Невозможное возможно

      Нарцисса поднялась из-за стола, намереваясь найти Драко и наконец обсудить с ним предстоящий день рождения Аурелии.       — Ты не видел нашего сына? — Спросила она Люциуса, входя в гостиную.       — Он отправился к мисс Грейнджер.       Нарцисса удивлённо остановилась. После их последней ссоры это звучало странно.       — К Гермионе? Разве они не поссорились?       Люциус лишь пожал плечами.       — Видимо, у них нашлось о чём поговорить.       Нарцисса уже открыла рот, собираясь сказать что-то ещё, когда камин вспыхнул зелёным пламенем.       В следующую секунду из него буквально вывалился Драко. На руках он держал Гермиону.       — Мерлин! — выдохнула Нарцисса.       Лицо женщины было белым как полотно. По её одежде расползалось тёмное пятно крови. Сам Драко выглядел ненамного лучше.       — Мама! Доктора Уильямса! Немедленно!       Нарцисса увидела капли крови на ковре и похолодела.       — Что произошло?       — Быстрее!       В голосе сына звучала такая паника, что она не стала задавать больше вопросов. Драко осторожно уложил Гермиону на диван. Люциус подошёл ближе.       — Она ранена?       — Нет.       Драко провёл рукой по волосам.       — Я думаю… она теряет ребёнка.       В комнате воцарилась тишина. Драко чувствовал на себе взгляд отца, но не решался посмотреть на него. В этот момент камин снова вспыхнул. Появившийся доктор Уильямс даже не стал здороваться. Одного взгляда на диван ему оказалось достаточно. Он быстро опустился рядом с Гермионой и принялся за диагностику. Минуты тянулись мучительно долго.       Заклинания.       Какие-то руны.       Новые заклинания.       Драко не мог отвести взгляд от бледного лица Гермионы. Кровь не останавливалась. Доктор мрачнел всё сильнее. Наконец он поднялся.       — Ситуация очень серьёзная.       Нарцисса сжала пальцы.       — Что с ней?       — Она теряет ребенка. — Нарциссы побледнела и невольно посмотрела на сына.       Но следующие слова доктора оказались ещё страшнее.       — И женщина погибнет вместе с ним.       Драко почувствовал, как внутри всё оборвалось.       — Что? — Выдохнул он.       — Их магия связана слишком тесно. Я не могу разделить их.       Драко отвернулся. Перед глазами стояла Гермиона. Её слёзы. Её дрожащий голос. Она умоляла спасти ребенка…       Доктор внимательно наблюдал за ним.       — Кто отец ребёнка?       Драко резко посмотрел на доктора.       — Какое это сейчас имеет значение?       — Ребёнок отчаянно пытается достучаться до родовой магии. Он ищет защиту.       Доктор сделал паузу.       — Его необходимо немедленно принять в род. Только это способно их спасти.       Драко замер. Нарцисса перевела взгляд на сына. Люциус тоже смотрел только на него.       — Мистер Малфой? Вы знаете, кто отец ребенка?       Слова застряли в горле. Он прекрасно понимал, что сейчас сделает. Понимал, что отец ему не поверит и не простит. Понимал, что назад дороги уже не будет. Но Гермиона умирала. И он не мог допустить этого.       — Да.       Собственный голос показался ему чужим.       — Это мой ребёнок.       Нарцисса шумно выдохнула. Люциус медленно повернул голову к сыну. Он не проронил ни слова. Только его взгляд стал тяжёлым и очень внимательным.       Доктор кивнул.       — Тогда почему вы медлите? Мистер Малфой, подготовьте родовое кольцо.       Но Люциус оставался неподвижным. Он смотрел на сына долгим, тяжелым взглядом. В серых глазах не было ни удивления, ни растерянности — лишь холодное понимание и едва сдерживаемый гнев.       — Люциус! — Голос Нарциссы прозвучал почти как приказ.       Только тогда мужчина отвёл взгляд и призвал домовика. Спустя несколько секунд в его ладони лежало старинное фамильное кольцо Малфоев.       Люциус начал произносить древние заклинания рода. Серебро под его пальцами вспыхивало мягким светом, а по поверхности кольца одна за другой пробегали тонкие руны. Пока он работал, доктор Уильямс не прекращал поддерживать Гермиону чарами, а Нарцисса нервно мерила гостиную шагами, то и дело бросая встревоженные взгляды на диван.       Кольцо было готово.       Но Люциус не спешил отдавать его. Он долго смотрел на украшение, лежащее на его ладони. Затем мужчина поднял взгляд на сына и протянул ему кольцо.       — Надень его.       Драко взял кольцо из рук отца и на мгновение замер. Старинное серебро показалось неожиданно тяжёлым.       Подойдя к дивану, он осторожно взял безвольную руку Гермионы и надел кольцо ей на палец.       Ничего не произошло.       Прошла секунда.       Другая.       В комнате стояла такая тишина, что слышно было лишь потрескивание дров в камине и тихий шёпот заклинаний доктора. Драко почувствовал, как внутри всё холодеет. Неужели они опоздали?       И вдруг тонкие руны на поверхности кольца вспыхнули мягким серебристым светом. Слабое сияние скользнуло по пальцам Гермионы и исчезло.       Доктор резко выдохнул.       — Есть отклик.       Все взгляды мгновенно устремились к доктору.       Пожилой волшебник вновь провёл палочкой над Гермионой, внимательно наблюдая за показаниями диагностических чар. Напряжённая складка между его бровей наконец разгладилась.       — Магия рода приняла ребёнка. — Произнёс он с заметным облегчением.       Врач ещё раз проверил состояние женщины и впервые за всё время позволил себе слабую улыбку.       — Кровотечение останавливается.       Из груди Драко вырвался прерывистый выдох. Только сейчас он осознал, что всё это время почти не дышал.       — Она выживет? — Хрипло спросил он.       Доктор кивнул.       — Да.       — Она точно поправится? — Драко перевёл взгляд на неподвижную Гермиону. — Вы уверены? Она… такая бледная.       — Опасность миновала. — Ответил доктор. — С ребенком тоже все хорошо.       В гостиной воцарилась тишина.       Напряжение, державшее всех последние полчаса, постепенно отступало, оставляя после себя лишь усталость и опустошение.       Доктор Уильямс принялся объяснять, какие зелья необходимо давать Гермионе, как часто обновлять лечебные чары и на какие симптомы следует обращать внимание. Зато Нарцисса внимательно слушала, то и дело уточняя что-то у доктора. Драко лишь машинально кивал, почти не вникая в слова врача.       Главное он уже услышал.       Гермиона будет жить.       Когда объяснения закончились, доктор закрыл чемоданчик и направился к камину. Люциус последовал за ним. Поравнявшись с сыном, он неожиданно остановился.       — Драко.       Тот поднял взгляд.       Несколько секунд Люциус молча смотрел на него. В серых глазах не было ни гнева, ни удивления. Лишь холодная, беспощадная проницательность.       — Молись, чтобы это была девочка.       Сказав это, он развернулся и ушёл.       У Драко сжалось сердце.       Отец все понял. Он знает, что этот ребёнок не имеет к Малфоям никакого отношения.       Мерлин, помоги мне…       Некоторое время Драко неподвижно стоял посреди гостиной, глядя в пустоту. Затем его взгляд остановился на Гермионе. Бледная, измученная, но живая.       Осторожно подхватив её на руки, он направился к лестнице. Сейчас главное, что она осталась с ним. Хотя бы ещё на один день. А остальное… Обо всем остальном он подумает завтра.

