Maravillosa familia Madrigal

— А правда, что твой дядя вернулся? Выгнув бровь, юноша опустил удивлённый взгляд на малютку, что увязалась за ним несколько домов назад. Когда Свеча погасла, на восстановление Каситы стёкся весь город, и встретить кого-то, кто ещё сомневался в существовании tio Бруно было крайне чудно. — Да, а что? — А он правда огромный, как дом? — не унималась кроха, — и с крысами водится? И… — она понизила голос до громкого шёпота, вынуждая его остановится, — и глаза у него такие… Такие… — Хммм… — на губах лицедея заиграла ухмылка. Вот оно что. Мгновение — и на месте Камило выросла неправильная копия его родного tio в неопрятном пончо, с жуткими горящими глазами и пыльно-чёрными с проседью лохмами. — Такие?! — шутливо зарычал он искажённым голосом «дяди», вырывая из горла девочки короткий визг. — Ладно, ладно, не бойся. Неправда это, все уже знают. Тебе просто хотелось снова увидеть страшилку, верно? Девочка закивала, подняв на Камило извиняющийся взгляд, в ответ на что он снова скорчил жуткую гримасу, на этот раз вызывая лишь смех. Ему и самому было грустно от того, что в выдуманном Мадригалами пугалище правды о дяде оказалось ни на грамм. Вернее, это было даже к лучшему, но само возвращение tio означало, что с этим образом придётся расстаться. А жаль. Успешный среди горожан, он и у самого Камило был самым любимым. Он тоже будет по нему скучать. «Так вот каким ты меня видишь. Я для тебя ходячая страшилка? Забавно» Лёгкая улыбка тронула губы стоящего в тени деревьев человека. Нет, и правда забавно. Хотя бы потому, что в данном образе действительно не было ни грамма правды. Бруно знал, что в городке о его персоне ходит множество слухов. Один другого ужаснее. Неудивительно — его предсказания давали весомые поводы додумать многое. В том числе и считать его злом во плоти. Так, как Камило. Когда Бруно жил в стенах, он как-то раз мельком услышал про новый любимый образ племянника, основанный на его. Ему показалось это интересным. Только вот увидеть выдумку Камило мужчина не мог. Зато увидел сейчас. Во всей красе. Нет, Бруно не обиделся. Он понимал, что это всего лишь игра. Ничего серьёзного. Но почему-то жутко хотелось к этой игре присоединиться. В конце концов, почему бы и нет? Нужно всего немного терпения. Обычно, возвращаясь домой, Камило перенимал облик случайного прохожего — чтобы очередная внеурочная работёнка не настигла его. Уж чего-чего, а перерабатывать он не любил от слова «совсем». Однако сегодняшний день выдался настолько сумбурным, что сил на «маскировку» попросту не осталось: перевоплотиться легко — поддерживать чужую личину сложнее. Потому, ещё немного поиграв с малышкой, юноша наконец-то принял свой родной облик и, махнув ей напоследок, зевая, направился в Каситу. Ходить абсолютно бесшумно Бруно научился давно, ещё до того, как ушёл в застенки. И сейчас это умение его неплохо выручало. Мужчина незримо следовал за Камило, укрытый покровом ранних сумерек, периодически скрываясь за подходящим укрытиями — на всякий случай. Главное — не упустить юношу из виду. До самого своего возвращения Бруно не видел перевоплощений Камило, и от того было лишь интереснее: что же он может, если его как следует напугать? В кого превратиться? А вот и их дом. Пора. – Ты ничего не хочешь мне объяснить? — тихий голос раздался над самым ухом, и чья-то ладонь опустилась на плечо лицедея, вынуждая остановиться. Камило так и подскочил на месте, заходясь в бесконтрольных перевоплощениях: то в «неправильного» Бруно, то в недавно встреченную девочку, а то, частично, и вовсе — в странного несоразмерного младенца. В детстве, когда они с Долорес были особенно непослушны, Пепа приговаривала: «Будете так себя вести, придёт