Урождённая Снейп

      Стук колёс. Шумящие ученики. Всё это утомляло. И Эмили Снейп, сама того не замечая, провалилась в сон.       — Эй, солнышко, — ласково потрепал её по волосам Малфой, — проснись.       — А, да, хорошо, — не сразу отреагировала слизеринка.       Большой зал наполнен галдёжем и звенящим шумом тарелок.       Эми, успевшая проголодаться, с удовольствием уплетала пудинг, а потом и шоколадный торт с вишней на десерт.       Когда ученики покончили с едой, и гомон в зале опять сделался громче, Дамблдор вновь поднялся на ноги.       Разговоры мгновенно умолкли. Все повернулись к директору. Снейп между тем ощущала приятную сонливость. Где-то наверху её ждала кровать с четырьмя столбиками, чудесно мягкая, тёплая…       — Теперь, когда мы начали переваривать этот великолепный ужин, я, как обычно в начале учебного года, прошу вашего внимания к нескольким кратким сообщениям, — сказал Дамблдор. — Первокурсники должны запомнить, что лес на территории школы — запретная зона для учеников. Некоторые из наших старших школьников, надеюсь, теперь уже это запомнили. Мистер Филч, наш школьный смотритель, попросил меня — как он утверждает, в четыреста шестьдесят второй раз — напомнить вам, что в коридорах Хогвартса не разрешается применять волшебство. Действует и ряд других запретов, подробный перечень которых вывешен на двери кабинета мистера Филча. У нас два изменения в преподавательском составе. Мы рады вновь приветствовать здесь профессора Граббли-Дёрг, которая будет вести занятия по уходу за магическими существами. Также я с удовольствием представляю вам профессора Амбридж, нашего нового преподавателя Защиты от Тёмных искусств.       Прозвучали вежливые, но довольно вялые аплодисменты. Дамблдор продолжал:       — Отбор в команды факультетов по квиддичу будет происходить…       Он умолк и с недоумением посмотрел на профессора Амбридж. Поскольку стоя он лишь немного выше, чем сидя, все не сразу поняли, почему Дамблдор перестал говорить. Но тут послышалось её негромкое «кхе-кхе» и стало ясно, что она поднялась на ноги и намерена держать речь.       Замешательство Дамблдора продлилось всего секунду, затем он проворно сел и уставил на профессора Амбридж пытливый взгляд, точно ничего на свете не желал сильнее, чем услышать её выступление. Но другие преподаватели не сумели так искусно скрыть изумление. Брови профессора Стебль исчезли под растрёпанными волосами, поджатые губы профессора МакГонагалл стали тоньше. Ни разу ещё новый учитель не осмелился перебить Дамблдора. Многие школьники ухмыльнулись: эта особа явно не знала, как принято вести себя в Хогвартсе.       — Благодарю вас, директор, — жеманно улыбаясь, начала Амбридж, — за добрые слова приветствия.       Голосок у неё был высокий, девчоночий, с придыханием, и Эмили почувствовала сильнейший прилив необъяснимой неприязни. Снейп поняла одно: всё в Амбридж, от глупого голоска до пушистой розовой кофточки, вызывает у неё отвращение. Она ещё раз мелко откашлялась и продолжила:       — Как приятно, доложу я вам, снова оказаться в Хогвартсе! — Долорес снова улыбнулась, обнажив очень острые зубы. — И увидеть столько обращённых ко мне счастливых маленьких лиц!       Девушки оглядели зал, но счастливых лиц что-то не приметили. Наоборот, все были неприятно удивлены тем, что к ним обращаются, как к пятилетним.       — Я с нетерпением жду знакомства с каждым из вас и убеждена, что мы станем очень хорошими друзьями!       Школьники начали переглядываться, некоторые с трудом подавляли смех.       Профессор Амбридж снова издала своё «кхе-кхе», но когда она опять заговорила, восторженного придыхания в голосе уже почти не слышалось. Он звучал куда более деловито. Слова были скучными и как будто вызубренными.       — Министерство магии неизменно считало обучение юных волшебников и волшебниц делом чрезвычайной важности. Редкостные дарования, с которыми вы родились, могут быть растрачены впустую, если их не развивать и не оттачивать бережными наставлениями. Древние навыки, которые выделяют волшебное сообщество из всех прочих, должны передаваться из поколения в поколение, иначе мы потеряем их навсегда. Беречь, приумножать и шлифовать сокровища магических познаний, накопленные нашими предками, — первейшая обязанность тех, кто посвятил себя благородному делу преподавания.       Тут профессор Амбридж сделала паузу и легонько кивнула коллегам, ни один из которых на этот знак внимания не ответил. Профессор МакГонагалл так сурово нахмурила тёмные брови, что стала очень похожа на хищную птицу. Эми явственно увидела, как она обменялась многозначительным взглядом с профессором Стебль.       Амбридж между тем в очередной раз прочистила горло и заговорила дальше:       — Каждый новый директор Хогвартса привносил в трудное дело руководства этой древней школой нечто новое, и так оно и должно быть, ибо без прогресса нашим уделом стали бы застой и гниение. Однако прогресс ради прогресса поощрять не следует, ибо большая часть наших проверенных временем традиций в пересмотре не нуждается. Итак, необходимо равновесие между старым и новым, между постоянством и переменами, между традицией и новаторством…       Эми почувствовала, что её внимание ослабевает: мозг то включался, то выключался.       