Наемный корабль федерации

[. . . .] наемный корабль федерации. Всё идет достаточно гладко, хоть наше путешествие только началось. [. . . .] Наш медицинский отсек, работающий на технологии клонирования, заживляет повреждённые ткани, клонируя материал из носителя; к несчастью, это довольно медленно, и за раз нельзя заживить всё тело. Он почти восстановил весь экипаж, особенно Бэнкса; когда он к нам пришёл, у него были ужасные ожоги по всему телу, а учитывая, что у мантисов вместо кожи хитин, неприятный был вид. Кое-кто посмел заикнуться, что кое-кто совсем не получает травмы. Я капитан данного корабля, и Мэтью должен понять, что самый важный отсек на корабле — это не генератор щита и не система зарядки орудия, это — система навигации. Без него корабль не может маневрировать, а значит, и убежать. Потому штурман (по совместительству капитан) и должен находиться в отсеке пилотирования весь бой и, как приятный бонус, изредка участвовать в борьбе за живучесть. Кстати, как назло, система навигации — самая уязвимая часть корабля; шутка ли, у меня был случай, когда какой-то астероид ломал пару антенн, и вся навигация накрывалась, а из-за этого весь корабль останавливался. Глубоко в корабле зашита защита от дураков, ибо любой понимает, что управлять кораблем без навигации невозможно, потому двигатель автоматически выключается. Это с одной стороны хорошо, но с другой — неприятно, когда из-за незначительных повреждений весь корабль начинает кувыркаться вверх дном. Внутри корабля это незаметно, но выцелить такую цель становиться легче простого. [. . . .] — Сектор с туманностями. Да. Я решил сократить путь — пройти по галактическому сектору, находящемуся в туманностях. В принципе, можно было и обойти, не сильно много времени потратил бы, но, раз за нами охотятся повстанцы, решил не рисковать. Всё-таки мой народ родился в туманности. Хотя лично мне лучше избегать туманностей — многие слаги знают меня и, что страшно, мой корабль. Эта туманность де-юре не находится под слагами, но это так называемый сектор будущих колонизаций. Другие расы обходят туманности десятым сектором, но не слаги: мы — раса, живущая в туманностях. В прошлом в этот сектор наши исследователи поставили маяки и наметили планеты, пригодные к колонизации. И хоть он до сих пор юридически не является слагским, тут и там появляются станции и колонии слагов. Мне совершенно неохота встречаться представителями моей расы — Валерия слишком молода, чтобы понимать, а Мэтью слишком инертный, чтобы беспокоится; но многие слаги захотят моей гибели. Надеюсь, база данных федерации не врёт, и сектор не успел стать фактической колонией слагов. Впрочем, в данный момент я решил откалибровать «Гермес»; у нас есть окно времени благодаря туманности, и я с Мэтью упорно калибровали ракетный комплекс с нашей системой управления орудием. Валерия сообщала, что ректор совсем ослаб, и его еле хватает на все нужды корабля, и сразу же предложила способы оптимизировать расходы энергии, но сейчас важно интегрировать РКГ в нашу систему. После пары часов работы мы всё-таки смогли запитать «Гермес», и Мэтью предложил выстрелить для надёжности, но я отказал — в нашем трюме не так много взрывчатки. Проверив системы, я понял, что наш корабль почти находится на аварийном питании: активированный «Гермес» пожирает все ресурсы реактора, и их едва хватает на жизненно необходимые системы, даже резервные батареи не позволят нам активировать все системы «Кондора». Надо подумать насчёт разгона реактора. Но нужно давать команду покинуть систему. — Валерия действительно беспокоится насчёт реактора, я всё уверяю её, что «Кондор» выдержит; в процессе спора я не заметил, что мы завершили прыжок, и я еле увернулся от истребителя мантисов. Ожидая битву, я уже приготовился давать команды, но корабль мантисов вышел на связь. Они сказали, что извиняются за вторжение на территорию, что они тут проездом и, видимо, слегка заблудились. Мантисы, видимо