Стихия настоящего

— Том, давай вставай, у тебя рана, — сказал Гарри, заметив огромное красное пятно на белой рубашке парня; тот продолжал держать его за руку и никак не отпускал. Наконец-то освободившись от захвата, Гарри встал и хотел было направиться к тумбочке с лекарствами. «Кажется, я их не забирал, когда покидал мэнор», — но его остановила неожиданная хватка Тома. Тот поднялся на колени и обнял его ноги, положив голову на живот. Сердце бешено забилось. — Пожалуйста, не бросай меня… снова… я не выдержу, — Гарри отвернулся, он не мог смотреть на «такого» Тома. Он хотел как лучше, а в итоге получилось просто паршиво. Том казался сломленным и неправильным… не таким. Он был жалким. — Том, — тихо произнес Гарри, насылая сонные чары на парня.       «Нужно разобраться с раной, неизвестно какими гадостями владеют «светлые» маги сейчас. Потом все остальное».

***

— Прости, что наслал чары. Ты бы мне не дал залечить рану в том состоянии, — сказал Поттер, заметив, что Том понемногу приходит в себя. Черные бархатные простыни с охлаждающими чарами были кстати. — Гарри, — начал Том, но Поттер его перебил, положив руку на горячий лоб, и, тихо цокнув языком, призвал чашу со странными нежно-розовыми ягодами. — Ешь, — несколько ягод упали в ладонь Тома, который послушно проглотил плоды, наблюдая за парнем; тот сидел на кровати и крутил палочку в руках. — Даже представить себе не могу, что наши «светлые» маги владеют настолько темными проклятиями. Какой-то идиот бросил в тебя заклятие гнилой плоти, — мальчик малозаметно вздрогнул, ему пришлось собственноручно вырезать пораженный участок и накладывать чары регенерации, чтобы Том не превратился в живого трупа. — Идиоты, едва ли кто-то из них смог бы излечить данное проклятие, но вот наложить, так запросто! — воскликнул парень и даже не заметил, как Том проворно подвинулся ближе и притянул его к себе… в объятия… такие как раньше. — Гарри, прости меня. Я правда не могу без тебя. Семья, дети, всё, что я тебе когда-нибудь рассказывал, было связано с тобой. Я хочу семью с тобой. Тебя это пугает и… это ведь все не то, о чем ты мечтал, да? — грустно произнёс Реддл, прижимая тонкое тело мага к себе и вдыхая давно забытый аромат. Гарри просто лежал, он не знал, что делать. Кажется, впервые в жизни. Даже тогда, когда Том его поцеловал, он знал, что может сбежать.       «Как будто это решило мои проблемы!» — Я не знаю, когда я понял, что люблю тебя. Возможно, ещё лет в восемь, когда я притащил в комнату гадюку, а ты, не зная парселтанга, подружился с ней, отдавая ей те крохи, что были твоей едой. Или тогда, когда Билли из-за меня сломал себе руку, а ты на это спокойно смотрел, или когда… кучу «когда» я могу сказать. Но… скорее всего, ты всегда был для меня всем: воздухом, магией, отрадой и любовью. Ты для меня всё. Можешь ненавидеть меня, но будь со мной. Я обещаю, что я никогда больше не скажу тебе, что люблю, или… не буду вообще прикасаться к тебе, но просто будь со мной. Возле меня, говори со мной и улыбайся мне, просто давай вернем все как было. Если хочешь… можешь стереть воспоминания о нашем поцелуе, давай вернем все как было, — последние слова дались тяжело. Том никогда не забудет тот нелепый, но такой желанный поцелуй, который, к сожалению, стал точкой невозврата в их таких хороших отношениях. Парень, лежащий на нём, нервно завозился и поднялся, садясь на бедра Тома. — Я не… — начал он, но, окинув взглядом подтянутое тело Тома, заметил, что компресс, наложенный на рану, пропитался кровью. Рана открылась. Слова, поразившие его до глубины души, не получили ответа. Гарри планировал сказать, что не знает, что такое любовь, но, видимо, Судьба решила иначе. — Том, какого черта ты не мог сказать, что тебе больно. У тебя рана открылась! — воскликнул парень и достал палочку из кобуры, находящейся под темной