We're sticking together

Дождь тяжёлыми каплями стучал по крышам домов, а холодный резкий ветер пронзал до самых костей. Казалось, от этой погоды нельзя было спрятаться, а на улице не было ни души, кроме одного подростка в серой толстовке, что сидел на крыльце, обнимая колени, и плакал. Сегодня был день, как душа покинула ослабевшее тело младшего Афтона – Кэссиди, и как удачно в этот день пошёл ливень, словно оплакивая и скорбя по мальчику, который так внезапно ушёл из мира живых, ещё и из-за глупой шутки старшего братца. Майкл позорно сбежал из больницы, как только услышал ровный писк аппарата жизнеобеспечения, расталкивая врачей и громко рыдая. Он знал, что отец скоро вернётся, и что скорее всего, убьёт и его тоже, и подросток знал, что он это полностью заслужил. Майкл чувствовал себя паршиво. Сегодня ушёл ещё один родной ему человек, и если после смерти матери и Элизабет отец утратил часть своей жизнерадостности, то сейчас Уильям должен быть в бешенстве. Майкл прислушивался, не едет ли машина отца, и отсчитывал секунды до своей смерти. Раз... два... Три... четыре... Прошло уже шесть часов, а отца нигде не было видно. Майкл не на шутку заволновался. Что если он решит покончить с собой? Мерзкое чувство охватило тело парня с ног до головы, а очередной ком застрял в горле. Лучше бы уж он умер, а не его отец! В животе урчало от голода, но Майкл считал, что недостоин есть после всего, что он наделал. Если не умрёт от рук отца, то пусть заболеет и умрёт сам, ему не сложно. Спустя полтора часа, Уильям всё же подъехал к дому, и Майкл инстинктивно спрятался за балкой, пытаясь разглядеть отца. Когда свет от фонаря наконец осветил лицо Уильяма, подросток ужаснулся. У мужчины словно и не было лица, глубокие тёмные мешки обрамляли покрасневшие глаза, а на коже появились морщины, которые значительно состарили Уильяма. "И это всё из-за меня" – с ужасом подумал Майкл и почувствовал, как сильная рука тянет его за шиворот, вытаскивая из укрытия. – Вот ты где, паршивец, – голос Уильяма был тихим, но Майклу казалось, что он на него орёт, как никогда раньше. – Довёл брата до смерти, а в итоге ещё и сбежал, как только понял, что твоей шкурке грозит опасность?! Из глаз Майкла вновь брызнули слёзы, а голос задрожал, срываясь в рыдания: – Папа... Прости меня, прошу, я знаю, я виноват, я знаю, ты злишься, я знаю, что я заслужил!.. – Папа, значит, сегодня я для тебя "папа", долго же ты это слово вспоминал, очень вовремя вспомнил, – мужчина потащил парня в дом, а тот продолжал всхлипывать и вытирать слёзы, что не останавливались ни на секунду. Уильям схватил Майкла за грудки, и тот испуганно втянул шею в плечи от взгляда отца, что налился кровью и злостью на старшего сына. – Сколько раз я повторял, не шутить над ним! Сколько раз я повторял, не дружи с теми хулиганами! Сколько раз я повторял, каждое, даже самое безобидное действие имеет тяжёлые последствия!!! – отец тряс Майкла с каждым словом всё сильнее, а затем парень почувствовал тяжёлый кулак Уильяма на своём лице. Из носа брызнула кровь, и подросток свалился на пол. Было больно и обидно, было отвратительно, было тяжело осознавать, что отец его ударил, пусть Майкл знал – он полностью заслужил это. Этого было мало, в сравнении со страданиями, что испытал его младший брат. Он готов был это принять. Но тело содрогалось от боли, место удара ныло, а слёзы продолжали катиться градом, разбиваясь о пол. – Это тоже твоих рук дело!!! – голос почти сорвался на визг. – Ты никого не предупреждал об опасности тех проклятых костюмов! Мне бы и в голову тогда не пришло бы так шутить над братом, если бы ты не молчал, прикрывая задницу своей репутации!!! Уильям опешил, попятившись назад, и злоба на лице сменилась совершенно нечитаемой эмоцией. – Прости, – ещё одна порция громких рыданий, от которых горло Майкла невыносимо болело. Он пытался вытереть кровь рукой, задыхаясь. – Прости, прости, прости, прости!.. Прости меня, Кэссиди!.. Уильям сел на диван и закрыл лицо руками, но было видно, как его плечи содрогаются в рыданиях под аккомпанемент крикам Майкла. – Прости!..

***

Больничная палата, лунный свет озарял всё помещение, а рядом был слышен равномерный писк аппарата жизнеобеспечения. Прямо как в тот ужасный день. Майкл лежал в больничной кровати под капельницей, и приходил в себя. Это был кошмар, который много раз преследовал парня во сне когда-то. Он давно его не беспокоил, но сейчас решил вернуться. Майкл осмотрелся и увидел Уильяма, что спал, сидя рядом с ним, и наклонил голову. Парень облегчённо выдохнул и понял, что его глаза были мокрыми от слёз. Он вспомнил те ужасные времена, но усталость вновь втянула его в объятия болезненного сна.