увидев наш корабль, подумали, что эту территорию заняли слаги. Что тут делает корабль мантисов? И, судя по капитану их корабля, мантисы довольно молодые. Они испугались слагов? Что ж, я их понимаю — воевать со слагами в туманности иногда смерти подобно. Хотя слышал про мантисов, специализирующихся на уничтожении слагов. Их корабль слабо вооружён, но есть ракета. Хм. По правилам вольного корабля я должен напасть, и, хоть я теперь связан контрактом с федерацией, эти правила не зря придумали. Что ж, молодой мантис, у тебя крепкие щиты. Ну, думаю, «Кондор» справится; я дал команду вступить в бой. Это будет нелёгкий бой: в передней части корпуса до сих пор заметны следы лазеров от инжи, наша броня повреждена, — но у меня есть план, главное, чтобы «Гермес нас не подвёл. Как и ожидалось от мантисов, у них был телепорт; они отправили абордаж в отсек с двигателем, я приказал Валерии покинуть отсек, тем временем открыл двери к космосу. Когда вражеский мантис понял, что ему ничего не светит, то телепортировался обратно, но там уже наш «Гермес», зарядив две ракеты, повредил щиты и отсек управления орудиями. Дальше корабль не выдержал и разорвался. Чёрт, я ожидал, что их корабль будет покрепче. Впрочем, мантисы славятся своими функциональными, но хрупкими кораблями. И опять я переоценил врага, я просто испугался, когда увидел ракетную установку, стоявшую на беспилотнике повстанцев, которая чуть не убила весь корабль, но, возможно, я утрирую — крейсер и не такое может выдержать. Эти мантисы были молоды; видимо, они сами не до конца осознавали, какое страшное оружие с ними, ибо не успели выпустить ни одной ракеты. Собрав то, что осталось от них, я дал команду покинуть маяк. — В части туманности мы встретили беспилотник повстанцев; я уже задрожал, но это был разведчик, и хоть у него не было генератора щита, вооружен он был солидно. Естественно, он начал заряжать свой двигатель, но, раз у него нет щита, он не сможет сбежать, однако сломать что-то, я уверен, сумеет. Проклятие, мало того, что он своей мерзкой ракетой попал по правому борту, так ещё смог удрать! Наша наводка никак не могла нацелиться; если бы цепной лазер не промахивался, я уверен, у него не было бы и шанса. Чёрт. Теперь флоту повстанцев известно, где мы. Придется ускориться — туманность их ненадолго остановит. Вторая встреча с беспилотником, и опять неудачно; ох, совсем у меня нет опыта битвы с беспилотниками, я даже со вспомогательным типом беспилотников не справился. Опечаленный, я дал команду прыгнуть дальше и подальше этого места. — Словно проклятый, я попадаю в местную плазменную бурю, и ладно бы только попал, но тут среди тумана сразу в боевом порядке идёт на наш корабль еще один беспилотник. Я уже жалею, что решил полететь по туманности, в этом секторе повстанцы держат неожиданно большой контингент беспилотников. Вряд ли это по мою душу — хоть повстанцам известно моё местоположение, этот беспилотник явно терпит бедствия, мои датчики показывают, что у него сломал ФТЛ-привод. Уж в этот раз уничтожить его не должно быть проблемой. Что ж, хоть потренируюсь воевать с беспилотниками. Из-за ионного шторма реактор не может работать в полную силу, то есть и без того уже почти аварийный ректор теперь не способен держать корабль хоть в каком-то боеспособном состоянии. Я чётко осознаю, что если бы не недавно установленные резервные батареи, то я бы не смог победить этот беспилотник, но даже с этой подсистемой бой будет выглядеть неприглядно. Мне придется заряжать резервные батареи, разряжать их для зарядки цепного лазера, снова конденсировать остаточную энергию реактора и вновь потреблять его для выстрела — одним словом, это будет долго, зато безопасно. После нескольких циклов зарядки и разрядки мы смогли нанести критические повреждения. Это мой второй уничтоженный беспилотник. Что ж, я понемногу научусь уничтожать их без страха. Основная проблема в том, что они полностью автономны — другими словами, они