рубашкой. Аккуратно бросив стерилизирующее заклятие на рану и руки, мальчик снял компресс. Действительно, затянувшаяся рана опять начала обильно кровоточить. Несколько пасов и на участок кожи было наложено обезболивающее. — Возможно, будет дискомфортно. Проклятие гнилой плоти отличается своей трудностью в излечении. Даже если правильно обрезать заражённые участки и правильно регенерировать недостающие участки эпидермиса, рана может часто открываться и кровоточить. Но при должной сноровке… да! — парень радостно воскликнул: под плавными движениями палочки рана полностью срослась, оставляя после себя лишь красный след, который нужно будет свести мазью. — Кажется, ты раньше не отличался любовью к медицине, — произнёс Том, наблюдая за радостным парнем… все ещё сидящим верхом на его бедрах. Тот нервно поерзал и завалился на вторую половину кровати. — Ты ведь не думал, что я откажусь от идеи бессмертия? — произнёс Гарри, прикрыв глаза. С Томом было уютно, тихое дыхание сбоку успокаивало лучше медитации. — Был ещё один способ получить бессмертие. Сначала, найдя его ещё лет в тринадцать, я причислил его к «мифам», проще говоря, не воспринял всерьез, но с возрастом и осознанием некоторых истин магического мира я понял, что это достаточно реально. Но опасно. Албания была тем местом, где я нашёл себя. Руны, зельеварение, колдомедицина и стихийная магия моё всё. Я научился многому, и, главное, я научился понимать себя… вот только, — парень болезненно улыбнулся и повернулся на бок, встречаясь взглядом с голубыми глазами, — я так и не понял, что такое любовь, — под удивленные взгляды Гарри уткнулся в подушку лицом. — Я… странно, да? Но просто, если серьезно, вот как ты объяснишь значение любви? Вот что это вообще? Вот как люди понимают, что они любят кого-то? Мерлин, это так сложно, — парень стыдливо опустил голову, зарывшись в мягкую пуховую подушку. Он правда никогда не понимал этого. Даже стихийную магию было легче понять! Сверху послышался смех. Сильные руки притянули за талию в объятия, Гарри не переставал сжимать подушку будучи со спины прижатым к горячему телу Реддла. — В смысле не знаешь, что такое любовь? Это то же самое, что и «нравится», только более глобально и желанно. Вот тебе когда-нибудь кто-то нравился из приюта или школы? — спросил Том, прижав парня к себе. — Нравится? Нет, наверное, — Гарри пожал плечами. Он чувствовал себя дураком, которому объясняют прописные истины. — Ты ведь шутишь? — удивлённо произнёс Реддл, но в ответ получил молчание. Понимание пришло не сразу, на губах заиграла шальная улыбка. — Просто скажи, что ты чувствуешь ко мне, просто все… хотя нет. Я скажу, что чувствую к тебе. Не хочешь развернуться ко мне лицом? — намекнул Том, парень лишь что-то тихо буркнул, но, покрутившись на кровати, он оказался лицом к лицу с Томом. — Когда я тебя вижу, мне становится легче, словно мир приобретает краски. Возле тебя мне хочется улыбаться. С тобой мне уютно молчать, я люблю слушать, как ты тихо сопишь, когда спишь, а ещё мне нравится наблюдать за тобой, когда ты читаешь. Мне вообще нравится наблюдать за тобой, я готов целыми днями смотреть на тебя, даже если ты просто будешь спать. Мне нравится твой запах, а ещё мне нравится то, как ты смотришь на меня. Нравятся твои глаза, нравится тело, лицо и слегка хриплый голос после сна. Мне нравится, как ты берешь мою палочку, не замечая того, и начинаешь ею колдовать. Мне нравятся те редкие улыбки, что ты даришь мне. Я люблю представлять нашу с тобой совместную семейную жизнь или просто жизнь с тобой. Ведь без тебя меня не будет. Мне нравишься ты, от и до. И я тебя люблю, — закончил Том, беря парня за руку и целуя тонкое запястье. — Не находишь ничего общего со своими чувствами ко мне? — насмешливо спросил Том. Парень возле него поджал губы и кивнул. Ему стоит о многом поразмыслить.