Не сейчас

Постепенно, солнечная осень начинает превращаться в дождливые, пасмурные и безумно долго тянущиеся дни. Обычно всегда весёлые жители, теперь ходили с хмурыми лицами, сильнее кутаясь в свою одежду и что-то недовольно бурчали себе под нос. Одно остаётся всегда неизменным - в таверне практически всё время было шумно. Не смотря на сильные дожди, людей было немерено. В основном это были рыцари или недавно прибывшие путешественники. Конечно, для винного бизнеса это является неимоверным плюсом и прибылью, однако в некоторые дни подобное безответственное поведение рыцарей сильно раздражало винодела. Мало того, что они недостаточно хорошо выполняют свои обязанности, так ещё и посреди дня пьют. В такие моменты, красноволосый лишь раздражённо прожигал всех входящих рыцарей взглядом, иногда в его голосе проскальзывало недовольство. Вот только ещё больше его раздражала не отвратительная погода или ленивые рыцари, а их командир. Который приходил в каждую смену Дилюка, улыбался ещё противнее чем прежде и напивался до чертиков. Иногда бывали такие случаи, когда Альбериха тащили на себе его собутыльники. Рагнвиндра это злило до дрожи в голосе, которую в основном успешно скрывали. Он не понимал какого чёрта творит этот идиот, вместо того, что бы успешно выполнять свой долг как капитана - он вливает в себя алкоголь бочками. Но винодел как всегда не обращал никакого внимания. Где-то глубоко внутри он переживал, но предпочитал выражать вместо заботы - презрение. Капитана в свою очередь это сильно ранило. С каждым днём ему становилось всё хуже: внутри постепенно что-то ломалось, и так полностью гнилая душа, начала окончательно разрушаться, пронзающая боль и дикий холод усиливался по часам. В самом начале, Кэйа думал, что это из-за смены погоды, вот только никакая одежда не могла его согреть. Будто мёрзнет не тело, а внутренности. Постепенно и контроль над своей способностью начал ухудшаться. Какие-то незначительные вещи по типу: выстрелил не туда, не рассчитал силу - в начале, но потом он случайно ранил самого себя. Конечно, случаи эти были редки, но они случались и благо, этого ещё никто не увидел. Не смотря на иногда возникающие неприятности с Глазом Бога, синеволосый полностью игнорировал свои проблемы. Он прекрасно понимал, что с ним происходит, но не хотел ничего делать. "Я заслужил всё это. Возможно хоть так, я смогу расплатиться за все свои ошибки прошлого и настоящего" именно такими были все его мысли. Единственное, что могло по-настоящему его поддерживать - это надежда. Глупая, маленькая и наивная надежда, на то, что он всё ещё хотя бы нужен своему названному брату. Не смотря на всю боль, которую он испытывал, мысли о Дилюке заставляли его приятно сжимать своё сердце. В такие моменты становилось легко, холод будто отступал перед огромными чувствами любви. Кэйа каждый раз обещает себе поговорить с ним. Но он не хочет разрушать всё окончательно. Если честно, то где-то глубоко в сердце, засела мысль о взаимных чувствах, но это невозможно. Вероятность слишком мала, для подобного хода событий. Поэтому пока есть время, ему бы хотелось ещё немного насладиться этим лицом. Вот только он не знал сколько времени ему оставалось. В хорошем случае где-то полтора года, а в плохом - год. Хотя может и меньше, надо прекратить откладывать неизбежное и наконец разрешить все проблемы. Так что выбрав день, Альберих всё же решил сходить к своему брату, но не затем, что бы выпить, что к слову было удивительно даже для него самого. **** Выбрал Кэйа не самое лучшее время. Весь день Дилюк был на нервах. Причин для этого было много: практически всю ночь не спав и разбирая бумаги, его неожиданно вызвали из за повозки, у которой отвалилось колесо, спасибо, что хотя бы товар не пострадал, хотя доставка проводилась тайно, из-за чего разбираться с этим пришлось лично. Провозившись с ней целый час, Рагнвиндр весь