лишены «органического фактора», то есть не ошибаются, действуя согласно их ИИ, но не способны проводит борьбу за живучесть и лишены гибкости разума. Это значит, что опытный экипаж всегда лучше беспилотника. Так написано в базе данных федерации про беспилотники. Но, как показывает эта война, роевая толпа таких беспилотников почти полностью заменяет крейсера; они дешевле крейсера, и не требуют самой дорогой части корабля — экипажа. Интересная это технология, только у повстанцев имеется секрет создания беспилотника, разве что золтанцы могут с этим поспорить; не факт конечно, но когда в галактике запатентовали новую технологию конденсации энергии (наша резервная батарея основана на этом). Так тут же стали замечать новые корабли золтанцев с той самой технологией. В общем, когда экипаж сообщил об окончании сбора всего, что осталось от беспилотника, я дал команду покинуть маяк. — По прибытии нас поприветствовал, можно сказать, коллега — немаленький корабль слагов, их капитан по имени Хосе, мой давний знакомый, я не встречал его со времен моего конфликта с Баронами. Думал, учитывая его характер, он нападет на меня при встрече, но после обмена любезностями предложил продать свой хлам в трюме, естественно, с наценкой в 300%. Он отметил моё слабое вооружение, но то, что он предлагал — обычная «слагская сделка», он просто надо мной шутит. Была даже мысль напасть на него, но всё же он больше вольный корабль, чем пират. Несмотря на моё вооружение, я с лёгкостью смог бы победить его, всё же преимущество тяжелого крейсера, это ещё с учетом, что у него тоже крейсер, правда, лёгкий, значительно уступающий по бронированию, но реактор — как у моего корабля. Отбросив лишние мысли, мы отправились в путь. — Наш «Кондор» доставлял груз в штатном режиме. Я решил в этом маяке немного разогнать реактор, дал задачу Валерии, думаю, она без меня легко справится. Я почувствовал, что наш корабль берут на абордаж. Видимо, это с пиратской станции — любят они прятаться по туманностям, пытаются забрать проходящие мимо корабли. Но они явно ошиблись, во-первых, с кораблём, во-вторых — с капитаном. Все они вылетели в космос. Брать на абордаж такой большой корабль, как наш, смерти подобно, эти ещё явно не обучены профессиональному абордажу. В общем, всё произошло так обыденно, что я мог не упоминать об этом в докладе. Валерия даже не отвлеклась от своей задачи. Улучшив мощность реактора на 10%, полностью уверенные в мощности нашего РКГ, мы отправились дальше. — Доставка идет в штатном режиме, ничего примечательного. — Следующий маяк. В этом маяке есть планета, идеально подходящая для колонизации слагов. Экипаж в норме. «Кондор», несмотря на ужасный разрез спереди и фугасные повреждения по борту, все ещё боеспособен (стоило подлатать). Также, незначительно, но всё жё стоит упомянуть. В этот день у Бэнкса день рождения, о чём я по связи сообщил всему экипажу. Не знаю, как празднуют дни рождения мантисы, но Валерия попросила разрешения взять ингредиенты из нашей трюма. На вопрос «зачем?» она ответила, что готовит пирог для поднятия морального состояния экипажа; не знаю, что там поднимать, да и не знаю, откуда она найдет кухонные принадлежности на моём корабле, но всё же дал разрешение. Также она попросила выделить окно времени для всего экипажа, какая наглость! Корабль всегда должен быть готов к нештатным ситуациям в космосе, лишь в доках такое позволительно. Я дал экипажу 20 минут свободного времени — строго определенный временной промежуток, — а также вывел корабль поглубже в туманность. Если бы мы не находились в родной для слага среде, я дал бы чёткий отказ. Назначенный час; весь экипаж собрался в импровизированную кают-компанию, и, к моему удивлению, Валерия действительно приготовила пирог с надписью «Иэн Бэнкс». Даже знать не хочу, как она в отсеке двигателей сварганила этот пирог. Бэнкс явно смущён. Вообще, если быть честным, я до сих пор с пренебрежением отношусь к этому