Невозможное возможно

      Две недели спустя.       Драко сидел в кресле, не отрывая задумчивого взгляда от пламени в камине. Огонь трещал, почти завораживая, но не мог заглушить мысли, которые вновь и вновь возвращались к Гермионе. Он скучал. Скучал так сильно, что это становилось больно. Но стоило ему вспомнить ту сцену… их последнюю встречу в ее поместье, как пальцы сами собой сжимались в кулаки.       Нет. Она сделала свой выбор.       —Добрый вечер, крестник. Как дела?       Драко медленно перевёл взгляд на картину.       —Добрый вечер, крестный… — Он прищурился, разглядывая гостя. — А ты выглядишь… подозрительно счастливым. Где пропадал? Если не ошибаюсь, я видел тебя в последний раз перед Рождеством.       Северус мягко улыбнулся.       —Да так… был в Хогвартсе.       —Всё это время? Не думал, что ты настолько соскучился по школе.       Снейп лишь шире улыбнулся и кивнул.       Драко внимательно всматривался в его лицо, словно пытаясь разгадать незнакомое выражение.       —Крестный, ты прямо светишься. Что случилось? — Усмехнулся он. — Неужели… влюбился?       На мгновение Северус смутился.       —Так-так-так… — Протянул Малфой-младший, уже не скрывая своего интереса. — И кто же наша счастливица?       Снейп чуть отвёл взгляд.       —Драко, ты же знаешь, что в Хогвартсе создали Галерею Памяти? Волшебников, которые сражались против Тёмного Лорда и погибли?       Блондин покачал головой.       —Драко, ты попечитель школы. — С укором заметил Северус.       —Моё дело — вовремя пополнять счёт Хогвартса, а не вникать, на что они его тратят. — Равнодушно отозвался Малфой. — Так что с галереей?       Снейп на секунду замолчал, будто собираясь с мыслями.       —Там… Лили.       —Лили? — Драко нахмурился. — Подожди… это же мать Поттера?       Северус кивнул.       —Это её ты… любил многие годы?       —Всю жизнь.       Короткий ответ повис в воздухе.       —И? - Наконец спросил Малфой.       Снейп едва заметно пожал плечами, но в его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти юношеское.       —Я так по ней скучал… Оказалось — она тоже. Мы… поговорили. О многом. Я столько лет винил себя за то, что сказал ей на пятом курсе… А она уже давно меня простила. Представляешь? Она даже пыталась поговорить со мной тогда, в школе… а я был слишком упрям. Идиот.       Он тихо усмехнулся.       —Я рассказал ей о выходках Поттера… — В голосе прозвучал неожиданный смех. — Возможно… если бы я не был таким идиотом… всё могло сложиться иначе. У нас могли бы быть… дети…       Снейп резко замолчал, словно поймав себя на слишком откровенных словах.       Драко на мгновение отвёл взгляд, затем мягко произнёс:       —Я рад за тебя. Ты заслужил это.       Северус кивнул, а затем его губы тронула лёгкая, почти лукавая улыбка.       —А у тебя как дела? Как Гермиона?       Лицо Драко в тот же миг потемнело.       — Она с Уизли.       Брови Снейпа взлетели вверх.       —В каком смысле?       Драко плотно сжал челюсть.       —В самом прямом. Я… видел их. У неё дома. На диване… — Он запнулся, словно слова причиняли ему боль. — В весьма недвусмысленном положении... - Он выразительно посмотрел на крестного.       Северус долго молчал, переваривая услышанное.       —Н-да… — Наконец произнёс он. — Честно говоря, я удивлён. Очень. Мне казалось… между вами что-то есть.       Он не договорил. Драко устало закатил глаза.       —Десять баллов со Слизерина, профессор Снейп.       Северус задумчиво прищурился.       —С другой стороны… она ведь все эти годы была буквально одержима Уизли. Если бы не ты… и не Аурелия... — Он сделал паузу. — Уверен, она давно бы стала миссис Уизли.       Драко хмыкнул, в его голосе прозвучала сухая ирония:       —Крестный, а ты умеешь поддержать...

