We're sticking together

Прошёл месяц с момента, как Майкл и Уильям решили исправить ошибки прошлого и построить светлое будущее, не омрачённое ссорами, недопониманиями и главное, молчанием, которое в своё время разрушило их отношения окончательно. Пусть это и давалось довольно трудно, учитывая какой... интересный характер обрели их взаимоотношения. Майкл продолжал ездить на работу, Уильям дальше мастерил аниматроников, что становились всё более совершенными и завоевали всё больше сердец по всей стране, но Майкл всё так же относился к ним скептически и не хотел подходить ближе, чем на пять метров, и, конечно, на это были причины, пусть и без казусов не обошлось.

***

Однажды ранним утром Майкл проснулся и ещё сонный, с туманом в голове, поплёлся в ванную, пока его полуприкрытые глаза не остановились прямо на ярко разукрашенной звериной морде с нелепой улыбкой, что застывшими стеклянными глазами уставилась прямо на парня в сантиметрах от его лица, и затем по всему дому разнёсся вопль. – Отец!!! Аниматроник что-то проскрипел, видимо был ещё без голосового модуля, и механическими движениями отстранился от Майкла, давая ему пройти, а в это время из кабинета высунулась растрёпанная голова Уильяма, что поправлял пальцем очки: – Да, сынок? – немного нелепая улыбка озарила его лицо, и Майкл ещё больше разозлился. – По-моему, мы договорились, что следов аниматроников в этом доме не будет, но сейчас я вижу прямо перед собой в гостиной это страшное нечто, – вздох. – Мне кажется с каждым новым днём в этом доме моё сердце становится всё слабее, может ты хочешь меня выдворить отсюда таким способом? – парень наигранным жалостливым взглядом посмотрел на Уильяма, немного улыбаясь про себя, ему было забавно каждый раз так смотреть на отца. – Ладно, прости-прости, я хотел доработать его дома и уложиться в сроки, а так как было ещё слишком рано для твоего пробуждения, я лишь выпустил его погулять по дому, он ведь всё равно ничего не сделает, – Уильям спустился вниз и взял аниматроника за руку, поднимая её. Тот приветливо помахал. – Ну правда красавец? – Твои дизайнерские навыки до сих пор оставляют желать лучшего, пап, – Майкл пропустил мимо ушей, как Уильям недовольно фыркнул. – Но, должен признать, он выглядит очень впечатляюще, в сравнении с более старыми моделями. И как ты вообще умудрился сюда его незаметно протащить? Лицо мужчины покрылось довольным румянцем от похвалы Майкла, которую тот всегда озвучивал крайне редко. – Отныне никаких устаревших технологий, это будет прорыв, – Уильям погладил корпус робота, и Майкл закатил глаза. Второй вопрос тот успешно пропустил мимо ушей. – Да-да... – лицо Майкла внезапно стало суровым, и он пронзительно посмотрел на отца. – Ты снова всю ночь не спал? Уильям почесал затылок: – Ты ведь знаешь, что у меня работа. Прости, но иногда приходится жертвовать сном, как и ты жертвуешь нормальным питанием ради своей мечты. – Ловко же ты переводишь стрелки каждый раз, – парень покачал головой и тяжело вздохнул.