Тишины, которая всегда наполняла зал, когда слово брал Дамблдор, не было и в помине: школьники наклонялись друг к другу, шептались, хихикали. За столом Когтеврана Чжоу Чанг оживлённо болтала с подружками. Полумна Лавгуд, сидевшая недалеко от Чжоу, снова вынула своего «Придиру». За столом Пуффендуя Эрни Макмиллан был одним из немногих, кто по-прежнему смотрел на профессора Амбридж, но взгляд у него оказался остекленевшим, и Эмили не сомневалась, что он только притворяется, будто слушает: на груди у него блестел новенький значок старосты, и надо вести себя соответственно.       Профессор Амбридж вольного поведения учеников как будто не замечала. Казалось, начнись под самым носом у неё буйный мятеж, она всё равно договорила бы до конца.       Преподаватели, однако, по-прежнему слушали её очень внимательно. Гермиона, судя по всему, не упускала ни единого слова Амбридж, но по ней видно, что слова эти ей совсем не по нутру.       — …потому что иные из перемен приносят подлинное улучшение, в то время как другие с течением лет выявляют свою ненужность. Точно так же некоторые из старых обычаев подлежат сохранению, тогда как от тех из них, что обветшали и изжили себя, следует отказаться. Сделаем же шаг в новую эру — в эру открытости, эффективности и ответственности, сохраняя то, что заслуживает сохранения, совершенствуя то, что должно быть усовершенствовано, искореняя то, чему нет места в нашей жизни.       Амбридж опустилась на место, давая понять, что речь подошла к концу. Дамблдор сдержанно похлопал. Педагоги последовали его примеру, но Гарри заметил, что некоторые сомкнули ладони всего раз или два.       Присоединился и кое-кто из учеников, но большей частью они просто прозевали конец речи, которой не слушали, и, прежде чем они могли зааплодировать по-настоящему, Дамблдор снова встал.       — Благодарю вас, профессор Амбридж, за чрезвычайно содержательное выступление, — сказал он с лёгким поклоном. — Итак, я продолжу. Отбор в команды по квиддичу будет происходить…       — О Мерлин! Как она смеет?! — завелась с полоборота Эвер.       — Это уж точно! — поддакнула Пэнси. — Её не то что слушать, на неё смотреть тошно. Салазар, эта кофточка будет снится мне в кошмарах…       — А как вам то, «что прогресс ради прогресса, поощрять не стоит» и информация в куче воды? — с вызовом спросила Эми и сама же ответила. — Она собирается поменять тут порядки…       Тем временем все вокруг зашумели и засуетились. Дамблдор, пока они разговаривали, объявил торжество оконченным. Ученики начали вставать и двигаться к выходу.       — Любимая, до завтра, — Драко поцеловал девушку в щёку, — пойду провожать мелкоту.       — Меня подожди! — выкрикнула Пэнси, а после добавила на полтона ниже. — Сегодня в гостиной ещё поговорим, не усните.       После ужина старосты отправились провожать толпу первокурсников — охающих и ахающих мальчиков и девочек, для которых чудеса Хогвартса были ещё в новинку. Эми же по привычке пошла чёрными ходами. Рядом впервые за довольно долгое время не находилось друзей.       Постепенно гомон первокурсников растаял где-то в коридорах Школы Чародейства и Волшебства, но не стих; если прислушаться, можно отметить и взвизгивания, и хохот.       В темноте она может немного отстраниться от дневных проблем. Болит голова, и, пожалуй, Эми просто требуется поспать. Она расслабленно выдыхает. Может, в тишине есть и свои плюсы — впрочем, в Хогвартсе она никогда не бывает полной и вскоре нарушается испуганным выдохом. Её собственным; Снейп столкнулась нос к носу с раздражённым Гарри. Она хотела спросить, куда он шёл, но гриффиндорец молча сдвинул девушку вбок, изучая пространство за её спиной.       — Ну и где твой ручной слизеринец?       Пару секунд Эми требуется, чтобы понять оскорбление.       — Что?! — возмущённо выдыхает она. — Кого ты так назвал?! Ты знаешь, что это просто отвратительно! Это действительно первое, что ты хочешь у меня спросить? Тебе неинтересно, скажем, как я себя чувствую? Тебе интересней сыпать оскорблениями на Драко? Он там, где должен быть староста, Гарри!       — Слава богу. Хоть иногда он от тебя отлепляется, а то я подумал, что вы сиамские близнецы, — ядовито подмечает парень, запахивая ворот мантии. — Ответный тебе такой вопросик: с ручным слизеринцем тебе интереснее, чем с родным братом?       — Не меняй тему! Ты не имеешь никакого права так о нём говорить!       — Я имею право так говорить о том, кого терпеть не могу! Мне уже спокойно с тобой не поговорить, чтобы рядом не было Драко!       — Ну так и не говори!       — Ты предпочитаешь мне этого белобрысого гада?       Эми помолчала, глядя на разъярённого Гарри, и медленно покачала головой. Стало слишком больно, сердце сжалось. Тяжело видеть, как близкие люди друг друга практически ненавидят.       — Я никого никому не предпочитаю, — отчеканила она. — Но мне приятнее общаться с людьми, контролирующими свои эмоции и поток оскорблений, ясно? А теперь пропусти.       Она, ни разу не оглянувшись, прошествовала мимо Поттера. Но в сердце появилась очередная сквозная дыра. Гарри — не тот человек, который сможет понять, принять и, что самое главное, услышать.

