Оковы Чести I

Кровавый Ворон Кулак врезался в челюсть уродливого преступника, ранее напавшего на Соломона. Несколько зубов и струйка крови вылетели из его рта и испачкали серую плитку пыточной комнаты. Здоровяк хрустнул костяшками кровавого кулака и ухмыльнулся преступнику в лицо. — Что? Неожиданно? Только нашли что-то общее и ты сразу же получил кулаком! Ну так, ты скажешь, кто тебя нанял или мне продолжить? Уродец плюнул кровавой слюной в лицо практика и улыбнулся безумной беззубой улыбкой. — Чтоб ты в канаве гнил… — прошипел уродец, прежде чем его нос хрустнул от сильного удара. Тяжёлая железная дверь распахнулась и лучик света от факела на несколько мгновений проникнул в комнату, но его резко затмила фигура Басиля. Дверь захлопнулась и сердце уродца чуть не выскочило. Его предупреждали, что его ждёт в подземелье Замка, но все советы он смахивал в урну, как преувеличение и простые слухи. Если до появления Басиля и его красноглазого ублюдка, он терпел лишь словесные унижения и кулаки, то теперь ему придётся потерпеть кое-что более острое. И уродец это понимал, как никто другой. Басиль стоял над ним и смотрел на преступника с отвращением. Смуглое лицо, шрам проходил через левый глаз и удалялся до самого уха; красная струйка крови шла из сломанного носа, текла по разбитой губе, между волосиками козлиной бородки и стекала с её конца прямо на одежду пленника. Щеки были укрыты сочными фурункулами, а на шее имелась отвратная сыпь, вздымающая кожу. То ещё уродство, подумал Басиль. — Как его зовут? — спросил Басиль, повернувшись к здоровому практику. — Бунт Локдрель, Начальник. — ответил здоровяк, глянув в бумажку, лежавшую на столе. — Он подписал признание? — Нет. Басиль сел на корточки и взглянул преступнику в глаза. Его взгляд был холоден и давал понять, что он просто так не сломается, не выдаст своих живых товарищей и не предаст нанимателя. Он был наёмником и хорошим, а это навес золота, что в свою очередь значит, что наниматель из богатых слоёв общества — такие сделал выводы Басиль, заглянув в его глаза. — Откуда ты? Где родился и как вообще оказался в Империи? — спросил Басиль. — Я родился на дальнем востоке… в племени Локсеев. На нашу деревню устроили набег наёмники вольных земель, обитавшие в руинах карликов… Они взяли всех выживших в рабство, — неуверенный хриплый голос остановился, преступник сглотнул. — Меня продали в Вольном Городе, а оттуда продали в Вархельм, где меня выкупил Господин Сигурд и отпустил на волю. — Сигурд Черновласый? Король Севера? — уточнил Басиль. — Да. В тот день он выкупил около тысячи рабов и всех отпустил за море, в эльфийские леса. Он знал, что эльфы помогут нам встать на ноги. В империи я оказался случайно… — просто путешествовал и искал работу, которая требует боевые навыки. — И у кого ты нашёл эту работу? — попытался Басиль. — Сначала я работал на Лорда Шона, правителя Колеги, но потом он умер от старости, а его сын изгнал меня, посчитав меня плохим телохранителем. — Кто заказ тебе убить Соломона? — спросил Роберт. — Я расскажу вам про того, кто нам заплатил, но выйду ли я отсюда живым? — Да. Выйдешь, будешь должен заплатить штраф в пятьсот золотых и всё. — спокойно произнёс Басиль. — Начальник, он же покусился на жизнь принца! Это карается смертной казнью! — заявил здоровый практик, сложив руки на груди. Люциус одарил его злобным взглядом. Басиль указал здоровяку пальцем. — Ну так что, Бунт? — Басиль продолжил. — Пятьсот золотых далеко не маленькая сумма. — прыснул Бунт. — Платить или нет — дело твоё. Если однажды увидишь у своей кровати тёмную фигуру, а в ночи блеснёт кинжал, то не удивляйся. Это Люциус пришёл по твою душу. — молвил старик с удовольствием. — Хорошо. Я согласен, — парень плюнул себе под ноги