мантису — не так сильно, как Мэт. Но, видимо, мантис привык к презрению, хотя я лично стараюсь это скрыть — капитан корабля федерации обязан быть ксенотерпимым, а вот Мэт совсем не утруждает себя выбором выражений; и хоть оскорбления лишь косвенные, если бы мантис понимал, то, уверен, обиделся бы сильно. У кого с мантисами проблем нет, так это у Валерии — слишком молодая, не отбивала корабль от мантисов, как я с Мэтом. Несмотря на то, что я дал 20 минут на празднования, пирог был съеден полностью — он, кстати, был мясным. Не знаю, насколько это было необходимо для Бэнкса, но Мэт стал чуть теплее относится к нему. Увидев, что окно закончилось, я скомандовал вернуться на свои места и приготовиться к прыжку. — Возможно, не стоило тратить столько времени на увеселения; у этого маяка нас нагнал повстанческий истребитель. И да, он из эскадрона смерти, с вооружением достаточным для уничтожения небольшой станций. И ведь это не самая большая проблема, большая проблема — это их опытный экипаж, состоящий из только нюхавших энергию солдат. Благо у нас преимущество: я слаг, а это значит, что я легко могу скрыться в туманности, ну и бой провести в таких условиях мне заметно легче. В любом случае желательно его уничтожить, ведь каждый выживший и видевший наш корабль понемногу, но ведёт к краху. Враг будет силён, но преимущество в местности и бронировании должно дать нам победу. Команда вступить в бой. У них страшное оружие, потому дроном-взломщиком захватил отсек с управлением орудиями, потом ракетой повредил вражеские щиты, после методично начал расстреливать цепным лазером. Был вражеский абордаж, Валерия слегка поранилась, но отбили — не без помощи Бэнкса. В итоге, после этих профессиональных действий я понял, что у меня совершенно не стандартный для вольного корабля экипаж. Враги явно не ожидали от наёмников таких действий, и спустя пару минут, неожиданно для меня, попросили пощады. Хм. От эскадрона смерти такого не ожидал. Естественно, я отказал. И спустя пару залпов цепного лазера единственный выживший на корабле погиб от взрыва реактора. От трюма осталось немного, но то, что осталось, подобрали. Весь экипаж был воодушевлен победой; это была чистая победа, будто бы мы не дрались с одним из элитных соединений повстанцев. Но я не тешил себя иллюзиями — я знал, что то, что мы так легко победили истребитель, не означает, что так же легко справимся со следующим классом кораблей. Но надо признать: подарок от инжи сыграл решающую роль в одержании этой славной победы. — Плазменная буря. Снова. В туманностях к этому привыкаешь, но у меня крейсер; как известно, реакторы этого класса очень восприимчивы к различным ионным штормом — чем меньше корабль, тем меньше проблем, — дредноутам и вовсе противопоказаны туманности. Пока мы разбирались с ФТЛ-приводом, к нам подлетел корабль роков. Довольно мелкий, класс перехватчик, но вооружение соответствует рокам, а именно — ракетный комплекс, не уступающий нашему. Они начали засорять эфир и присылать нам сообщения с весьма ксенофобным содержанием, и их капитан, вызвавший меня на прямую связь, откровенно оскорблял меня, назвав меня «слизнеподобным паразитом, присасывающимся к истинным владетелем галактики». Хм. Я хотел сказать, не нужна ли им помощь с координатами, но меня грубо прервали, сказав: «Никчёмная раса, не знают ничего, кроме жалких денег, опухоль галактики! Пока все остальные правят открыто, вы, словно черви, прячетесь по туманностям». Хм. Если бы я учился в академии федерации, то, возможно, стоически всё вытерпел бы и дипломатично изъяснил, но я не учился, более того — я недавно стал представителем федерации, благо в контракте ничего не сказано про роков. Выключив связь, я скомандовал вступить в бой. Бой осложнился тем, что мы в плазменной буре; опять реактор работает наполовину, на сей раз наш реактор разогнан немного. Той части энергии, что смогли сохранить, вполне хватает для ведения боевых действ. Это были очень