В дневниках твоей сестры

      — Ну, ты поднимаешься или как? – донеслось с пролёта повыше, — Чего ползёшь, как черепаха?       — А ты ворчишь, как старый дед, но я же тебе ничего не говорю!       — Сказал. Только что.       Я взялся за перила, вытянул голову в лестничный проём и посмотрел наверх. На пару этажей выше стоял Васька и зеркалил все мои движения. Я, нахмурившись, начал рассуждать о том, какой же он всё-таки беспечный, и зачем я вообще согласился с ним идти сюда. Не был здесь вечность и, если честно, ещё бы столько же не появлялся. Вася, словно прочитав мои мысли, снисходительно улыбнулся и произнёс:       — Да ладно, я же знаю, что тебе тут нравится… Нравилось, по крайней мере, – чуть тише добавил он и побежал дальше вверх по лестнице.       Я лишь нарочито тяжело выдохнул, поправил лямку рюкзака и лениво поплёлся за ним.       На самом деле я, конечно, вредничаю. Мне было очень радостно, когда Вася предложил пойти на крышу, на нашу крышу, посидеть, поболтать так, ни о чем и обо всём сразу. Но своей радости ему, естественно, не показал. Рядом с ним я пытаюсь быть холодным и сдержанным, но у меня это плохо получается. Тем более, этому парню и не нужно какое-либо выражение эмоций на моём лице, чтобы понять, что я действительно чувствую…       Погрузившись в свои размышления, я не успел заметить, как оказался на старом пыльном чердаке.       — Только люк этот за собой закрой! Или как он там называется… – послышалось из-за прикрытой металлической двери, ведущей на крышу.       — Ладно, – с Васей лучше не спорить – КМС по боксу всё-таки.       Да-а, это сейчас он супер-пупер-мега спортсмен, это сейчас он всеми любим и обожаем, это сейчас он, как дядя Онегина – «самых честных правил»… Всегда такой спокойный, рассудительный и даже застенчивый, при всей своей силе и некоторой популярности среди девчонок.       Я же помню совершенно другого Васю. Когда мы познакомились, он был похож на маленького одинокого волчонка. Отчужденный взгляд карих глаз, вечно взлохмаченные темные, почти черные волосы. Ну и, конечно, характер, а точнее - его отсутствие. Он был тем ещё… плаксой. Но, надо признать, (уже тогда) достаточно справедливым… плаксой, хех.       Кто бы мог подумать, что спустя 10 лет мы с ним поменяемся местами...       Вспоминая, какими хорошими мы были детьми, я вышел на крышу.       — Ну же, погляди, какая красота! – восторженно произнёс мой друг, подходя ближе к парапету.       И вправду, красиво. Летом вообще особенно красивые закаты. Хотя… впрочем, как и в любое другое время года…       — А Васька придёт? – решил сменить тему я.       Парень как-то резко обернулся и грустно посмотрел на меня.       — Не знаю. Вообще, я её тоже звал, – говорит и задумчиво отводит взгляд.       Я уже удобно устроился на пледе, который Вася заботливо расстелил сразу же, как пришёл сюда.       — Если собрался прыгать, то подожди, пока я камеру достану, – кинул в спину Васи я.       — Чего? Миш… Ты дурак?       Я лишь криво ухмыльнулся.              — А че ты там стоишь? Иди ко мне, – игриво произнёс я, похлопав ладонью по пледу рядом с собой, — выпьем…       — Ты что, взял с собой что-то? – недовольно спросил Вася, аккуратно продвигаясь ко мне.       — Ну да… А что, ты меня просто сидеть позвал?       Я состроил максимально жалобную моську, на которую только способен, а руки сами собой потянулись к рюкзаку за крепким напитком внутри.       Вообще, Вася не пьёт. И пьяных людей не любит. И глупых, в общем-то, тоже. Но со мной, почему-то, до сих пор общается.       — Я не буду, – сказал и плюхнулся рядом со мной.       — Будешь.       Кареглазый кинул на меня неодобрительный взгляд с прищуром. Но встретившись с моей улыбкой, ответил ей же.       — Серьёзно?! Лучше б ты пиво взял… Балтику какую-нибудь… – насмешливо произнёс Вася, увидев в моих руках красное вино в картонной коробке.       — Слушай, ты позвал меня в изыс-сканное место, – протянул я, — нужен был и изысканный напиток!       — Вино в коробке за 150 рублей..?       — Эй, я попросил бы… Вообще-то, за 190… – гордо поведал я.       Мой друг, в свою очередь, звонко рассмеялся. Прям как в детстве, когда я вытворял какие-то глупости, а он так же задорно хохотал.       — …самое дешёвое, да?       — Ага, – уже не так гордо, как раньше, пробубнил я, — на что хватило, то и купил. И вообще…       Меня перебил противный скрип открывающейся двери с чердака. Мы с Васей резко обернулись и синхронно расплылись в улыбке, увидев такую прекрасную причину такого непрекрасного звука.       — Вы что тут, прибухиваете уже? И без меня?! – возмутилась девушка, направляясь к нашей небольшой компании.       — Ого. У неё походу чуйка на алкашку. Только коробку достал, а она уже тут как тут, – саркастично прошептал я. Вася слегка насупился – так, чисто для приличия.       — А вот и наша лисица пожаловала.. По запаху нас нашла? – самодовольно спрашиваю я у прибывшей блондинки.       — Ага, по запаху пота, – кривляясь, парирует девушка, — О-о, винцо… м-м-м… красное, прямо как я люблю. А бокалов нет?       — Может тебе массаж ещё?       — Было бы вообще чудесно!       Наши словесные «дразнилки» прекратил Вася своим привычным: «Прекрасно выглядишь, Вась».       — Спасибо, Вась, – ответила девушка, едва заметно покрывшаяся румянцем.       И угораздило же меня с ними двумя познакомиться как-то. Вася и Вася. Василий и Василиса. Ералаш, в общем.       Лично я для собственного удобства придумал ей прозвище – ещё тогда, когда мы только встретились – производное от второй части её имени: «Васи-лиса… лиса… Значит, будешь лисёнком!».       Она ведь и внешне чем-то походила на лису: аккуратный, слегка вздёрнутый носик, по-лисьи раскосые (совсем чуточку) серо-голубые глазки с постоянным хитрым прищуром, мягкие нежные губы, нижняя чуть припухлая… Да, она красивая. А её светлые шелковистые волосы всегда очаровательно переливаются золотом на свету, особенно сейчас, в лучах заходящего солнца…       Она мне нравилась, признаюсь честно. Проблема была в том, что нравилась она не только мне…       Я перевёл взгляд на друга. Он тоже уже было начал краснеть, но, видимо, почувствовав это, сразу отвернулся от нас двоих. Но, разумеется, если бы я сказал об этом вслух, он бы начал препираться, говоря о том, что он никогда не краснеет, а я всегда преувеличиваю.       — А ты всегда умела удачно подобрать обувь, – с усмешкой произнёс я, обратив всеобщее внимание на лисьи каблуки, — Удивительно, что ты вообще сюда добралась.       — Хм… Я просто не успела переобуться.       Девушка похлопала нас по плечам, что означало: «Ну-ка, уступили место королеве», и после того, как мы немного отодвинулись друг от друга, села между нами.       Я открутил крышку и уже хотел отпить немного содержимого, как вдруг Васька буквально выхватила коробку у меня из рук. Кто бы мог подумать, что из такой маленькой милой девочки вырастет такая большая наглая алкоголичка.       — Ну всё, отдавай! Чего присосалась? – спустя нескольких громких и, я даже сказал бы жадных глотков проворчал я, пытаясь забрать захваченное ранее девушкой.       — Эй, ты что творишь? В вине главное – вкус, а не просто нажраться! – выразительно начала она, активно жестикулируя одной рукой, словно какой-нибудь карикатурный итальянец, — Хотя тебе, плебею, конечно, этого не понять, так что дай хотя бы мне распробовать!       — Это вино по акции за 200 рублей! Вкус чего ты хочешь распробовать? Картонной коробки? – возмутился я в попытках отобрать вино.       — Эй, я попросил бы.. Вообще-то, за 190… – спародировал меня друг и закатился смехом.       Я улыбнулся, ослабил хватку, а вскоре и вовсе отстал от подруги, отвернулся к солнцу. Свет великой дневной звезды так приятно, по-летнему грел. Казалось, и она улыбалась нам, тянулась своими последними лучами, окрашивая огромное небо и его пушистые невесомые облака восхитительными оттенками желтого, оранжевого, розового и даже фиолетового цветов. В эти недолгие минуты, когда солнце почти полностью зашло за горизонт, небо поистине превосходно. Да и не только оно: с этой крыши было видно почти весь наш район, если не город - такой старый и страшный, но даже он в лучах заходящего солнца обретал какую-то изящную невесомость. Как будто бы он, последовав примеру безмятежных небесных барашков, куда-то лениво плыл. И мы тоже куда-то плыли, сами не осознавая этого. Лишь всевидящее, но безмолвное солнце всё понимало, но снисходительно относилось к нашим выходкам, ссылаясь на нашу юность. Ведь это оно сейчас близится к закату, а у нас ещё всё впереди…       Васька протянула мне полупустую коробку.       — … серьёзно? – почувствовав явно изменившийся вес, спросил я, — Судя по всему, вкус ты распробовала… и он пришёлся тебе по вкусу.       Васька потянулась, обнажила свои зубки и довольно ответила: «Ага!». А после грациозно протянула свои тонкие руки за нашими с Васей спинами, ухватилась за плечи и сгребла нас в охапку.       Я посмотрел на друга. Он прикрыл глаза и, как и я, наслаждался теплом последних летних лучей и таких долгожданных объятий самой лучшей девушки на свете.       Я полагаю, совсем скоро эти двое меня возненавидят. И я их пойму, у них будет достаточно для этого причин и поводов.       Но пока что мы здесь, на этой крыше, на нашей крыше. Мы никуда не спешим, всего лишь вяло потягиваемся, поглядываем на разноцветные медленно движущиеся облака, вспоминаем прошлое, говорим о настоящем и мечтаем о будущем.       И нам хорошо вместе на этой крыше. На нашей крыше…

***

      Это была среда – последний день лета, который так незаметно, под лёгкий ветерок и шелест зелёной листвы плавно перетёк в вечер. Я отлично запомнил его – он был одним из тех немногочисленных вечеров, в которые я по-настоящему был счастлив.       На улице тем временем начинало смеркаться…

Sirotkin - Бояться лучше вместе