***

       Эми, всё ещё уставшая и немного растерянная, зашла в слизеринскую гостиную. Не для того, чтобы пообщаться с кем-нибудь или даже отдохнуть, а просто потому, что хотелось уже куда-то прийти и всё обдумать по новой.       За окном дул неслабый ветер, но, к счастью, бойкие деревья не давались ему просто так. Небо серое — не тёмное, ночное, и не светло-голубое, дневное, а просто серое. Накрапывает дождь, и небольшие капельки беззвучно оседают на окне, а зелёные занавески трепещут от небольшого сквозняка.       На таких же, как и всё в этой комнате, зелёных креслах у камина с вышитыми на них змейками и ножками из тёмного дерева сидели Эвелин и Пэнси; первая — прямо, как шест, приподняв голову и только изредка кивая (при этом аккуратно уложенные русые волосы не сдвигались ни на сантиметр), а вторая — поджав под себя ноги и положив голову на подлокотник.       — Эми, — сдержанно улыбнулась Эв, — что ж, присаживайся.       Снейп слишком устала, чтобы что-то отвечать, и потому просто плюхнулась прямиком на пустой диван, сдерживая желание вытянуться и прикрыть глаза. По её виду, наверное, уж понятно, что в диалоге она участвовать не собирается.       — Как насчёт новой порции новостей? — хитро улыбается Паркинсон, а Эми едва сдерживает мученический стон — видимо, активно кивать головой и смеяться, когда надо, ей всё же придётся.       — Давай, не тяни, Пэнси, не трать наше время!       Слизеринка мечтательно намотала тёмную волнистую прядь на палец.       — Я встречаюсь с… Ну? Неужели не догадываетесь?       — С кем? — сухо и только из вежливости интересуется Эвелин.       — С Теодором — барабанная дробь! — Ноттом! Знаете, он, оказывается, поехавший на всю голову романтик! Он мне клички придумывает…       — Клички? — снова Эв.       — Ну, к примеру, самая-самая… М-м-м… Пусть будет… В смысле, чудесная! Представляете, я для него — самая чудесная!       — Я думаю, он употребляет это обращение в переносном значении…       — Ой, да кто тебя спрашивал, Эв! Не порть малину. Он мне носит цветы…       — Это те, на которые у меня аллергия, а ты соглашаешься убрать? Теперь ясно.       — Он дарит мне улыбки…       — Ты, Пэнси, ушла в прозу.       — Он приглашает сидеть рядом с ним…       Эвелин резко поднимается, и Пэнси снова раздражённо замолкает.       — Что ж, мне пора идти, — вяло кивает. — Думаю, Эми тебя с удовольствием послушает.       — Ох, мне тоже пора! — сразу вскидывается Снейп. Не сейчас —значит, никогда. А она не в том настроении, чтобы слушать про романтика-парня. — Прости. Потом поговорим про Маттео…       — Про Теодора! — Поправляет её Паркинсон, но Эми уже может думать только о подушке.