***

      Уложив Гермиону в свою кровать, Драко остался сидеть рядом. В полумраке комнаты её лицо казалось почти прозрачным, а тени под глазами — ещё глубже. Она спала тревожно, словно даже во сне продолжала бороться за жизнь.       Мужчина устало провёл рукой по лицу. За один вечер он успел солгать всем, кто был ему дорог. Отцу. Матери. И собственному роду. Но тяжелее всего было осознавать другое — отец ни на мгновение ему не поверил.       Перед глазами вновь встал холодный взгляд Люциуса и прозвучали его последние слова: «Молись, чтобы это была девочка».       Отец знал, что ребёнок Гермионы не имеет к Малфоям никакого отношения. Знал — и всё равно отдал кольцо и позволил повести ритуал.       Почему?       Его взгляд невольно остановился на Гермионе. Под одеялом ещё почти ничего не было заметно, но Драко знал, что под её сердцем растёт ребёнок.       Ребенок Уизли.       На короткое мгновение Драко позволил себе представить жизнь, которой у него никогда не будет. Гермиона рядом. Их дом. Детский смех, раздающийся в коридорах. Один ребёнок, второй, третий…       Большая семья.       Такая, о которой он когда-то мечтал.       Но этим мечтам не суждено было сбыться. Судьба распорядилась иначе.       Драко резко отвернулся и сжал челюсти. Бесполезно думать о том, чего уже никогда не изменить.       Часы на каминной полке негромко отбили нужный час.       Пора.       Драко осторожно приподнял Гермиону и влил ей в рот очередную порцию зелий. Она даже не пошевелилась, лишь ресницы едва дрогнули. Поставив пустой флакон на тумбочку, мужчина потянулся за баночкой с мазью.       Откинув край одеяла, он невольно замер. Совсем недавно Гермиона со слезами на глазах просила его спасти этого ребёнка. Была готова пожертвовать собой ради его жизни. Драко никогда не понимал подобной самоотверженности. И всё же сегодня он сам солгал отцу, обманул весь свой род и рискнул всем, что у него было, лишь бы она осталась жива.       Возможно, в душе он понимал её гораздо лучше, чем хотел признать.       Зачерпнув немного мази, мужчина осторожно распределил её по коже. Под пальцами ощущалось живое тепло, и взгляд невольно задержался на ещё почти незаметном животе.       Где-то там внутри билось крошечное сердце.       Слова Люциуса вновь всплыли в памяти. Драко глубоко вдохнул, потом наклонился чуть ближе и, убедившись, что Гермиона по-прежнему спит, едва слышно прошептал:       — Пожалуйста, будь девочкой.