и вздохнул. — он был худой, очень худой, длинные сальные волосы чёрного цвета и острый нос. — М-да… описал половину Златограда. — буркнул Люциус, шагнув ему за спину. — Его звали очень необычно, он был с севера. Грундлуд или Грендал. Геркус! — Геркус. Худой, длинноволосый, носатый. Понял, Люциус? Тот кивнул. Он слышал это имя, но также знал место, где можно раздобыть побольше информации. Люциус шагнул в таверну “Дева Щита” и, не обращая внимание на сброд, наполнявший её, прошёл к барной стойке, где обычно сидели более деловые особы. Он почувствовал на себе взгляды нескольких людей. Этих людей он знал — громилы, наёмные убийца, сплетники, крысы. В общем, его коллеги. Он сел за барную стойку и мрачно посмотрел на трактирщика, заполнявшего бокал элем. Люциус не очень-то и любил пить, но, когда его нервы грозились упасть в пропасть, он не отказывал себе лишний стаканчик. Старик поставил бокал перед худым парнем в белой рубашке, сидевшего по правую руку от Люциуса. Худой поблагодарил старика и насладился выпивкой. — Люциус, рад тебя видеть! — искренне произнёс старик. — Ну рассказывай, скольких ты там на войне убил? — Немного. Около дюжины. — без энтузиазма ответил Люциус. — Хах! Чего ж так мало? Стареешь уже, да? — хохотал старик. — Тебе как всегда? — Да. Соломон не пускал меня в расход, поскольку я был важной пешкой в разведке, — пояснил Люциус, взявшись за кружку эля. — Хотя на кольском мосту пришлось не сладко. Всё же этот старик был из тех, с кем он не против был поболтать. Не потому что он приятный человек, а потому что знал, на кого работает Люциус и на что он способен. — Кольский мост, — произнёс здоровяк по левую руку от Люциуса. — Вся страна говорит об этом сражении. Неужели всё настолько было плохо? Люциус тяжко вздохнул, ведь сейчас ему придётся делать то, что он любил меньше всего в жизни — говорить и много. — Когда Генерал Фергус пал на передовой, Соломон возглавил оборону на мосту. Он намеривался держаться до тех пор, пока не придётся подкрепление из лагерей Лорда-Маршала, — лениво проговорил красноглазый. — Нас зажали на мосту с обеих сторон. Тогда Соломон возглавил отряд смельчаков и ринулся в глубь авангарда. — Достойный Император. — подметил тощий. Настало молчание. Здоровяк неуклюже встал и двинулся куда-то в сторону, держа в руках окорок и кружку сидра. Тощий же отвернулся и беседовал с только что пришедшим посетителем. Люциус взглянул на старика и стукнул несколько раз по поверхности стойки. Старик огляделся и, протирая бокал, подошёл к Люциусу. — Что ты знаешь о Геркусе? Худой, остроносый, длинноволосый. — Ха-ха. Знаю только то, что он сидит справа от тебя. — ухмыльнулся старик, уходя в сторону. Люциус медленно повернулся вправо. Тот, кого он назвал Геркусом, изумлённо смотрел на него. Они молчали около минуты. А затем Геркус пнул Люциуса и сорвался с места. Когда красноглазый поднял голову, то видел, как изменник торопливо поднимается по лестнице. Перед лестницей стоял опрокинутый круглый стол и рядом лежали несколько изумлённых гостей. Люциус сорвался с места, перепрыгнул опрокинутый стол и взобрался по лестнице на второй этаж. Перед его лицом мелькнуло белое железо. Он нырнул под нож и ударил нападающего в живот, а затем впечатал его голову в деревянную стенку. Поцеловав стену лицом, он попятился назад и пьяным шагом ушёл от руки Люциуса, пытавшегося схватить его за руку. Красноглазый выругался, когда длинноволосый северянин ринулся на другой конец коридора. Без сомнений, этот сорви голова хотел выпрыгнуть в окно и сбежать по крышам. Красноглазый быстрым движение сорвал с пояса три мелких ножа и взмахнул рукой. Один нож вонзился в лопатку убегающего, второй просвистел у уха беглеца и тупо ударился об стекло в ветхой оконной