***

Подхваченные прохладным ветром листья кружились в танце и мягко приземлялись на гранитную поверхность нескольких надгробий. Три аккуратных убранных могилы одиноко находились в самом углу кладбища, где их не могли случайно потревожить другие люди. Миссис Афтон, Элизабет Афтон, Кэссиди Афтон. Сейчас рядом с ними молча стояли Майкл и Уильям, опустив головы и думая о чём-то своём. Но наверняка они вспоминали о былом. Было больно и тяжело осознавать, что сейчас в земле лежат дорогие им люди. Ещё больнее было осознавать, что один из них сейчас в могиле из-за Майкла. Но Уильям не показывал никаких признаков злости или обиды, и лишь положил руку на плечо Майкла, наконец заговорив: – Ты помнишь, как ты с мелкими каждый раз в рождественских сладких подарках, все самые противные конфеты отдавал мне? Майкл грустно улыбнулся, удивившись, что отец решил это вспомнить: – Хах, сначала все невкусные конфеты Лиззи и Кэссиди отдавали мне, и лишь потом самый ужас попадал к тебе. – Те желейки были просто отвратительны. ...Но сейчас я бы съел тонну самых ужасных конфет, лишь бы они были рядом. Майкл вновь потускнел, но решил не зацикливаться на плохом: – Лиззи постоянно стремилась сделать из меня куклу Барби, а Кэссиди пугался моего макияжа, ха-ха-ха. Потом нам всем прилетало за то, что мы брали косметичку мамы и портили помаду. – Вы делали маски Фокси, Фредди и Чики, и бегали, думая, что вы можете меня напугать. – Но ведь однажды я всё-таки тебя напугал, – Майкл самодовольно улыбнулся. – Потому что ты чуть не свалился со шкафа и мог пораниться, – Уильям сердито посмотрел на Майкла, словно тот вновь был взбалмошным ребёнком, не думающим о безопасности. Затем мужчина вздохнул: – Прости... пожалуйста. В тот день я тебя ударил. Я был отвратительным. Я всё ещё не могу забыть твой плач. Я не должен был так поступать. Прости. Майкл удивлённо посмотрел на отца: – Тебе не за что извиняться. Я простил тебя. – ...И ты прости меня. И, надеюсь, они тоже простят меня. ...Надеюсь, они все сейчас в лучшем мире, – Майкл положил букет белых хризантем на могилу брата. – Мама, Лиззи, Кэссиди. Не скучайте. Уильям и Майкл помахали могилам рукой и развернулись, уходя с кладбища.

***

Майкл вновь проснулся, но был уже день, а в палате было пусто. Это вновь был сон, пусть и недавно они действительно наведывались к могилам членов семьи. Майкл вытер пот и откинулся головой на подушку. Его всё ещё преследовала слабость, благо, в глазах больше не темнело, и голова не болела. Спустя полчаса размышлений, в дверь палаты постучали. Это был Уильям. Вновь уставший, вновь с синяками под глазами. Он тихо вошёл внутрь и не на шутку обрадовался, когда увидел Майкла в сознании, что слабо улыбнулся в ответ. Конечно же, первое, что сделал мужчина – начал отчитывать сына. – Вот, доработался. Лежишь сейчас под капельницей без сил. Какой же ты упёртый и непослушный всё-таки, – в голосе Уильяма не было ни капли злости, лишь нежность, и Майкл грустно улыбнулся. – Я понимаю. Моя привычка спешить не помогла мне. Прости, с отпуском придётся повременить. Глаза Уильяма расширились: – Повременить? Вовсе нет, как только ты полностью поправишься, мы едем на море! – Но... – Ты хорошо постарался и достаточно накопил, я лишь немножечко добавил. Уж мы-то точно не похожи на бедняков, глупый упёртый мальчишка, – Уильям чмокнул Майкла в щеку и тот покраснел. Похоже, он действительно заслужил это.

***

Тёплые волны бились о ноги Майкла, а шум прибоя успокаивал. Его мечта побывать на море наконец сбылась. Наяву оно было в десятки, в сотни раз красивее того, что он видел по телевизору и на картинках. Вдалеке кричали чайки, а приятный морской бриз освежал лицо и будоражил чувства. Неподалёку на песке сидел Уильям и с улыбкой смотрел на счастливого Майкла, что не мог поверить своим глазам, и как ребёнок плескался ногами в воде. Кроме них на пляже не было никого, и лишь крабы зарывались в песок, заметив незваных гостей. Красное солнце спешило за линию горизонта, окрашивая небо и воду в яркие тёплые цвета. Море собиралось спать. Этот отпуск определённо обещает быть лучшим. Наконец-то в жизни маленькой семьи Афтонов начнётся новая страница.