Урождённая Снейп

      В назначенный день и час Эми была в Кабаньей голове. Кроме неё здесь собрались и другие ребята с разных факультетов, но из Слизерина не нашлось никого. Это на секунду заставило девушку постараться запихнуть шарф, который отмечал её принадлежность к змеиному факультету, куда-нибудь под мантию, но она быстро отбросила эту идею.       Когда их глаза с Гарри встретились, он не смог скрыть удивления, однако на лице Эми это никак не отобразилось. Ей только оставалось поражаться небольшой заторможенности старшего братца. И тому, что он не может понять простую истину: то, что она с ним в ссоре, не означает, что она не будет поддерживать его в каких-либо начинаниях.       — Думаю, вы все в курсе, зачем мы вас собрали, — неуверенно начала Гермиона.       — Нам никто даже не объяснил, — фыркнул Захария Смит.       — А что, тебе лично должны были объяснять, Смит? — ледяным тоном осведомилась Снейп, все мгновенно повернулись к ней. — Или вы все здесь только затем, чтобы услышать что-то о Седрике и его смерти из первых рук? — Чжоу Чанг вздрогнула от упоминания Диггори, а кто-то из толпы пробормотал что-то вроде: «Ну неплохо бы было…».       — Если вы здесь только за этим, то прошу уйти, — таким же ледяным тоном, как и у сестры, сказал Гарри. — Всё нужное вам уже рассказал Дамблдор. Я попугаем работать не собираюсь.       Но никто даже не пошевелился, если не считать Гарри, благодарно кивнувшего Эми.       — Что ж, раз все понимают, что мы здесь для серьёзного дела, то предлагаю обсудить возможность создания кружка по защите от Тёмных Искусств, — Гермиона оглядела толпу, преимущественно занятую смакованием сливочного пива.       — А кто же будет нас учить? — спросил какой-то когтевранец, чьего имени Эми не знала.       — Гарри, он больше всех среди нас знаком с этим предметом, — ответила Грейнджер.       — И вы действительно верите, что он, — Смит показал рукой на Поттера, который оказался огорошен таким заявлением подруги, — сможет учить нас?       — Смит, ещё одно слово, — вновь заговорила Снейп, нащупывая палочку во внутреннем кармане мантии, — и я лично вышвырну тебя отсюда заклятием или наведу порчу, что выберешь? — Захария насмешливо и в то же время с опаской посмотрел на девушку.       — Смит, лучше не зли Снейп, — между ними встала Джинни.       — Я лично верю Гарри, — подала голос Чжоу, Поттер покрылся лёгким румянцем.       — И я, — сказала Полумна.       — Мы верим тебе, Гарри! — раздалось со всех сторон.       — Но когда мы будем заниматься? — спросила Уизли.       — Главное, чтобы занятия не совпадали со временем тренировок по квиддичу, — встряла Анджелина.       — И с нашими, — сказали чуть ли не в один голос когтевранцы и пуффендуйцы.       — Тогда распишитесь на этом листе, — сказала Гермиона, — когда будет первый сбор, мы вас оповестим.       Все начали потихоньку подходить и расписываться, даже Смит. Эми была в числе последних.       — Ты классно уделала этого Смита, — с благодарностью сказала Гермиона.       — Ничего особенного, но спасибо. — Рука девушки дрогнула, но она не заметила. Однако вместо аккуратной подписи «Э. Снейп» Эми написала «Э. Снейк» и снова не обратила внимания.       Выходя из этого сомнительного места, Снейп облегчённо вздохнула. Большинство смотрело на неё, как на умалишённую, но сейчас ей плевать. Ведь Драко наверняка ждёт её в «Трёх мётлах». Она кинется ему на шею, они будут пить какао с магловскими маршмелками, которые мадам Розмерта находит весьма забавными; есть шоколадный торт с вишней или просто вишню в шоколаде. Надо же навёрстывать упущенное за прошлый год, неправда ли?