раме. Третий нож вонзился в половицу у самых сапог бегущего. Геркус бежал дальше и плевал он на нож в лопатке. Оттолкнувшись от пола, Геркус выбил своим телом стекло. Выпрыгнув в окно, Люциус обнаружил под собой весьма широкий переулок. Он инстинктивно замахал руками, пытаясь взлететь, но ничего не помогало. Он влетел в квартиру через небольшой балкон и своим телом опрокинул стол. Всё, что стояло на его поверхности, обрушилось на него. Геркус бежал по склону крыши из красных черепиц. Его сапоги частенько скользили на мокрых выступах, но он шёл уверено и ловко передвигал ногами. Конечно, не каждый день за тобой бежит самый известный убийца Империи. Он пробежал к концу дома и со всей силы оттолкнулся от выступа. Взлетев над переулком, он мельком увидел фигуру, пролетевшую под ним и влетевшую в окно. Его сердце дрогнуло. Он неудачно приземлился на другую крышу и с трудом взобрался по мокрым черепицам на самый верх, откуда он, балансируя, двинулся на другой конец. Прогремел гром и вспыхнула яркая красная молния, озарившая всё темное небо. Бесконечное количество капель, падающих с небес, отдали свет красной молнии и заблестели. Он оступился и улетел куда-то в бок. Горкус с трудом смог скользнуть на ободок здания и удержать равновесию прямо на самом краю. Ещё чуть-чуть и он был упал вниз. Вдруг он услышал звук, похожий на шаги. С дождём было сложно разобрать. Люциус оттолкнулся от мокрых черепиц и крепко встал на ободке, вытащил кинжалы и, согнув руки, выставил их перед собой. Он был настроен серьёзно. Геркус сделал тоже самое. Остроносый понимал, что у него нет шансов, но и бежать ему было некуда. Здание, что он оставил позади, возвышалось над тем, на котором они оба стояли. Люциус оттолкнулся от земли и, нырнув под кинжал Геркуса, рассёк противнику грудь. Герус завыл от боли и стало быть упал на пол, но вовремя подставил руки. Он понял, что лучше лишится чести, чем умрёт от рук красноглазого. Он оттолкнулся от земли в сторону высокого здания. Люциус улыбнулся глазами и двинул за ним. Геркус прыгнул с крыши в окно высокого здания. Он с грохотом упал на лестничную площадку. Люциус более аккуратно прыгнул над переулком и ловко остановился в оконной раме. Он видел, как Геркус убегал по лестнице вниз. И это было плохо. Если беглец выйдет на улицу, то это привлечёт лишнее внимание. Он прыгнул обратно в переулок и твёрдо приземлился на мостовую. Геркус пробежал прямо перед переулком и с ужасом смотрел на красноглазого убийцу, проводящего его смертоносным взглядом. Люциус двинулся за ним и вышел на улицу, пот которой ранее проходил Соломон с гвардией. Геркус бежал более уверено, ведь не было угрозы свалился с крыши и превратится в кровавую лепёшку на мостовой. Стражники сорвались с мести и двинули за Люциусом. Их скорости не хватило, поэтому приказы и требования о сдаче тонули где-то далеко, в шуме дождя и грома. Геркус забежал в первый же узкий переулок и дошёл до самого конца, надеясь скрыться от преследователя. Но перед ним был тупик. Поворот вёл в каменную стенку жилого дома. Ни окон, ни дверей. Услышав всхлипы грязи, он обернулся и с ужасом взглянул на Люциуса, обнажившего кинжалы. Худощавый отдёрнул плащ. Он упал в грязь и показал несколько флаконов, висевших на ремне. Геркус сорвал флакон с сиреневой жидкостью и трясущейся рукой откупорил её. Люциус знал, что это за зелье. Он даёт неимоверную силу, но парой требует слишком многое взамен. Он знал, что должен был сорваться с места и остановить преступника, но что-то его остановило. Он вдруг вспомнил, как сам обратился к этой силе, как он потом страдал и сколько заплатил за неё. Геркус уже сделал глоток, когда Люциус наконец-таки рванул к нему. Его кинжал пронзил кисть Геркуса. Флакон с остатками