***

      Первый день, а особенно подъём в семь утра, дался Эми с трудом. Ведь Роза не настаивала на том, чтобы девушка вставала в какое-то определённое время. Сама Снейп по своей природе была ночным жителем. Входя в Большой зал, она чуть не сбила пару младшекурсников, Эвелин ехидно присвистнула.       — Ну что, сова, первый день, а уже недосып? — Эми смерила подругу недовольным взглядом и зевнула.       — Типа того. — Слизеринка наконец села и жадно оглядела стол. — А кстати, где Пенси? — спросила Эмили, накладывая себе на блюдо аппетитные булочки с сахарной пудрой.       — Нотт куда-то утащил, — прожевав, ответила Эвер. — Кстати, у тебя одной соперницей меньше теперь.       — Соперницей за кого? — не понимая, задала вопрос Снейп.       — За меня, любимая, — внезапно сзади появился Драко, и сердце девушки провалилось куда-то вниз, а щёки залились едва заметным румянцем, когда парень поцеловал её в щёку и сел рядом. «Давно со мной такого не было, — пронеслось в голове у Эми, — наверняка сказалась двухмесячная разлука».       — О Салазар, — восклицание Эвелин вернуло Снейп обратно за стол, — ну и расписание у нас в этом году.       — У нас не лучше, — отозвался Драко, — и главное, всю жуть напихали на сегодня. Эми лишь благоразумно промолчала, потому что одним из уроков была Защита от тёмных искусств.       — Ну что ж, посмотрим, что из себя представляет эта «премилейшая» Долорес Амбридж, — добавила она шёпотом.

***

      — Палочки убрать, от разговоров можно воздержаться. — С первых секунд пребывания в классе эта жабовидная женщина внушила Снейп ещё большую неприязнь, чем та, которую Амбридж вызвала, прервав речь директора.       — Я надеюсь, что в этом классе сидят более благоразумные личности, чем гриффиндорцы, которые были здесь до вас. — Класс отозвался глухой тишиной, а жаба продолжила говорить своим напускно-сладеньким голоском. — Ну ладно, читайте и конспектируйте, не буду вам мешать.       Урок прошёл в тишине, а после в коридорах лишь раздавались раздражённые едкие комментарии. Все торопились на обед.       — Она ещё хуже, чем я ожидала…       — Что за безвкусное недоразумение?       — Кто учит ЗОТИ без практических упражнений?       — Министерская кляча.       Примерно так гудела вся школа, однако при появлении Амбридж всё стихало.       После вкусного обеда и часового перерыва ученики четвёртого курса направились к профессору МакГонагалл.       — Хей, Эми!       — Джинни! Как первый день?       — Чудненько, хорошо, что у нас ЗОТИ не было. — Рыжеволосая улыбнулась, и тут прозвенел колокол.

***

      Через несколько дней, а именно в пятницу, у слизеринцев была первая совместная с Когтевраном травология.       — Итак, дети, сегодня мы пересадим кусты бадьяна из маленьких горшочков в теплицу, но будьте осторожны, их корни достаточно ползучи, а нам же не хочется потом гоняться по всем теплицам, верно? Приступайте. — Помона Стебль была в привычно- хорошем расположении духа. Тут кто-то вскрикнул и плюхнулся на землю в другом краю теплицы.       — Голд, всё хорошо? — поинтересовалась профессор Стебль.       — Терпимо, профессор, — Крис сражался с каким-то ярко-красным и явно живым цветком.       — Снейп, Лавгуд, помогите Крису.       — Да, профессор, — ответили девушки.       Когда они подошли, Крис уже стоял на ногах, хоть и был весь в грязи.       — Наша помощь тебе нужна? — Снейп наклонила голову набок. — Эм, наверное, нет, — немного смутился Крис, время от времени посматривая на Полумну.       — Кстати, поздравляю вас, ребят, рада, что вы теперь вместе. — Тут даже щёки Лавгуд порозовели. — И да, прошу прощения за бестактность, я, наверное, пойду к своей группе. — Эми неловко улыбнулась и быстро удалилась.       Что до наших Когтевранских голубков, они переглянулись и начали что-то увлечённо обсуждать.       К сожалению, рано или поздно приходило время садиться за уроки, и Эми направлялась прямиком в библиотеку, туда, где её любимый уголочек, подальше от глаз учеников. И вот сейчас она корпела над эссе по прорицанию о знаках зодиака.       — Неужели ты снова принялась за старое? — Девушка обернулась, конечно, этот насмешливый голос и разительный запах парфюма она узнает где угодно и когда угодно.       — Да нет, Малфой, — мгновенно отозвалась Эми, — просто пишу эссе для Трелони.       — А что это сразу Малфой, — притворно возмутился парень, — нельзя как-нибудь по другому обратиться?       — У меня сейчас голова взорвётся, — прошипела Снейп.       — Тогда оторвись хоть на минуту.       — Ладно, — быстро согласилась девушка и повернулась к слизеринцу. И, мягко говоря, она оторопела от увиденного. Малфой сидел на стуле рядом, его мантия висела на спинке, а он был в роскошной чёрной рубашке, что несказанно ему шла. Эмили не смогла вымолвить ни слова.       — Что молчишь, солнце? Ну признай же, я просто шикарен. — Но девушка не заговорила, а лишь внимательно продолжила его рассматривать. Рукава закатаны до локтя, а одна верхняя пуговица не застёгнута.       — Ну что ж, я думаю, есть способ развязать тебе язык. — Малфой улыбнулся и притянул к себе Снейп, целуя в губы. Эми на секунду перестала дышать, всё же этот белобрысый хорёк знает все обходные пути.       — Я говорил, что обожаю вишнёвый вкус твоих губ? — спросил Драко, который так же иногда забывал дышать во время поцелуя, из-за этого его дыхание было прерывистым.       — Да, и тебе идёт чёрный, носи эту рубашку почаще.       — Хорошо, милая… — шумно выдохнул парень, вновь притягивая девушку для поцелуя.