***

      Проходила тренировка по квиддичу слизеринской команды, и, пока излишне любопытные гриффиндорцы выкрикивали своё многозначительное «фу-у-у-у-у, змеюки» из уголков трибун (спрашивается, а зачем и вовсе тогда стоят над душой этих змеюк, наблюдая за тренировкой, раз так противно), закутавшись по самые носы в красно-жёлтые шарфы, «змеи» оттачивали манёвры и разрабатывали стратегию. Вообще работали они в этот раз в полсилы, чтобы противники не оценили их на все сто — присутствие взглядов мешало нормально тренироваться, конечно, но их время истекало, и свои мётлы для тренировок готовили уже «львы».       — Освободите поле!       — У нас ещё сорок три минуты, — рявкнул один из слизеринцев; правда, его тут же знатно занесло вправо, и вся команда притормозила, намекая, что именно этот манёвр надо бы повторить.       — Ну же, — Драко нетерпеливо вилял из стороны в сторону, давая парнишке шанс проскользнуть — поддавался, иначе говоря. — Давай, обойди меня неожиданно. Вот так!       Слизеринец гордо и быстро, надо отдать должное, пролетел справа, однако Малфой при желании легко бы перекрыл ход.       — А теперь резче, быстрее и неожиданней, на лету. Поехали!       Оба набрали скорость, обдав потоком воздуха застывших в раздражении гриффиндорцев, а затем охотник легко обогнул Драко, уже куда лучше, чем в прошлый раз, и защитник тут же прикрыл его от летящего бладжера, пока сам Малфой устремился за снитчем, пущенным специально ради тренировки.       — Наш черёд! — повторно подали голос «львы», и Драко направил метлу точно вверх, игнорируя их, чтобы с большей высоты отыскать золотую искорку снитча. Острый взгляд сразу уловил мельтешение в левом углу поля.       — Имейте терпение или убирайтесь, мы ещё не закончили, — сухо хмыкнул Драко, пролетая неподалёку от гриффиндорской защитницы со старой метлой и подмигивая. Конечно, ни одна из них не могла сравниться с Эми ни в каком плане, — эти сорок минут поле ещё будет нашим, и вы уйдёте прямо сейчас. Не испытывайте наше терпение.       Защитница вскинула подбородок, но щёки её неожиданно вспыхнули, и она демонстративно закатила глаза:       — Уходим, ребята. Слизням надо тренироваться, чтобы стать нам достойными противниками.       — Напомните-ка, кто побеждал в прошлый раз? — хохотнул Малфой, но к тому моменту, как девушка снова повернулась с воинственным видом, он уже зажал между пальцев снитч, довольно улыбаясь и чуть закусив губу. — И кто победит в этот? М?

***

      Чуть позже Эми пришло письмо от Розы, аккуратно свёрнутое и пахнущее искорками магии. Бумага на удивление была мягкой и тонкой, чистейшего белого цвета, будто и не письмо это вовсе, а страница из личного дневника. Да и содержание такие догадки бы только подтвердило:       «Приветствую, моя дорогая Эми!       Я счастливо думаю, что дела у тебя по большей части в порядке. Однако у меня — нет.       Сил уже банально нет терпеть этого блохастого Блэка! Он постоянно что-то устроит, и центром его насмешек, конечно, являлась, являюсь и, по всей видимости, буду являться именно я. Вот что он прямо сейчас творит: пытается мне под дверь запустить сильнейший ветер со снегом. Он меня что, угробить хочет?! Даже письмо нормально не написать из-за этого — не побоюсь выражения! — редкостного идиота! Вот и что это за детские проказы? Знаешь, Эми, я иногда сомневаюсь, что он действительно взрослый и образованный волшебник.       Ещё я очень устаю и целыми днями хочу спать. Каждый вечер — ой, ты не представляешь, с каким наслаждением! — я плюхаюсь в кровать. Плюхаюсь — и не засыпаю. Потому что детские шалости Сириуса не знают конца и края. Ты бы видела, какие у меня уже мешки под глазами! Ни одно заклинание не может нормально их скрыть, а я-то опытная волшебница.       Ты не знаешь, как мне усмирить этого сумасшедшего? А то недолго, и сама с ума сойду, вот будем два сапога пара! Да и ладно. Больше я не уступлю ему ни строчки из этого письма, я ведь тебе пишу.       Какие у тебя планы? Как поживают твои друзья? Как настроение? Есть ли методы борьбы с надоедливыми Блэками? Ха-ха, конечно, я шучу, моя дорогая. Но было бы хорошо, если бы ты всё же помогла мне решить проблему. Вот теперь я точно упомянула его в последний раз в этом письме.

В искреннем негодовании и с просьбой о помощи, Твоя Роза».