перепачканный в грязи отправился обратно на винокурню, по пути уничтожая парочку слизней. Долго в ванной посидеть ему не дали, Чарльз случайно повредил ногу и попросил заменить его на некоторое время. На что мужчина конечно же согласился, не мог же он оставить его одного с возможно серьёзной травмой. В таверне как всегда было шумно, казалось даже сильнее обычного, что создавало ещё большее раздражение для винодела. Только одно его по настоящему радовало - среди присутствующих посетителей, не было никакой надоедливой рожи и синей макушки. Даже тот бард, что распевал очередную песню, стоя на столе - был более желанным посетителем, чем Альберих. Ведь стоит увидеть хоть небольшую часть этого фальшивого лица, настроение окончательно будет испорчено. Вот только Архонты явно не услышали чужие молитвы. Время подходило к закрытию, Рагнвиндр уже радовался окончанию его смены, ему не терпелось оказаться дома, сесть возле камина с кружкой крепкого, горячего чая и почитать книгу. Он мог себе это позволить, ведь вся бумажная работа на сегодня была выполнена, ночные геройствования на время были отложены, по причине постоянного дождя. Хотелось хоть немного расслабиться и насладиться вечером по полной. Поэтому, разгоняя последних пьяниц по домам, красноволосый развернулся к двери спиной и начал усердно протирать стойку от накопившейся пыли и грязи. Когда тот услышал, как дверь таверны медленно открывается, то не оглядываясь сказал: - Мы закрываемся, приходите в следующий раз. Дверь закрылась, но человек не ушел, а наоборот - теперь был внутри. - Ох прошу прощения Мастер Дилюк, но у меня есть небольшое дельце к вам. - Будто промурлыкав эту фразу, вошедший человек бесцеремонно прошёл глубже и встал в нескольких метрах от мужчины. Тот сразу понял, кто пришёл к нему. Во всём Мондштадте не найти такого голоса и манеры речи. Устало вздохнув, Рагнвиндр обернулся и раздражённо, почти злобно посмотрел в чужое лицо, на котором красовалась большая ухмылка. Ничего удивительного, собственно. Сложив руки на груди и менее раздражённым голосом, чем взгляд, сказал: - Раз уж дело не столь важное, то вы могли бы прийти позже. - Нет-нет, это дело действительно не терпит отлагательств. - Получив в ответ лишь вопросительный взгляд и поднятую бровь, синеволосый продолжил, но теперь уже с менее весёлой улыбкой. - Дилюк, нам надо поговорить. - Мне не о чем разговаривать с вами, сэр Кэйа. Так что прошу, выйдите из таверны. - Развернувшись опять к стойке и принявшись протирать и так уже до блеска чистое место, винодел начал проклинать всех Архонтов, которые только существовали. Он сам понимал, что надо было уже давно обсудить всё, но точно не сейчас, когда настроение столь ужасно, а рыцарь со своей фальшей только сильнее его портит. - Нет, нам правда надо поговорить. Прости меня, за все мои ошибки. Мне правда жаль, что всё так вышло. Дилюк, пожалуйста, давай поговорим. Я хочу вернуть наши отношения. Мы же были братьями, я уверен, что отец не хотел бы-.. - Не смей называть его отцом. Он не отец для тебя. Ты предал его и меня. Мы не братья, возможно когда-то ими являлись, но сейчас - нет. Хочешь вернуть отношения? Так знай - что как прежде уже никогда не будет. Ты чужой для меня человек. - Дилюк, я.. - Хватит. Уходи отсюда. - Терпение кончалось окончательно. Старые раны начинали больно колоть где-то в глубине сердца. Он и так наговорил слишком много, если всё так продолжиться, то может случится что-то не очень хорошее. В прошлый раз разозлившись, Рагнвиндр скрестил мечи со своим уже не братом. Даже не так, он напал на него, заставляя драться. Кто знает, что бы случилось, если бы в тот момент перед ним не возникла ледяная стена. И думать страшно о таком. - Нет, я не уйду. Я хочу обсудить всё. Я хочу, что бы ты простил меня или хотя бы немного доверился. - Довериться? Как тебе можно довериться, Кэйа? - Альберих неожиданно вздрогнул, толи