странные роки; в процессе боя, как соответствует, их корабли невероятно живучи, все было нормально, пока прямо на мой отсек штурмана не врезалась ракета, опалив мою кожу и вызвав травму головы. Тем не менее, сознание не потерял и продолжал командовать; и снова грохот, левый борт продырявлен. К несчастью, я плохо помню, как мы уничтожили роков. После боя повреждения корпуса мы признали критическими, и следующий подобный бой мы не выдержим. Я слегка восстановился в отсеке клонирования — по крайней мере, больше не вижу туман в глазах, но с экипажем надо согласиться: это был отвратительный бой, всё могло пойти гораздо лучше. И даже мародёрство погибшего корабля это никак не исправляет. Не понимаю, как я потерял свою педантичность. Чёртовы роки. — В этом маяке не было плазменной бури, это явно облегчает процесс. Мы снова встретили эскадрон смерти, как в зеркале, похожая ситуация — они нас нагнали, но мы можем спокойно уйти. Однако на сей раз враг вооружен ракетой, и наш корпус выглядит почти как губка; чувствую, что он вот-вот развалится. Мне надо проводить бой с большой осторожностью и не позволять вражеским ракетам в нас попасть. Без потерь бой произвести не удалось: две ракеты врезались в наш корпус, я даже на секунду подумал, что сейчас разделимся пополам, но всё обошлось, травма головы даёт о себе знать. От одной ракеты я мог бы и увернуться, но что-то ударило в мою голову, и не получилось. Надо сказать, что в таком состоянии я не могу командовать, но больше некому — никто на корабле не обладает теми знаниями, что и я, и это меня печалит. Потому я принял рискованное решение; в данный момент я не могу одновременно стрелять из РКГ и Цепного Лазера, системы наведения не позволяют. И поэтому решил напрямую присоединить систему запитки орудий к реактору, это позволит одновременно нацеливать оба оружия, но сделает наш реактор нестабильным, этого делать не рекомендуется категорически. Всё равно, если корпус не выдержит, реактор так или иначе взорвется. Процесс занял несколько дней, я просто надеюсь, что повстанцы ещё долго будут рыскать нас в туманности. Весь экипаж столпился в отсеке с оружием, прокладывая провода напрямую от реактора, пришлось даже использовать медь и серебро из трюма. В прошествии мы смогли настроить так, чтобы две наших оружейных системы могли заряжаться одновременно. Но за счёт того реактор теперь работает постоянно на аварийном режиме, пришлось даже открутить некоторые ограничители. Валерия была в шоке от того, что так можно издеваться над реактором; да, всё же она совсем недавно окончила академию пилотов на специальность механика — неудивительно, что она о таком не знала, я-то свои знания получил от общения с другими матёрыми пилотами, которые знали очень много хитростей. Мэтью не сильно волновала эта ситуация, правда, он всё равно сказал, что надо вернуть обратно, когда дойдем до ремонтной станции, ибо ему не нравится, что ему приходиться со столькими потоками энергии работать, да ещё и нестабильными. А Бэнкс… Бэнкс не очень понимал, что происходит; видимо, на его ускоренных курсах не очень объяснили, как работает разгон реактора. Наконец проверив ещё раз, не взорвёмся ли при первом выстреле, мы прыгнули дальше по сектору. — Наш первый нестабильный прыжок. Я рад, что мы до сих пор живы. В этой системе была станция слагов, они поприветствовали меня. Удивительно, что мой корабль на них никакого впечатления не произвёл. Эта станция производит товары для торговли — правда, не совсем законной — для их товаров требуются взрывчатые вещества, и им срочно нужна партия, а то их поставщик запаздывает. Учитывая, что они требуют совсем немного взрывчатки — всего лишь пол-ящика — а платят топливом, высококачественным, между прочим, они явно в панике. Я согласился на обмен. Теперь мои баки снова полны, но понимаю что «Гермес» сможет сделать всего 8 залпов, однако надеюсь, что на убитых кораблях останется немного взрывчатки. Сделав техническую