***

      Роза Лойяте сидела в гостевой за столом, к собственному сожалению. Ведь находилась отнюдь не в своём тёплом уютном особняке, а на площади Гриммо. Под рукой молодой красавицы лежала маленькая книжица, в которую Лойяте что-то без устали записывала, а другой подпирала голову. Огненно-рыжие волосы падали ей на лицо, и казалось, она этого попросту не замечает.

«Мерлин! Почему же я так часто соглашаюсь на чьи-то просьбы? Хотя с Дамболдором трудно не согласиться. Он прекрасно понимает, что несносный Блэк не усидит на одном месте без общения, даже если ежедневно будет приходить кто-то из Ордена. Чёртов экстраверт! Молли, уезжая в Нору, тоже попросила приглядеть за ним. Чтобы Сириус ненароком не навредил ни себе, ни Гарри. Кстати о Поттере, он, как только увидел меня, сразу же впал в секундный ступор. Я же сразу его узнала. По глазам. Не могу поверить, что я, откровенно говоря, бабушка этих двоих детей моей дочери. Моей дочери Лили. Как же я скучаю по своей малышке. Кажется, только её я любила за всю свою жизнь.

На самом деле мне намного больше, чем двадцать семь лет. Поверить в это сложно, но необходимо. Хотя я, по большому счёту, не чувствую себя где-то на пятьдесят, да и физически я не развивалась, пока торчала в этом чёртовом лесу.

Но больше всего меня тревожит то, что мой кулон вибрирует и отдаёт теплом, когда я рядом с Блэком. С Мартином такого не было. Что, если… Я не верю в это! То, что у Лили сработало, не обязательно значит, что и у меня тоже. Или значит?..»

      Роза часто задавалась этим вопросом, слишком часто.       — Эй, Лойяте, может, отвиснишь наконец? — Сириус как всегда «вовремя».       — Чтобы ты понимал, Блэк, — начинала защищаться Роза, её зелёные глаза зло поблескивали, — я даже не зависала. — Допустим, — быстро согласился Сириус, поднимая брови, — но, может, ты наконец удостоишь столовую своим присутствием? А то жрать наедине с Кикимером удовольствия не доставляет. — Он умело переменил тему, а Лойяте, сама того не замечая, начала вглядываться в глаза этого, казалось бы, достаточно молодого волшебника, однако его серые, почти что прозрачные глаза, были уставшие от постоянного уединения. Сначала с самим собой в Азкабане, а после здесь, на площади, вместе с домовиком.       — И это ты называешь «не зависала», — усмехнулся Блэк.       — Ладно, признаю, иногда бывает, — на удивление легко согласилась Роза и тут же испугала саму себя. Вишнёвые губы расплылись в неловкой улыбке. Ещё вчера она нашла бы тысяча и один способ ответить на этот подкол Сириуса. Но, видно, не сегодня.       — Жду тебя внизу, — оборвал диалог Блэк.       — Хорошо, — одними губами ответила Роза.