сиреневой жидкости упал в грязь и утонул в ней. Геркус и Люциус смотрели друг на друга в ожидании чего-то ужасного. Оба знали, что должно случится. Геркус дёрнул рукой и кинжал разорвал его кисть в клочья. Она весела на суставах и пускала струйки чёрной крови. Беглец попятился назад. Сначала чёрная кровь залила глаза, потому вены и сосуды, наполненные чёрной кровью, вздымались под чисто белой кожей. Чёрная кровь, выходившая из руки, обращалась в густую жидкость, сцепляющую оторванную кисть с рукой обратно, а затем принимала твёрдость камня. Тварь сорвалась с места с неимоверной скоростью. Люциус осознал это слишком поздно — чёрные когти уже касались его груди. Если бы не нагрудник из драконьей чешуи, он бы уже лежал с разорванной грудью и задыхался своей же кровью, уткнувшись в землю. Геркус, хотя так его уже называть было бы ошибкой, ведь от человека у него осталось лишь лицо, уже заносил чёрную когтистую лапу для второго сокрушительного удара. Люциус ничего не успел придумать, кроме как попытаться остановить лапу. Вонзив кинжал в чёрную ладонь, он с ужасом в голове выяснил, что чёрная материя была тверда, как камень. Но острие всё же протиснулось между подобием чешуи и протиснулось в мясо. Сил у Геркуса было немерено и держать эту дикую мощь было очень сложно. Он вонзил кинжал в другую руку твари. Кисть Люциуса пылала адской болью, когда он сжимал рукоять кинжала, дабы избежать удара. “Никогда не думал, что устою перед силой первобытного зла”. Люциус ухмыльнулся глазами и увёл руки монстра в сторону. Один из кинжалов разорвал человеческое мясо в клочья и прошёлся вдоль всей руки до самого плеча. Чёрная кровь морем хлынуло в грязь. Чудище споткнулось о ногу Люциуса и свалилось в грязь. Тогда красноглазый отдёрнул плащ и, выхватив с пояса флакон с красной жидкость, сжал его в ладонях. Стекло хрустнуло и ярко-красная жидкость, протискиваясь меж пальцами, полилась на ослабшее чудище. “Это должно его остановить.” Резкое и быстрое движение. Люциус почувствовал адскую боль в груди. Кровь хлынула из груди и окрасила грязные лужи. Геркус схватил Люциуса за горло и поднял над лужей крови. В груди зияли три пореза. Чёрные руки сильно сжали его горло. Люциус задыхался. “Он всё-таки пробил нагрудник”. Кровь хлынула изо рта и текла сквозь маску. Люциус поднял кинжал и вонзил его в целую кисть уродца, но ему было всё равно. Он пытался поднять и вторую руку, но не смог — силы уже покидали его. Но всё было по плану. “Скоро зелье начнёт действовать, и он вырубиться. Жаль только, что я не уверен в своём плане”. Громадный уродливый порез вдоль всей руки чудища начал затягиваться чёрной жидкостью. Хватка не ослабевала. Кровь всё текла и текла, что дурманило разум Люциуса. Он почувствовал, как острые когти впиваются в его шею. Он бы легко убил Геркуса, но его ведь нужно ещё допросить. Какая непростая работа. — Вспомни, кто ты, Геркус. — глаза Люциуса блеснули алым светом. Тварь задрожала и бросила Люциуса в стену. Геркус пошатнулся и взглядом, полный чёрного ужаса, посмотрел куда-то в пустоту. Люциус упал в грязь и жадно глотал воздух. Сознание постепенно покидало его. Кровь ручьём лилась из его груди, из рта и шеи. Геркус без сил свалился на колени и упал лицом в грязь. “Опять искусство теней спасло мне жизнь. Хотя ещё не поздно”. — Они тут! — раздался грубый голос. В переулок вбежали стражники и окружили обоих. Все с изумлением смотрели на окровавленного Люциуса и неизвестную скрюченную тварь, походящую на человека. Люциус с трудом поднял руку и отдёрнул капюшон. На шее был изображён соловей. Струйки крови аккуратно обходили татуировку стороной. Затем красноглазый указал пальцем на подобие человека… — Арестуйте. — произнёс он хриплым голосом. И затем он вырубился.