дядя Бруно». Камило не знал, чем это чревато, но, судя по громовой туче над головой mа, хорошим — ничем. Воспоминания о загадочном tiíto истёрлись и забылись, а вот страх — тот самый детский трепет — со временем вылился в живое пугалище. И на мгновение Камило показалось, будто тот самый «дядя Бруно» действительно «пришёл». И был рад ошибиться. — ¿T-tío? — голос Камило предательски дрогнул. — Это не моя вина! В чём именно заключалась «вина», Камило и сам не знал, как не знал, в чём ему следует объясниться. Неужто из-за его эпизодических вылазок на кухню? Или из-за разбитой накануне вазы? Он же убрал осколки! — Не твоя вина в чём? Вот чёрт. Бруно говорил тихо, едва сдерживая смех, но Камило мог поклясться: даже с такой несовершенной «игрой», предсказатель ни дать, ни взять был похож на рассерженную Пепу. И хотя Бруно не знал, с чего вдруг племянник принялся оправдываться невесть в чём, теперь ему стало любопытно. Вдруг что-то важное? К тому же, это обещало быть весёлым. — Что же ты натворил, мой хороший? Признайся честно. Воровато оглянувшись – нет ли кого рядом – Камило подхватил tio под локоть и спешно увёл подальше от окон Каситы. Бруно удивился, но не сопротивлялся. Только любопытство сменила тревога: неужели правда что-то серьёзное? — В общем, та ваза… Она там никак не смотрелась, понимаешь? Я даже удивлён, что кто-то заметил, — Камило говорил сбивчиво, избегая прямого взгляда дяди, явно нервничая. Но раз уж начал сдаваться, то надо идти до конца. — Только не говори бабушке! Я всё исправлю, честно! Мужчина невольно улыбнулся, прикрыв рот рукой: — То есть ты так разнервничался… из-за разбитой вазы? — улыбка перешла в открытый смех. — Господи, а я уж подумал, что ты влип во что-то серьёзное! Уже думал, как тебя спасать в случае чего, а тут… Возможно, это было некрасиво и, почти наверняка, обидно, но сдержаться старший Мадригаль не смог. Он-то успел всяких ужасов навыдумывать, мысленно перебрал сотню способов помочь раздолбаю-племяннику, а оказалось, что дело не стоит ничего. Всего лишь разбилась ваза? Не беда, починим! Зато Камило теперь потерялся вовсе. Что происходит? — Почему ты смеёшься? Если не из-за вазы, то… — осознание обожгло волной стыда, — ты меня провёл! Вот уж от кого-кого, а от застенчивого (ха-ха) чудака Бруно он такого точно не ожидал! Но на будущее запомнил: в тихом омуте водятся черти. — Извини, не сдержался, — посмеиваясь, отозвался Бруно, трепля племянника по волосам, — Я подумал, это будет весело. В конце концов, почему мне нельзя, если ты делаешь это постоянно? К слову об этом… Почему ты оборачиваешься мной? Да ещё и таким жутким… Тебе это нравится? Так значит дядя его видел. Жаль… Для него Камило хотел устроить особый перформанс. — Слушай, мне было пять, — начал он, стараясь не выказывать своего недовольства. Ему больше нравилось устраивать розыгрыши, а не быть их жертвой, — Всё, от чего мне пришлось отталкиваться, это слухи и твой страшный дар! К тому же, ты очень весело всех пугаешь. «И да, мне это нравится». На последних словах Бруно опешил: настолько внезапно для него это прозвучало. Вот такого он ещё точно про себя не слышал. Весело пугает? Он?! «Ты уверен, что речь обо мне, а не о тебе в моем облике?» — мелькнула у предсказателя в голове. Он снова улыбнулся и в упор посмотрел на Камило. — А про вазу всё-таки правда не рассказывай. Я её почти починил! Если собранное донце и, отдельно, горлышко, можно было счесть за «почти». — Не волнуйся, не расскажу, — успокаивающим тоном заверил Бруно — словно ребёнка утешал. Он подцепил юношу под руку и потащил в дом. — Идём, горе ты моё, исправлять последствия твоих проказ. А то теперь, если заметят Пепа или матушка — достанется уже нам обоим!