***

      Гермиона уже две недели почти не покидала своей комнаты. Винтус оказался прав — менор не принял этого ребёнка. С каждым днём женщина становилась всё бледнее и всё слабее; она заметно похудела, потому что пища почти не задерживалась в её организме. Если бы не зелье Снейпа, которое, к счастью, Кенни умела варить безупречно, Гермиона была уверена — она бы уже потеряла ребёнка.       — Добрый вечер, мисс Грейнджер.       Гермиона лежала в постели и, с трудом повернув голову, устало посмотрела на появившегося в портрете Северуса.       —Добрый вечер, профессор… Давно вас не видела. — Её голос звучал тихо и безжизненно.       Снейп нахмурился, внимательно вглядываясь в её лицо женщины.       —Выглядите ужасно. Вы больны?       Гермиона на мгновение прикрыла глаза, словно собираясь с силами.       —Я беременна, профессор.       В комнате повисла тяжёлая, почти звенящая тишина.       —Поздравляю, мисс Грейнджер. — Наконец сухо произнёс Снейп.       Гермиона повернула к нему голову, в её взгляде сквозила усталая горечь.       —Вижу, эта новость вас совсем не обрадовала.       —Я не отец вашего ребёнка, чтобы радоваться ему. — Холодно бросил мужчина. В его голосе отчётливо прозвучала скрытая обида за крестника.       Гермиона отвела взгляд к потолку.       —Он тоже не рад… Ему не нужен этот ребёнок.       —Я не удивлён. — Сухл ответил Снейп.       Она нахмурилась.       —А я — да. Всегда считала, что для волшебников семья и дети имеют большое значение.       Снейп скептически изогнул бровь.       —Не забывайте, мисс Грейнджер, в глазах общества ваш ребёнок — бастард. Для многих семей это пятно на их роде.       Гермиона резко повернула голову.       —Тогда почему Малфои приняли Аурелию? Она тоже была незаконнорождённой.       Северус чуть помедлил.       —Аурелия — особый случай. У Малфоев не было наследника. В таких обстоятельствах вопросы законности становятся… вторичными.       Слова прозвучали спокойно, но жестоко. Гермиона почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось.       —Лестрейндж-менор тоже отказался от моего ребёнка…       —Естественно. — Почти безразлично отозвался Снейп.       Теперь она смотрела на него с отчаянием, уже не скрывая страха.       —Профессор… что мне теперь делать? Мне так плохо...       Он лишь пожал плечами.       —Обратитесь к Молли Уизли.       Гермиона удивлённо посмотрела на Снейпа, и уже собиралась спросить… Но в этот момент раздался тихий хлопок, и появилась Кенни. Эльфийка поспешно заставила хозяйку выпить зелье, не принимая возражений.       Когда Гермиона снова подняла взгляд к портрету, он уже был пуст.       Даже профессор Снейп бросил ее...

***

      Покинув спальню Гермионы, Северус почти сразу же отправился в Малфой-менор. Новость, которую он принёс с собой, тяжёлым камнем легла на его сердце — и от этого даже привычные стены поместья казались холоднее.       —Крестный? Куда ты пропал? — Раздался голос Драко.       —Навещал Гермиону.       Между ними повисла короткая пауза.       —Как она? — Всё же спросил Малфой, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.       Снейп едва заметно пожал плечами.       —Нормально.       Это короткое слово прозвучало слишком сухо. Драко усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья.       —Знаешь… я думал о том, что ты рассказал мне про Лили. О том, как многие годы жалел, что не поговорил с ней тогда, не извинился… что был упрямым идиотом.       Он на мгновение замолчал, затем тихо добавил:       —В общем… я решил встретиться с Гермионой и...       —Нет.       Резкий, почти жёсткий ответ заставил Драко вскинуть голову.       —Почему?       Северус пристально смотрел на крестника.       —Она беременна.       Комната поплыла перед глазами Драко. Он побледнел так резко, словно из него в одно мгновение выкачали всю кровь. Черты его лица заострились, взгляд потух — и он вдруг стал выглядеть старше, чем был на самом деле.       Тишина в гостиной стала почти осязаемой. Каждый из них думал о своём.       Северус невольно сравнивал судьбу крестника с собственной жизнью: те же несказанные слова, те же запоздалые решения, те же неразделенные чувства.       А Драко… Он видел перед собой совсем другую картину.       Гермиона. Счастливая. Спокойная. И на её руках — ребёнок. Мальчик. Рыжеволосый. Чужой.       Не его.

