Не сейчас

Что-то было не так. Он это прекрасно знал. Вот только понял это слишком поздно. Сейчас, стоя в центре таверны, Рагнвиндр думал: в какой момент всё пошло не так? Когда он выгнал рыцаря из дома, оставив совершенно одного на улице? Или когда спустя много лет Альберих в очередной раз пришел к нему, в Долю Ангелов, и всё так же просил прощения, на что красноволосый не обратил никакого внимания? Дилюк не понимал себя. Почему, даже когда прошло столько времени, он каждый раз отталкивал от себя своего названного брата? Зачем он это делал, если дорожил им и что бы не говорил и как бы не старался запихнуть эти чувства куда подальше - любил? Ни на один вопрос ответа не было. Но это сейчас не столь важно, ведь придётся разгребать все свои ошибки, если он не хочет потерять одного особенного для него человека. Самый обычный день в Мондштадте: некоторые куда-то спешили, кто-то спокойно гулял по утреннему городу, наслаждаясь лёгким ветром, который легко поднимал опавшие осенние листья высоко вверх, заставляя их кружиться в неизвестном никому танце. Возле информационных табличек собрались люди и обсуждали последние новости своего любимого города. Всё было относительно спокойно, если не считать конечно несносных детишек, которые играя в перегонки с ветром, сносили всех прохожих с ног, на что получали недовольные возгласы и крики в свою сторону. Рассерженные жители уже не имея ни малейшего терпения, обратились к рыцарям, дабы те сделали небольшой выговор как детям, так и их родителям за то, что не умеют следить за своими дьяволятами. По какой то неизвестной причине, дело это поручили самому капитану кавалерии, оправдав это тем, что большинство рыцарей отправились за пределы города, отвоёвывать вечно окупированные хиличурлами дороги, а так как самому рыцарю запрещалось на некоторое время выходить за пределы города на какие либо задания, то это дело поручили именно ему. Что было довольно нелогично, но никого это не волновало. К слову, запрет этот появился из-за того, что тот нарушил сразу несколько правил: не смог отправить назад тайно последовавшего за ним почувствовавшего себя невероятно сильным новобранца, которого между прочим почти сразу обнаружили, но он практически умолял взять его с собой и добился этого при условии, что он будет полностью выполнять чужие приказы. Не проверив информацию о нахождении опасных мест по округе, подверг из-за этого новенького опасности, собственно по итогу на них напал Маг Бездны, новобранец не готовый к такому серьёзному сражению - застыл на месте, не в силах выполнить приказ своего капитана и отступать, Альберих в свою очередь заслонил собой юнца, после чего был ранен. Повезло, что Маг Бездны был с Гидро способностями и с ним довольно быстро справились, однако глубокое ранение в плечо и бедро давали знать о себе ещё долгое время после битвы. Практически дотащив на себе шокированного рыцаря и уложив его на одну из коек собора Барбатоса, доверяя юнца уже монахиням, сам же игнорируя свои собственные раны, направился в кабинет магиста, где получил выговор и наказание. Заключается оно в том, что синеволосому запрещено брать какие-либо миссии по уничтожению монстров, не оставляя ему ничего, кроме как работы за бумагами. По началу Кэйа так и делал - усердно изучал многочисленную макулатуру, но по итогу к концу второго дня перед глазами начало всё плыть и не понятно, то ли от бесконечной скуки, а может из-за усталости. Мда, как только магистр Джинн могла столько сидеть над этими жалкими листочками? Хотя стоит отдать ей должное, ведь если бы она не сидела так долго над всем этим, то с городом наверняка случилось бы какое-то несчастье. Именно по этому капитан кавалерии Ордо Фавониус пытался уже как пол часа поймать этих детей, которые убегали так - словно они какие-то преступники и их надо посадить в темницу, а то и убить. Если честно, мужчина был готов сделать уже что-то из этого, лишь бы поймать хоть кого-то. И наконец, спустя целый час потраченного времени, он смог выловить всех дьяволят, которые прятались от него по всему Мондштадту. Со спокойной душой отдав их в руки родителям и лично сделав им огромное количество замечаний, заставив покраснеть не только щёки но и уши, Кэйа ещё несколько часов поработал над бумагами, а после решил сделать небольшой перерыв и отправится в "Долю Ангелов". Как-никак, но уже вечер и он может себе это позволить, особенно после того как за последние дни не пил ничего крепче чая и каких-то отвратных лекарственных отваров. Войдя в уже знакомое помещение, капитан заметил за барной стойкой красноволосого мужчину и внутри неожиданно разлилось тепло. Он прекрасно осознавал свои чувства к своему названному брату, вот только предпочитал умереть, нежели позволить ему узнать о них. Хотя если тот и узнает, то в любом случае отрежет своим двуручным мечом чужую голову. Лишь когда Альберих подошел к барной стойке и сел за стул, Дилюк обратил на него внимание, однако