***

      — Думаю, с самого начала следует изучить обезоруживающее заклятие «Экспеллиармус», — Гарри мерил Выручай-комнату шагами, проходя мимо своих «учеников», — встаньте друг напротив друга и примите стойку. Невилл, подойди, пожалуйста, — все начали становиться, Эми в пару досталась Джинни. Глядя на неё, Снейп вспомнила про Розу. Как она там? Скучает? Или же эта привязанность была временной? Не успела слизеринка что-либо сказать, как её палочка была в руках у Джинни. Гриффиндорка победно вскинула руку вверх.       — Не зевай, Эми!       — А я и не буду! — В следующий момент уже она обезоруживала так называемую противницу.       Гарри ходил между рядами и поправлял тех, кто делал что-либо неправильно.        В конце занятия Гермиона раздала всем фальшивые галлеоны и объяснила, как ими пользоваться. Эми хотела поговорить с Гарри, но, увидев, что в углу стоит Чанг, быстро ретировалась. Она кошмарно устала, поэтому лучшим решением сейчас стало отправление в постель.

***

      Хогвартс зимой всегда другой. Начать следует, наверное, с того, что даже солнце светит по-другому: блёкло, тонко, нежно. Это самое начало. Нельзя говорить о зимнем Хогварсте, не упомянув почтовых сов, свистящих над сугробами, искры заклинаний, заставляющие подтаять лёд под ногами, уютный полумрак и треск огня.       Будто бы то мистическое и незнакомое, что было в Школе Чародейства и Волшебства до первого снега, стало теперь тёплым и чудесным, по-настоящему праздничным, даже несдержанно торжественным.       Некоторые ученики и ученицы вели палочкой по перилам лестниц, оставляя за собой морозный узор или шлейф красной ленточки. Кто-то заставлял гигантские снежинки кружиться под потолком, те же, кто относил себя к разряду пакостников, так и норовили запустить сквозняк в комнату, а снег — за шиворот.       Одна пуффендуйка сделала какой-то странный выброс палочкой в столовой, и её музыкальная шкатулка теперь без перерыва играла одну и ту же рождественскую мелодию. Причём вещица фамильная, и ломать её нельзя. Так что теперь она и мучается, а шкатулка играет одно и то же. Пошли даже слухи, что она отдаёт её на сутки каждому студенту, лишь бы передохнуть. Что ж, видать, до Эми её руки ещё не дошли.

***

      Роза ещё при виде Сириуса, то бишь издали, так вскипела, что ей приходилось от отчаяния сжимать и разжимать кулаки, вонзая ногти в кожу. А теперь, когда она поняла, что Блэк идёт прямо к ней, гнев и вовсе захлестнул с головой. Непонятно, что послужило для неё толчком такого отношения к волшебнику; то ли его возмутительные проказы, то ли их не самое милое знакомство на публике, где Сириус одолел её в словесной перепалке. Чтобы её кто-то победил! Этого уж Роза стерпеть ни за что не могла.       — Как настроение? — как ни в чём не бывало поинтересовался Сириус.       — Ужасно — по вашей милости!       — А у меня отлично, тоже по вашей милости.       Волшебница приподняла бровь, сложив руки на груди в защитной позе. И даже гнев по непонятным причинам начал отступать, оставляя за собой шлейф раздражения.       — Вы рады, что у меня плохое настроение?       — Нет, я рад, что вы так очаровательно злитесь.       Не то чтобы Роза собиралась спорить — она знала о своей привлекательности и была в себе уверена, но и благодарить за комплимент, тем более Блэка, не хотелось, поэтому она ограничилась лаконичным кивком.       — А какой-нибудь ответный комплимент?       — Вы… — волшебница постучала пальцем по подбородку, делая вид, что задумалась. — Ваши вши тоже просто очаровательны.       Сириус, на удивление, только улыбнулся, склонив голову набок, и в его абсолютно чёрных глазах проскользнула яркая искорка, немного смутившая Розу. Наверное, смутило её и расслабленное, даже довольное выражение лица.       — Ой, простите. На первый взгляд показалось, что вы вшивый. Знаете, вы просто похожи на бродячего блохастого пса. Но я ошиблась, перепутала, — всё никак не могла успокоиться девушка, но негативных эмоций по-прежнему не увидела, — да что с вами?! Опьянели, что ли? Почему вы так улыбаетесь? Я же вас оскорбляю!       — Угу, — последовал незамедлительный ответ, и Сириус, всё так же мягко улыбаясь, прошёл мимо, оставив «остывшую» Розу недоумевать. И обдав запахом явно дорого одеколона. Она, конечно, не очень хорошо знала волшебника, но он не похож на человека, который бы просто так воспользовался чем-то подобным.       — Брось, Роза. Даже я сама понимаю, какое у тебя самомнение, — заявила сама себе, стараясь игнорировать жар, приливший к щекам.