***

У Уильяма всегда было достаточно странностей, и после трёх лет одиночества они только приумножились. Он мог сутками пропадать в своём кабинете, не спал, сидя над чертежами аниматроников, и даже забывал поесть, лишь иногда таская к себе чашки с кофе, которые Майкл едва успевал мыть. Его синяки под глазами были темнее ночи, а кожа бледной и болезненной без солнечного света, отчего Майкл решил, что теперь будет копить на отпуск не только себе, но и отцу, который нуждался в этом больше, чем кто-либо другой. Иногда поздно вечером он заходил в кабинет Уильяма и видел как тот спал за столом, в окружении рабочего хлама, и тихонько храпел, даже во сне выглядевший уставшим. В первый раз Майкл пытался отнести Уильяма в кровать, но тот резко проснулся и ещё долго посмеивался над смущённым парнем, затем Майкл лишь накрывал отца пледом и забирал грязные чашки из-под кофе. В то же время он начинал чувствовать вину, что бросил отца, который в некоторых аспектах жизни был совсем как маленький ребёнок. Наверное все гении такие. Пусть обида за потерянную юность всё ещё отзывалась в душе Майкла, он не хотел держаться за неё, и решил наслаждаться настоящим, надеясь, что и Уильям тоже. По вечерам Уильям мог вылезти из кабинета и садился вместе с Майклом в гостиной смотреть любимые мелодрамы второго, пусть и недовольно фыркая и закатывая глаза, про себя подмечая, что у его сына нет вкуса в любимых сериалах, пока Майкл лежал на диване, положив голову на колени отца, и с интересом наблюдал за происходящим на экране, что не могло не радовать Уильяма глубоко в душе. Иногда они могли просто сидеть рядом друг с другом, немного обнимаясь, словно пытались наверстать упущенные времена близости. Они просто сидели и молчали, но для таких моментов не нужны были слова, и Майкл лишь немного улыбался, чувствуя как на щеках расползался румянец, и немного крепче прижимался к Уильяму, как довольный кот, что требовал ещё больше ласки. Уильяму всё ещё было тяжело не скрывать свои эмоции, а Майкл наоборот был довольно вспыльчивым и едва сдерживался, чтобы не язвить отцу, когда тот снова упрекал сына за старые привычки. Характер Майкла на людях и дома был противоположным самому себе, и если на публике он вёл себя максимально сдержано и вежливо, то дома его ураган чувств мог бы устроить стихийное бедствие, если бы его в очередной раз не нейтрализовал Уильям, вовлекая в объятия, из-за чего Майкл мигом становился покладистым и успокаивался, пусть и недовольно бормотал, что это нечестно. В душе он оставался всё таким же несносным ребёнком, иногда мог делать что-то назло, не мыл посуду, не убирался в комнате и в выходные целый день валялся на диване, смотря в одну точку. Но Уильяма это на удивление не злило, как в прошлом. Когда-то он мечтал, чтобы его сын вырос таким же как и он, великим изобретателем, бизнесменом и далее по его бесконечному списку достижений. Но Майкл был Майклом. Со своими достоинствами и недостатками. Он был чутким человеком с богатым внутренним миром, но покалеченной психикой, о чём Уильям сожалел и старался исправить хотя бы сейчас.

***

Майкл любил и умел рисовать. В детстве он клянчил новые альбомы, карандаши и самые дорогие наборы для рисования, а родители не могли ему отказать и каждый день получали на своём столе очередной шедевр ребёнка, будь то их семья, дом или говорящие звери, которых Майкл особенно любил и изрисовывал ими всё, начиная от обоев, за что ему потом прилетело, заканчивая страницами в тетрадке. Сейчас же Майкл брал в руки карандаш крайне редко, и больше предпочитал рисовать абстрактные символы, когда нервничал, или сердечки в дневнике, но иногда вдохновение всё же брало верх. Рука водила пастелью по акварельной бумаге, создавая причудливый контур пейзажа, добавляя цвета и оживляя рисунок. Майкл снова рисовал море, простое в своём исполнении, но словно готовое захватить зрителя в объятия своих волн, а где-то далеко можно было услышать крики чаек и прочей живности, обитающей на берегу. Майкла никогда не привлекали пустые скалистые пейзажи родного штата, он грезил морем, но так и не побывал там. Он до сих пор откладывал деньги на поездку, и упёрто отказывался от помощи отца, желая исполнить свою мечту сам. Лицо Майкла потускнело, и парень уже собрался спрятать рисунок в ящик, пока не почувствовал руку Уильяма на своём плече. – Я давно не видел, чтобы ты рисовал, у тебя очень хорошо получается. – Спасибо, – Майкл покраснел. – Но это так, просто забава. Уильям присел рядом с ним: – У меня в кабинете остался целый ящик твоих рисунков. – Не напомина-а-ай, – Майкл ещё больше покраснел, вспоминая их содержание. – Ты рисовал свадьбу себя и Фокси, – было слышно, что Уильям еле сдерживает смех, а Майкл спрятал лицо за ладонями, чувствуя, как пылают щёки от стыда за своё прошлое. – Мне было двенадцать лет, – буркнул парень, продолжая прятать лицо, и услышал как отец засмеялся. – Тебе нечего стыдиться, все твои рисунки до сих пор дороги мне, это часть былого, и очень ценная, – Уильям приобнял Майкла, и тот взял себя в руки, посмотрев на отца. – Знаю, – Майкл улыбнулся. – Но про Фокси ни слова. Уильям вновь захихикал: – Хорошо-хорошо.