***

      Следующий месяц стал для Гермионы настоящим испытанием. С каждым днем ей становилось все хуже, а силы таяли слишком быстро. Из-за постоянного недомогания Грейнджер была вынуждена отказаться от привычных встреч с дочерью по выходным, и Малфои без лишних возражений взяли заботу об Аурелии на себя.       По письмам дочери Гермиона ясно чувствовала, как сильно та скучает по ней и ждет встречи. Каждая строчка отзывалась болью и чувством вины, но показаться перед Аурелией в таком состоянии она пока не могла себя заставить. Слишком велик был страх напугать ребенка собственным видом.       Ситуация стремительно заходила в тупик, и откладывать решение больше было нельзя. Винтус уже не раз давал понять, что времени у нее остается все меньше.       Как ни странно, но выход подсказала сама Аурелия. В своем последнем письме девочка настойчиво уговаривала мать прийти на квиддичный матч, который собиралась смотреть вместе с бабушкой и дедушкой.       Для Гермионы это приглашение вдруг обрело совсем иной смысл. Она поняла, что матч может стать идеальной возможностью поговорить с Нарциссой Малфой наедине. Если в этой семье и был человек, способный понять ее отчаянное желание сохранить ребенка, то это именно Нарцисса — мать, готовая на всё ради сына.       Гермиона решила воспользоваться камином и переместиться в Хогвартс ближе к концу матча, чтобы лишний раз не подвергать организм нагрузке. В последние недели она почти не покидала постель — даже малейшее усилие отзывалось резкой болью внизу живота, заставляя ее замирать и пережидать очередной приступ.       Но сейчас выбора не оставалось. Ей необходимо было поговорить с Нарциссой, чего бы это ни стоило. В иной ситуации Гермиона предпочла бы избежать подобного риска и просто отправить письмо, однако этот вариант давно отпал сам собой. Она уже дважды пыталась связаться с Нарциссой, но оба письма вернулись обратно нераспечатанными. Похоже, Малфои намеренно закрыли ее сове доступ в их менор.       Выпив тройную порцию зелья, Гермиона шагнула в камин и спустя несколько секунд оказалась в Хогвартсе. Даже короткое перемещение далось ей тяжело, а дорога до квиддичного поля и вовсе превратилась в настоящее испытание.       Она двигалась медленно, то и дело останавливаясь, чтобы перевести дыхание и переждать накатывающую слабость. Гермиона нервничала, боясь не успеть, но прекрасно понимала: любая попытка ускориться может обернуться слишком высокой ценой — жизнью ребенка.       Когда впереди наконец послышались возбужденные крики игроков и рев трибун, она невольно выдохнула с облегчением.       Успела.       Подниматься наверх Гермиона не рискнула. Лестница сейчас казалась непреодолимым препятствием, поэтому она осторожно опустилась на одну из нижних ступенек у входа на стадион и стала ждать окончания матча.       К счастью, долго ждать не пришлось. Уже через несколько минут над полем раздался особенно громкий взрыв оваций: ловец Слизерина поймал снитч. Под торжествующие крики серебристо-зеленой трибуны матч завершился.       Отойдя чуть в сторону от основного потока людей, Гермиона принялась взглядом искать знакомые светлые головы в постепенно редеющей толпе.       —Мамочка!       Аурелия заметила ее первой. Девочка тут же сорвалась с места и бросилась к матери, заставив Гермиону на мгновение забыть обо всем остальном. Она крепко прижала дочь к себе, жадно вдыхая знакомый запах и стараясь не думать о том, как сильно скучала по ней все это время.       Подняв глаза, Гермиона увидела, что к ним неторопливо приближаются Малфои. Нарцисса, Люциус и... Драко.       Мерлин… она совсем не рассчитывала увидеть его здесь.       Скользнув взглядом по знакомым невозмутимым лицам, Гермиона невольно усмехнулась своим мыслям. Больше двенадцати лет назад она была готова на все, лишь бы эта семья отказалась от ребенка, которого она тогда носила под сердцем.       А теперь судьба будто насмехалась над ней. Сейчас гриффиндорка готова была умолять Малфоев, лишь бы они признали ее еще неродившегося малыша.       —Мисс Грейнджер, мы хотели бы отпраздновать с Аурелией победу нашего факультета, если вы не возражаете. — С привычной сдержанностью произнес Люциус Малфой, приветственно кивнув Гермионе.       —Разумеется, мистер Малфой. Аурелия может пойти с вами. — Спокойно ответила Гермиона и, наклонившись, еще раз крепко обняла дочь. После чего женщина подняла взгляд на Нарциссу и решительно добавила:       —Миссис Малфой, мне нужно поговорить с вами. Наедине.       Нарцисса едва заметно нахмурилась и уже собиралась сделать шаг вперед, но Драко остановил ее. Он слегка коснулся руки матери, что-то тихо шепнул ей на ухо и только потом перевел холодный взгляд на Гермиону.       Подойдя ближе, Малфой резко спросил:       —Что тебе нужно от моей матери?             Гермиона выдержала его взгляд, хотя все внутри нее сжалось от страха.       —Мне нужна ее помощь.              Драко несколько секунд молча изучал Гермиону, и с каждой секундой выражение его лица становилось все напряженнее. Слишком бледная. Темные круги под глазами, осунувшиеся щеки, едва заметная испарина на лбу и лихорадочный блеск в глазах — выглядела она откровенно плохо.       Он нахмурился, словно борясь с собственными мыслями, а затем неожиданно для самого себя произнес:       —Сегодня в семь. В твоей гостиной.       Слова сорвались с губ раньше, чем он успел их обдумать.       Гермиона едва заметно прикрыла глаза, и из ее груди вырвался тихий вздох облегчения. Напряжение, сковывавшее ее все это время, на мгновение ослабло.       Не желая разбираться в причинах собственного решения, Драко резко развернулся и быстрым шагом направился прочь, оставляя гриффиндорку позади.