диагностику, я приказал дальше следовать намеченному пути. — После второго прыжка у меня штурвал закоротило; Бэнкс сообщил, что в щиты не подаётся энергия. Этого не может быть, на моём корабле может отключиться всё, но щиты должны всегда работать. Пока изъяснялся с Бэнксом, я понял, что движут как таран на другой корабль; я приказал Валерии экстренно выключить двигатели. Надеюсь, это не враждебный корабль, а то мы совсем не готовы к этому. После моего сигнала приветствия они ответили, что являются грузовым кораблём инжи. Это облегчает мою жизнь; при сканировании их корабля я заметил, что у них есть дроны-ремонтники. Я предложил им починить меня, они категорически отказались. Подумав, я решил показать орден спасителя системного кода, и они сразу оживились и говорили что-то вроде: «Откуда у пирата это ценная вещь?» На что я отвечал, что я не пират, а крейсер федерации (они что, не увидели мой сигнал приветствия?), а орден получил от их собратьев. Они этому не поверили (второму, не первому) и потребовали вернуть сие собственность под лоно инжи, это они так сказали. Вернуть, не вернуть — другой вопрос. Я предложил: если они меня починят, я верну их ценную реликвию. Подождав минуту, они согласились меня починить. Починили «Кондор» добротно, даже следы от лазера инжи задели, но некоторые царапины оставили — чтобы привести «Кондор» в первозданный вид, придётся найти нормальный ремонтный док. Отдав им абсолютно ненужный орден, мы отправились дальше. — По нашим расчётам, после этого маяка должен находиться маяк дальнего действия — стало быть, конец сектора близок. Но путь, конечно, преграждает разведчик повстанцев. К несчастью, не сможем остановить его, если он решит сообщить о нашем местоположении, но, будто по злому дуновению, как только мы смогли засечь друг друга, на туманность опустилась плазменная буря. Я боялся, что реактор совсем выйдет из строя, но нет, реактор ослабел, однако никаких признаков деформации не наблюдалось. А меж тем вражеский разведчик, кажется, осознал свой конец пути. Мы постреляли в него немного, но, видимо, плазменная буря совсем сделала их корабль аморфным. Сразу появились жестокие мысли по отношению к их экипажу. Я приказал Валерии пойти со мной, в отсек контроля разума. В процессе весь вражеский экипаж перебил друг друга, пока не остался один, и теперь остался самый сложный процесс. Заставить разум убить себя — это очень долго и муторно, вот убедить разум убить другое существо не составляет труда. Но вот самоликвидация — дело медленное, и не факт, что сработает, однако нам повезло: остался как раз не очень стабильный индивид, и убедить его покинуть бренное тело не заняло много времени. После очистки корабля от вражеского экипажа мы в кои-то веки вдоволь помародёрствовали. Большинство вещей забрал себе экипаж, я же приказал приносить своему капитану всё, что связано с электричеством — из этих компонентов мы будем разгонять реактор. Также, перелив всё топливо в наш трюм, мы полетели в последний маяк в секторе. — В маяке дальнего действия, как и ожидали из-за одного неубитого беспилотника, нас ждал целый эскадрон повстанцев. Наша задача — зарядить ФТЛ-привод и улететь из этого сектора. Враг нам будет всячески мешать, и выцеливать он будет наши двигатели и навигационные системы. Моя задача — не допустить этого. Я на всякий случай выстрелил из ракеты, но, как оказалось, это было излишним — мой ФТЛ-привод зарядился. Я увернулся в общей сумме от 22 снарядов. Это получилось не потому, что я хороший штурман, а потому, что я своевременно установил систему маскировки, которая сбивала наводку врага, давая мне и, в первую очередь, Валерии, в ускоренном режиме зарядить ФТЛ-привод. Понимая, что если задержусь, то не смогу так хорошо уворачиваться, я немедленно дал команду использовать маяк дальнего действия. На этом отчёт по третьему сектору заканчивается. Получены данные с 15 маяков. Капитан «Кондора» Шэлтон. Наёмный экипаж №134.