***

Иногда на выходных, Уильям встречался со своим другом-коллегой Генри, и брал с собой Майкла, чтобы тот хоть немного развеялся. Вместе с Генри, конечно же, присутствовала повзрослевшая Чарли, с которой Майкла в детстве активно сватали их отцы, благо сейчас этого не происходило, что не могло не радовать. Пока Уильям с Генри обсуждали работу(даже на отдыхе умудряются завести разговор о ней), Майкл сидел, уставившись в землю, и жевал жвачку, слушая разговоры об увлечениях Чарли и иногда поддерживая, пока девушка не сменила тему: – Я рада, что вы оба помирились друг с другом. Майкл опешил и забегал глазами туда-сюда: – Да... я тоже... рад, – внезапно Майкл почувствовал, что краснеет. Конечно, на это не было никаких предпосылок, но парню внезапно показалось, что Чарли знает о характере их отношений, и ещё больше покраснел, смотря куда-то в сторону. Чёрт, да он так ещё больше выдаёт себя. – Что случилось, у тебя температура? – Чарли обеспокоенно подвинулась ближе, заглядывая в лицо Майкла. – Да... мне очень плохо, кажется, у меня инфекция... наверное я умру, – Майкл театрально высунул язык и завалился спиной через перегородку, притворяясь умирающим. Чарли рядом сердито посмотрела на него. – Майкл, ты клоун, напугал меня, – сердитый тон сменился на хохот, и Майкл облегчённо посмеялся в ответ, поднимаясь. – Видимо ты всё же можешь быть весельчаком, примирение с отцом положительно на тебя повлияло. – Ха-ха, это точно, – парень почесал затылок и выдохнул.

***

Накопление средств на отпуск давалось Майклу достаточно тяжело. Ему ни в какую не везло с работой, даже с его опытом и знаниями ему попадались самые отвратительные должности, где он либо уставал как конь, либо умирал от скуки, плюя всю смену в потолок. Тем не менее Майкл не сдавался и работал в два, в три раза усерднее, лишь бы исполнить мечту детства, которой горел до сих пор, и, конечно же, данный режим не мог положительно сказаться на его здоровье. Майкл позорно свалился с ног прямо на лестнице и кубарем полетел вниз, благо, полёт получился даже очень мягким и недолгим. В глазах стояла темнота, в голове кружилось, во рту было неприятно горько, а ноги совсем не держали его, как бы Майкл не пытался подняться, раз за разом он падал, а руки, на которые он опирался, отвратительно дрожали. На шумиху прибежал Уильям и, испуганно охнув, бросился к парню, что как слепой котёнок не бросал свои попытки подняться. – Что с тобой?! – Уильям подхватил Майкла и понёс к дивану, пока тот мямлил что-то непонятное. – Я просто... устал немного... – глаза закрывались сами собой, а язык не хотел шевелиться должным образом. Уильям грустно посмотрел на Майкла, агрессивно вытирая глаза от наступивших слёз, и параллельно вызывал скорую помощь. – Дурак, сколько раз я тебе говорил, не пахать так, почему ты меня не слушаешь, ты ведь сейчас вообще не сможешь работать, отлеживаясь в больнице! – Я промсто хотелм исполнить своюм м-м-мечту, и тебя заодном отвезти в отпуск... – И ты сам отказываешься от моей помощи? Какой же ты упёртый болван, Майкл, – Уильям вздыхал, качая головой, и следил за состоянием своего непутёвого сына. – Я обязательно сделаю это сам... – парень был на грани потери сознания, и уже мутно слышал голоса врачей, что удивительно быстро приехали на вызов. – Я обещаю...