заметив довольную ухмылку на лице напротив, сразу же закатил глаза и недовольно оглядел рыцаря. - Ну-ну, я только зашёл, а ты уже строишь недовольные рожи. Мы, между прочим не виделись долгое время, а ты опять разбиваешь мне сердечко, братец. - Кэйа театрально положил руку на сердце и изобразил боль на лице. Возможно, отчасти эта боль была настоящей: потревоженное плечо даёт о себе знать - Мы не братья и я бы предпочёл не видеться с вами ещё столько же, сэр Кэйа - Дилюк всё с таким же недовольством протирал уже до блеска начищенный стакан, делая вид что не обратил внимание на гримасу фальшивой, вперемешку с настоящей болью. Красноволосому ушло не мало времени, для того, что бы отличать истинные эмоции капитана на этом пропитанном лжи лице. Поэтому сейчас он с уверенностью может сказать - что его "брат" ранен и если судить по тому, с какой осторожностью он двигает рукой - ранен он в плечо или предплечье. Однако мысли беспокойства он отогнал куда подальше от своего сознания. - О, значит когда это время пройдёт, ты бы хотел со мной увидеться? - Внутри зарождалась какая-то глупая надежда на положительный ответ, вот только он как всегда оказался не таким, каким хотелось бы. - Ни за что. Если бы и была возможность нам встретиться, то только после моей смерти, что означает – никогда. - Слова больно впивались в самое сердце, заставляя его то и дело обливаться кровью. Конечно он и раньше слышал подобное в свою сторону, но с каждым разом это становилось всё больнее и больнее. Кэйе показалось, что он начинает задыхаться, а внутри что-то трескается. Но как всегда, натянув на себя свою противную (по мнению Рагнвиндра) улыбку, заказал "Полуденную Смерть". Повернувшись спиной, бармен умелыми движениями начинает смешивать нужный коктейль. Дилюк врал. Нагло врал не только себе, но и дорогому человеку. Он вновь и вновь отталкивает его, ставя стену между ними. Его тошнит. От себя и своей слабости. Ему страшно вновь довериться, страшно опять потерять любимого человека. Так ведь легче, просто чертить черту между ними, каждый раз, когда кто-то слишком близко. Он просто надеется, что капитан как всегда всё перевернёт в шутку и не обратит никакого внимания. Вот только Дилюк совершенно не понимал, что Кэйа никогда ничего не забывает. Дождавшись свой напиток, он залпом осушил весь бокал, после чего неприятно поморщившись, оставил деньги на стойке, развернулся и не обратив внимания на внимательный взгляд, который прожигал его спину - вышел из таверны. Алкоголь приятно разливался по телу, этого было слишком мало для него, но больше пить нельзя. Ему не хочется подводить магистра ещё больше. Так что отправившись к себе в комнату, он достал бутылку какого то легкого вина, и залпом осушил почти половину, не достаточно для полноценного опьянения, но мысли затуманить помогает. Ещё несколько таких глотков и бутылка полетела в стену, звонко ударившись, разбилась на множество осколков. Грустно улыбнувшись, синеволосый провел довольно сентиментальные параллели себя с этой бутылкой. Он представил, как так же разбивается на множество тысяч осколков. Пройдя немного вперёд, даже не заметил, как пару осколков больно впилось ему в ноги. Альберих беспомощно упал на кровать и как бы жалко это ни звучало - зарыдал. Как маленький ребёнок, которому не разрешали подходить к любимому лакомству из-за неподобающего поведения. Из горла вырывался немой крик, слёзы не могли остановится, тело дрожало как во время "лёгкой" прогулки на Снежном Хребте. Обхватив себя за плечи, он зарылся головой в подушку и лишь тогда позволил себе выпустить настоящий крик. Наверное, если кто-то услышит его, то подумает что тут кого-то мучают, и от части они будут правы. Кэйа мучает самого себя: вырывает волосы, давит на незажившие раны, ковыряет новые. Лишь бы почувствовать боль, которая туманит разум намного лучше любого алкоголя. Лишь бы хоть на минуту забыть это воющее чувство внутри и расслабиться. Лишь бы наконец забыться и на веки заснуть. Он не знал сколько времени прошло. Сколько он уже лежит на спине с пустым взглядом, беспомощно пялясь в потолок. Сейчас ему было плевать на всё, хотелось лишь прижаться к чужому телу, вдохнуть такой родной, но такой далёкий запах и наконец расслабиться. Хотелось заснуть, но рыцарь не позволял себе этого. Ведь он знал - как только проснётся, то всё начнётся заново. По новому кругу и так до бесконечности. Опять на работу, опять брать новые задания, опять чувствовать на себе чужой взгляд, выходя из таверны и опять приходя домой, рыдать как будто он дитя малое. Ему хочется оттягивать этот момент до самого конца. Только бы завтра не увидеть эти ледяные глаза, смотрящие прямо в душу. Ему хочется покончить с этим. Выяснить все отношения и разъяснить все недосказанности. Но сил не осталось совсем. Он сходит. Обязательно поговорит. Но не сейчас. Когда-то потом. Когда появятся новые силы и он снова сможет подойти к нему с улыбкой на лице и всё спросить.