ужину Джеспер задержался. Он целых пятнадцать минут убеждал Уайлена, что ходил посмотреть что осталось от Бочки из чистого любопытства, а не узнать остались ли ещё целые казино. Они ничего не рассказывали ему ни о Бочке, ни о Равке, чтобы тот не нервничал. Как же они не понимают, что крайнее беспокойство он испытывает, потому что живёт в неведении, в ожидании неизвестного? Когда Уайлен почти поверил Джесперу, посуду унесли, а к купчику пришли клерки, должно быть, с невероятно важным делом. Джеспер читал сборник сочинений какого-то прозаика вслух. Видимо привык читать так Уайлену. Но Каз не слушал и снова погрузился в свои мысли. — Каз, к тебе гость. В гостевой на первом этаже. — вернулся Уайлен. — Настоял на уединённой встрече, но если хочешь, мы пойдём с тобой. Но Бреккер уже сорвался с постели. Шагал так быстро, что со стороны мерещилось будто у него три ноги. Сердце забилось чаще, коридор начал плясать вокруг него. Главное не забывать дышать. Кто бы там ни был, Каз узнает ответы. В просторной комнате, возле фортепиано стоял парень с рыжими волосами и сломанным носом. Каз всматривался, будто пытаясь разглядеть в нём что-то. — Жив. — Каз…- начал Штурмхонд. Бреккер так же стремительно подошёл и врезал то ли в скулу, то ли в глаз корсара, что тот чуть не потерял равновесие. Посыпались бы новые удары, если бы не реакция Штурмхонда, который схватил его за запястья и пытался что-то сказать. Ярость и обида выплеснулись наружу. — Как ты мог столько умалчивать?! После всего что было! — Бреккер задыхался. — Если это для тебя что-то значило! — Давай поговорим. Я могу объясниться. Каз ослабил напор, но продолжал сверлить взглядом корсара. — Я думал, что  не увижу тебя больше. — голос звучал тише и тише. —  Что тебя теперь нет. Штурмхонд обнял его очень крепко, непонятно, чтобы не дать снова ударить или чтобы успокоить. — Пойми, что я не мог тебе что-то сказать. Любое неосторожное послание и ты мог бы быть в опасности. — Я и так всегда в опасности! Это ничего не изменило бы. — неразборчиво, говоря в плечо, обвинял Каз. — Когда ты неугоден Торговому совету и когда тебе хочет навредить главный враг Равки это разные вещи. — говорил Штурмхонд. — Но как только я узнал о пожаре в Бочке, при первой же возможности я прибыл. Я тоже боялся за тебя. — Зря. — отрезал Бреккер. — Это я сжёг её. Убедившись, что нового нападения не последует, Штурмхонд отпустил его. Корсар смотрел удивлённо, словно не расслышал сказанного. Что-то не сходилось. — Ты бы не сделал этого. — А кто бы сделал, если не я? — Несчастный случай.- пытался объяснить себе Николай. — Никто ничего не подозревал, как в один момент всё вспыхнуло. Единственный человек, знавший всё что произойдёт, это я. Штурмхонд сел на софу. — Что теперь? — Ты будешь удивлён, но теперь у меня нет плана. — Каз устроился рядом. — Мы подстроили так, что короля Равки похитили, требуя подтверждения того что он бастард. Но я, конечно же, героически выдержал все пытки. Триумвират заключит мир с Фьердой. Я вернусь на трон. Рано или поздно, Равка восстановится. Что тебя сейчас держит в Кеттердаме? — Предлагаешь перебраться в Равку? — Почему нет? — Я всё ещё хочу тебя ударить. — Или просто хочешь меня. — Может и так. — Каз потянулся к его губам. Скрипнула дверь и оба отпрянули. — О, Штурмхонд, я просто хотел поздороваться. — улыбнулся Джеспер, но заметил уже расплывшийся синяк на лице корсара. — Что-то мне подсказывает, что его не было до того как Каз вышел из комнаты. — Мелочи. — пожал плечами капитан. — Уже поздно. — Джеспер указал куда-то позади себя. — Вы к нам надолго? — Нет, мы почти закончили. Стрелок кивнул и оставил их. Повисло недолгое молчание. — Так что, соберёшь вещи и на корабль? — спросил Штурмхонд. — Я не говорил, что поплыву. — Но ты это сделаешь, я просто исключил нудную часть диалога. — У меня осталось немного вещей. Сейчас соберусь. *** Дворец был почти нетронут последствиями войны. Зоя только вернулась с переговоров, поэтому все пытались не попасть под горячую руку. Наконец-то Николай выдохнул с облегчением. — Николай, почему слова читаются так сложно? — злился Каз. — Такие длинные и…грубые. — Привыкнешь, — Николай лёг рядом на кровать. — И не всё так сложно. — Это…вость. Как это переводится? — Уникальный, разный. Люблю тебя за этовость. Хочешь, буду постепенно переходить на равкианский с тобой? — Попробуй. — Что у тебя там ещё? — История и математика. — Помощь нужна? — Нет, с ними я справляюсь. А -ya всегда для множественного числа используется? — В некоторых случаях. — Николай наблюдал за сосредоточенным лицом Бреккера. Каз окончательно запутался и сжал учебник. — Это -ya вообще звук такой. Чаще для слов женского рода. Мадрая, бабья, моя. — продолжил объяснять Ланцов. — А Санктья? — Множественное число. Когда святых несколько. — Что ты говорил насчёт того, что не всё так сложно? — Скоро разберёшься. — Как дела с Шуханом? Удобный момент чтобы напасть, пока мы в уязвимом положении. — перевёл тему Каз, откладывая книгу. — Мы занимаемся этим, но прошу, не говори о проблемах хотя бы здесь. Бреккер откинулся на подушки и придвинулся к Николаю. Его руки, укрывающие одеялом обоих и снимающие с него одежду. Голос, пересказывающий планы на ближайшие дни. Самое лучшее завершение дня.