***

      Выпив очередную дозу зелья, Гермиона нервно мерила взглядом гостиную, то и дело поглядывая на камин. Сердце билось слишком быстро, а в голове навязчиво крутилась одна-единственная мысль: только бы пришёл…       Ровно в семь часов камин вспыхнул зелёным пламенем, и из него вышел Драко Малфой. Скользнув взглядом по комнате, он заметно поморщился при виде дивана, словно тот вызывал у него не самые приятные воспоминания, и устроился в дальнем кресле.       Несколько секунд мужчина молча смотрел на Гермиону, после чего сухо спросил:       —Что тебе нужно?       Грейнджер глубоко вдохнула. Ходить вокруг да около не было ни сил, ни времени.       —Мне нужно, чтобы вы приняли этого ребёнка в род. Ему необходима помощь магии.       На лице Драко отразилось неподдельное потрясение. Несколько секунд он просто смотрел на неё, будто пытаясь осознать смысл услышанного.       —Что?! — Раздался его резкий голос.       Волнение накрыло Гермиону с новой силой. Она судорожно сжала пальцы, пытаясь взять себя в руки, и настойчиво повторила:       —Мне нужно, чтобы вы приняли этого ребёнка в род.       Теперь у Драко не осталось сомнений — он действительно всё расслышал правильно.       —Нет! — Резко бросил он, вскакивая с места. — Гермиона, ты вообще понимаешь, о чём просишь? Ты с ума сошла?       В груди гриффиндорки всё болезненно сжалось.       —Что в этом такого? — Ее голос предательски дрогнул. Она уже с трудом сдерживала слёзы. — Это же просто ребёнок… маленький ребёнок, который ни в чём не виноват.       Последние слова оно произнесла почти шепотом. Слёзы всё-таки потекли по ее щекам, и Гермиона поспешно отвернулась, словно это могло скрыть её слабость.       Драко застыл, болезненно сжав челюсть. Вид её слёз явно выбил его из равновесия. Он ненавидел себя за то, что был причиной ее слез, но не мог ничего сделать. То, что она просила было недопустимо. Просто недопустимо. Ублюдок Уизли в его семье...       На мгновение прикрыв глаза, мужчина резко развернулся и подошел к камину. Лишь спустя пару минут он заговорил, стараясь вернуть голосу привычную холодность:       — Гермиона, не мучай меня… не заставляй чувствовать себя чудовищем. Я не могу… не могу принять этого ребёнка. Не проси меня об этом. — Драко резко покачал головой, словно пытался отгородиться не только от её слов, но и от самого решения, которое ему предстояло принять.       Гермиона судорожно вдохнула.       Острая боль вновь пронзила низ живота, заставив её на мгновение зажмуриться и стиснуть зубы. Мир перед глазами поплыл, но она упрямо заставила себя подняться.       Опираясь рукой о край дивана, Грейнджер с трудом встала и, преодолевая слабость, подошла к блондину.       Каждый шаг давался ей с огромным трудом.       Остановившись всего в шаге от Малфоя, она подняла на него полный мольбы взгляд.       —Драко… пожалуйста, — Её голос дрогнул. — Если хочешь, никто не узнает об этом ребёнке. Никто. И никогда. Когда он подрастёт, я отправлю его в Дурмстранг или в Ильверморни. Куда угодно. Обещаю, ты никогда больше не услышишь о нем.       Она сглотнула, чувствуя, как новая волна боли прокатилось волной по ее телу. Пальцы невольно сжались в складках платья.       —Только не дай ему умереть… пожалуйста…       Боль стала невыносимой. Гермиона резко согнулась, прижав ладонь к животу и едва удержавшись на ногах. Её дыхание сбилось, а по лицу пробежала гримаса боли.       