Иллюзорный мир

Июль, 1977 год Лондон Вряд ли кто-то из лондонцев видел более дождливое лето, чем в 1977 году. Если в июне надежды на солнечные дни еще оставались, то к концу июля сдались даже самые большие оптимисты. Стихийное бедствие коснулось не только маглов — маги тоже изрядно пострадали. — Сколько бы сильным волшебником ты ни был, но против природы, увы, не пойдешь, — причитал старик Кэрроу, сидя у окна и наблюдая, как улицы Лондона уходят под воду. — Говорил я это и сыновьям своим. Но они плохо, видать, слушали. И где теперь? Один — в земле, другой — в Нурменгарде. — Не помню случаев, чтобы за заговоренные туфли-непромокашки сажали в Нурменгард, — ответила Кэтрин, примеряя новые босоножки, на которые она уговорила дедушку наложить заклинание сопротивления воде. Когда планы провести каникулы в загородном доме Блэков сорвались из-за непогоды, Кэтрин оказалась вынуждена остаться на все лето у мистера Кэрроу в Лондоне, и вот тогда время потекло мучительно медленно. Несмотря на то, что с дедом она прекрасно ладила (в конце концов, он был ее единственным опекуном с тех пор, как родители исчезли еще в ее младенчестве), дни, проведенные в его рассказах о прошлом и заботах о домашней оранжерее, порядком тяготили. Как удачно, что аккурат к этому лету одна ее знакомая из Когтеврана, Алиса Криви, создала в рамках выпускного проекта по трансфигурации «Доску знакомств» для всех учеников Хогвартса. Ее изобретение обещало найти каждому «родственную душу», при этом полная анонимность сохранялась на всех этапах — от заполнения анкеты до самой переписки. «Раскрывать свою личность или нет — решать только вам», — скандировали громовещатели по всем коридорам Хогвартса. Кэтрин согласилась поддержать Алису и стать одной из участниц ее проекта, хоть и верила в него лишь на словах. «Друга» по переписке однако «Доска знакомств» нашла ей в течение недели.

***

Перепрыгивая через бушующие водные потоки, Кэтрин медленно двигалась в сторону Трафальгерской площади, к месту первой встречи с Ее Другом. Именно так один из студентов Хогвартса подписывал письма, адресованные Кэтрин через «Доску знакомств» — Твой Друг. Они начали общаться в последние дни учебного года, так что шансов вычислить своего тайного друга по переписке почти не было. Сразу договорились, что не будут раскрывать свои личности до тех пор, пока оба не будут готовы к этому. Кэтрин это жутко злило, однако уже спустя неделю общения она прониклась симпатией к Своему Другу. Ей нравились и его легкий слог, и как он оборачивал любое будничное событие в захватывающую историю. В его письмах были те самые «манеры» и «характер», но при этом без «манерностей» и высокомерия. Общение не уходило дальше будничных тем, и лишь изредка они касались чего-то более личного — друзей, семьи. Однако стоило задеть такие вещи глубже, как оба тут же обрывали фразы, отрывали перья от бумаги, прекращая рассказ на полуслове. Кэтрин не смела спрашивать дальше — видела, что и ее право на тайны уважают. Ей было комфортно в этом общении. — Дедушка, как думаешь, а родственные души существуют? – спросила она как-то, поливая орхидеи в гостиной. — А как же! — без тени сомнения ответил мистер Кэрроу. — Вот взять хотя бы твоих родителей: познакомились во время научной поездки в Нью-Йорк. Помню, как отец твой писал о «невыносимой аспирантке», мысли и идеи которой вгоняли в шок его и все академическое сообщество. Но вернулись они в Лондон обрученные и с того дня ни разу не спорили. — Но это же необязательно должны быть романтические отношения, ведь так? Друзья ведь тоже подходят на эту роль? Мистер Кэрроу с подозрением смотрел на внучку, но все же признал, что и такое возможно. Однако, зачем переводить лучшего друга в ранг родственной души, если у него и так звание лучшего (а для Кэрроу это означало и самого близкого), он так и не понял. Кэтрин хватило июня, чтобы привыкнуть к Другу, и первых недель июля, чтобы решиться на встречу с ним. И вот, пробираясь по затопленным улицам под порывами ветра, она шла к Трафальгерской площади в туфлях, зачарованных на непромокание, зеленом коротком твидовом платье под пиджак, укрываясь под большим черным зонтом, украшенном серебряным гербом Слизерина. К ее большому удивлению, на площади была толпа людей. В такую бурю все должны были прятаться по домам: дороги все равно были перекрыты, а движение стояло из-за высокого уровня воды. Люди на площади что-то скандировали — агрессивно и напористо, стараясь перекричать бушующую вокруг воду. Кто-то старался забраться выше, на постаменты, колонну Нельсона. Слишком буйных одергивала и останавливала полиция (правда, безуспешно). Кэтрин занервничала, что встреча может не состояться, но надежду сохраняла до последнего. Она аккуратно обошла толпу митингующих. Невзначай заглянув в глаза толпы, она увидела в них лишь пелену ярости и гнева. Холодные потоки воды с неба будто только раззадоривали людей. Кто-то в случайном порыве налетел на нее, толкнул с такой силой, что она почти оказалась на земле. Но один констебль успел подхватить ее под руку и вывести подальше, за фонтаны. — Будьте осторожнее, мисс. И лучше отправляйтесь-ка домой. Погода пре-мерзкая. Но Кэтрин осталась ждать. Она поднялась на парапет фонтана и стала рассматривать то прохожих, то снова беснующуюся толпу. «Жду еще пять минут и ухожу», — подумала она и тут же заметила, как со стороны Чаринг-Кросс среди прочих людей к ней приближалась высокая фигура под зонтом. Фигура эта была еще далеко, а дождь тем временем усиливался. И за стеной воды было почти не различить силуэт. Кэтрин была лишь в одном уверена: вода обтекала этого человека так же, как ее собственные зачарованные туфли. Когда она спрыгнула с парапета, намереваясь пойти навстречу, в небе что-то вспыхнуло — мимолетно, но так ярко, что привлекло внимание всех на площади. Митингующие затихли и подняли взгляды вверх: за пеленой дождя, среди серых, тяжелых туч сгущался дым. Он клокотал и как будто дышал, пока в один миг не обратился в гигантский, словно вопящий череп. Дальше все было как во сне. Черные клубы дыма носились по площади, то и дело вспыхивая зелеными огнями. Люди кричали. Бежали. Били. Толкали. И снова толкали. Оказавшись в самой гуще ошалевшей толпы, Кэтрин почувствовала, как кто-то — или что-то —сильно и больно ударило ее по голове. Уши заложило, а мир вокруг начал плыть. Где-то позади гулко загромыхало, а затем послышался — бах! Обернувшись, она увидела, как колонна Нельсона накренилась, а затем начала падать. Гром от разлетевшейся каменной громады прокатился по всему городу, а каменные глыбы полетели во все стороны. Один из булыжников летел в Кэтрин. Все происходило слишком быстро. Она не успела одуматься, как тут же что-то на полной скорости смело ее с пути валуна. Это что-то держало ее в крепком кольце расцарапанных рук, по которым бежала свежая кровь. А затем глубокая темнота накрыла площадь.