***

      Погасив свет, Драко лёг рядом с Гермионой.       Ночь оказалась бесконечно долгой. Каждый час он просыпался, чтобы дать ей очередную порцию зелий. Каждый раз замирал, прислушиваясь к её дыханию, и лишь убедившись, что всё в порядке, позволял себе снова закрыть глаза.       Но сон не приносил отдыха. Стоило ему задремать, как сознание подбрасывало новые мучительные картины.       По коридорам менора с громким смехом носился рыжеволосый мальчишка с глазами Гермионы. Он прятался за колоннами, сбегал от домовиков и заливисто хохотал, когда Драко пытался его догнать.       А потом рядом появлялся Уизли. Высокий, рыжий, раздражающе довольный.       Мальчик тут же бросался к нему.       — Ты мне не отец! — Звонко кричал он Драко. — Мой папа — он!       Рон подхватывал ребёнка на руки и самодовольно улыбался. Гермиона стояла рядом. Счастливая. По-настоящему счастливая.       Она смотрела на Уизли так, как никогда не смотрела на Драко. Словно никого, кроме него не существовало.       Откуда-то раздавался детский смех. Громче. Ближе. Он заполнял весь менор, отражаясь от стен и сводя его с ума.       Драко резко распахнул глаза. Сердце бешено колотилось, а по виску скатилась капля холодного пота.       Несколько секунд он лежал неподвижно, всматриваясь в темноту спальни и постепенно возвращаясь в реальность. Потом повернул голову.       Гермиона не спала.       Она лежала на спине и задумчиво рассматривала кольцо на своей руке. Серебро мягко мерцало в лунном свете, проникавшем через незадёрнутые шторы.       Некоторое время Драко просто наблюдал за ней.       — Не спится? — Наконец тихо спросил он.       Гермиона вздрогнула и перевела взгляд на него.       — Разбудила?       — Нет.       Она снова посмотрела на кольцо.       — Красивое.       На губах Драко мелькнула невесёлая усмешка.       — Никогда не думал, что услышу от тебя комплимент фамильным драгоценностям Малфоев.       Гермиона слабо улыбнулась, но улыбка быстро исчезла с ее лица.       — Это ведь родовое кольцо?       — Да.       Несколько секунд она молчала.       — Кажется, я читала, что раньше такие кольца надевали на помолвку.       Драко почувствовал, как напряглись его плечи. Конечно, она знала. Гермиона всегда всё знала.       — Раньше много чего делали. — Сухо ответил он. — Это ничего не значит.       Её пальцы осторожно коснулись серебристого ободка.       — Почему оно у меня?       — Не волнуйся. Это ненадолго.       Ответ прозвучал быстрее, чем следовало. Драко тут же пожалел о сказанном. Гермиона опустила взгляд.       — Понятно.       На несколько секунд в комнате повисло неловкое молчание.       — Кольцо ни к чему тебя не обязывает. Оно понадобилось, чтобы магия рода приняла ребёнка. — Уже спокойнее произнёс он. — Когда всё закончится, сможешь снять его.       Если захочешь.       Эти слова так и остались невысказанными.       Гермиона медленно кивнула, продолжая задумчиво смотреть на кольцо.       — Спасибо.       Драко ничего не ответил.       За окном серебрился лунный свет. Где-то вдалеке шелестел ветер, а в спальне снова воцарилась тишина.       Гермиона отвернулась к окну. Драко смотрел на неё. У каждого из них было слишком много вопросов, которые нельзя было задавать. И слишком много ответов, которые оба боялись услышать.