Драко смотрел на слёзы Гермионы и чувствовал, как внутри него всё сжимается от бессильного отчаяния. Её дрожащий голос, этот полный боли взгляд, мольба в каждом слове — всё это разрывало его на части.       Мерлин, как она не понимает?!       Как она может просить его о ТАКОМ?       Он резко провёл рукой по лицу, будто пытаясь стереть с себя это напряжение.       —Гермиона… Скажи, почему я? — Голос его прозвучал хрипло, почти надломлено. — Почему не твой рыжий? Попроси его. Не меня.       Последние слова он почти выплюнул — не от злости, а от боли, слишком долго копившейся внутри.       —Я не могу… слышишь? Не могу. Прошу... хватит. Не мучай меня больше.       Он отрицательно покачал головой и резко отвернулся.       Нужно было уйти. Немедленно.       Покинуть эту комнату, перестать смотреть на неё, перестать слышать этот голос, иначе он просто не выдержит и сломается. Он примет этого ребенка и... Мерлин, как он после этого сможет смотреть в глаза родителям?!       Драко быстрым шагом направился к камину. За его спиной повисла тяжёлая, оглушающая тишина.       Гермиона согнулась от новой вспышки боли, инстинктивно прижимая руку к животу. Но физическая боль почти померкла перед внезапным осознанием.       Рыжий?       Он думает, что это ребёнок…       Нет.       Нет, нет, нет.       Он не поверил ее письму.       Мысль ударила сильнее любой боли. Воздух внезапно исчез. Перед глазами всё поплыло. Она попыталась сделать вдох, сказать хоть слово, остановить его, объяснить… Но не успела.       Сознание стремительно ускользнуло. Её тело безвольно осело на пол.       Глухой звук падения заставил Драко резко обернуться.       На мгновение его лицо стало совершенно пустым, а затем кровь будто застыла в жилах.       —Гермиона!       Он сорвался с места и в несколько шагов оказался рядом, падая перед ней на колени.       —Гермиона! — В его голосе звучала неприкрытая паника.       Драко осторожно подхватил её за плечи, приподнимая.       —Гермиона, очнись… пожалуйста. Гермиона! — Почти прокричал он, чувствуя, как сердце начинает бешено колотиться от нарастающего ужаса.       Малфой судорожно тряхнул женщину за плечи, пытаясь привести её в чувство.       —Гермиона… давай же, очнись… — Его голос дрожал сильнее, чем ему хотелось бы признать.       Но она не реагировала на его слова.       Слишком бледная. Слишком неподвижная.       Холод ужаса медленно поднимался где-то изнутри, сжимая грудь.       Драко быстро наклонился, собираясь поднять её на руки, и вдруг замер. Время будто остановилось.       На полу, прямо под Гермионой, медленно растекалось тёмное пятно.       Кровь.       Слишком много крови.       Несколько секунд он просто смотрел на это пятно, не в силах вдохнуть.       —Нет… — Едва слышно сорвалось с его губ.       Потом, словно очнувшись, Драко резко подхватил Гермиону на руки и крепко прижал к себе.              —Не умирай... Только не сейчас… Только не так… — Хрипло выдохнул он.       В несколько шагов мужчина оказался у камина. Дрожащей рукой схватив летучий порох, онбросил его в огонь. Изумрудное пламя ярко вспыхнуло в камине.       Не теряя больше ни секунды, Драко шагнул в него вместе с Гермионой и через мгновение исчез из гостиной Лестрейдж-менора.