от чужих слов, которые резали похуже боевых ранений, толи из-за того, что он давно не слышал просто своё имя, без привычного "сэр". - Разве я уже не сделал достаточно, что бы хоть немного его заслужить? - Мужчина опустил голову вниз, слегка подрагивая. - Заслужил? Ты думаешь, что сможешь хоть когда-то заслужить чужое доверие? Не мечтай. Я никогда не доверюсь тебе. Мы с отцом сделали уже это раз, и что получили в ответ? Он приял тебя в семью, давал одежду, кормил и заботился, а ты чем ему отплатил? Когда он умер, что ты сделал? - "Нет. Хватит. Прекрати это. Не говори ничего. Просто остановись уже и прекрати врать самому себе." - Ты предал не только его, но и меня. Скажи-ка, сколько информации ты уже передал? Сколько людей пострадало от твоего шпионства и сколько ещё пострадает? Как можно доверять тебе? Я ненавижу тебя и не желаю иметь ничего общего. - Дилюк- - Хватит! Я не хочу видеть тебя. Ни здесь, ни на Винокурне, ни в Мондштадте. Предатель. Ты чёртов шпион Каэнри'ах! Лучше бы отец не приводил тебя к нам. Лучше бы ты умер вместо него! - Слова вырвались прежде чем Дилюк смог осознать их смысл. Лишь когда маленькая часть осознания сказанного вернулось к нему, он проклинал уже не бедных Богов, а себя за несдержанность и огромную ложь. Он сам не понимал, зачем сказал всё это, возможно какая-то часть его и правда так считала? Собирался уже развернуться и извиниться, но остановился из-за чужих слов. - Так..почему просто не убил?... У тебя была возможность это сделать. Зачем остановился? - Голос предательски дрогнул, хотя даже без этой дрожи было прекрасно слышно его безысходность и отчаяние. Мужчина боялся оборачиваться. Боялся смотреть в чужие глаза и увидеть в них пустоту. Он не хотел смотреть назад, ведь тогда точно поймёт, что всё испортил. А зря. Ведь тогда он смог бы хоть что-то предпринять и исправить ситуацию, увидь он эти дрожащие плечи, низко опущенную голову, одинокую слезу, что стекала по щеке и стеклянный глаз, в котором медленно угасала последняя надежда. Было безумно больно, как физически, так и духовно. Казалось, что вечный холод отступил и вместо тёплого чувства любви, отдал место прожигающей до самых глубин боли. Дилюк не оборачивался, внимательно слушая надрывистое дыхание, он не слышал ничего кроме него, даже его собственное сердце испуганно замерло на месте. Вдруг послышался какой-то странный звук. Как-будто начало трескаться стекло. Этот звук сподвигнул к действиям. - Это не.. - Казалось прошла вечность, перед тем как он смог что-то сказать, но как только обернулся, то входная дверь уже захлопнулась. - Чёрт. Быстро ринувшись вперёд, винодел хотел вернуть Кэйю обратно и извиниться, но как только вышел на улицу, то никого не обнаружил. Он уже было отправился его искать, однако вовремя остановился. Что он собирался ему говорить? Как хотел извинится за содеянное? Мозг совершенно отказывался соображать, анализируя недавний разговор, ему хотелось отключиться, и желательно навсегда. Красноволосый и так наговорил слишком много даже для себя, он перешёл все дозволенные и недозволенные черты, затронул то, что и вспоминать нельзя было. Поэтому приняв решение остыть и хорошенько обдумать всё, что случилось, поговорить в следующий раз. Не сейчас, может завтра или послезавтра. Когда капитан вновь придёт в таверну со своей привычной улыбкой и попросит свой любимый напиток. **** Кэйа бежал, совершенно не понимая куда. Ноги сами привели его в свою комнату. Уже совершенно не сдерживая слёзы, он схватился за сердце и упал на колени. Было слишком больно, настолько, что вариант сейчас же вспороть себе живот, вытаскивая из него кишки вместе с другими органами и разбрасываться ими по всей комнате, казался более привлекательным, чем то, что он чувствовал сейчас. Пронизывающая боль обволакивала всё сознание. Кэйа задыхался, что-то душило его изнутри, медленно пробираясь всё дальше и дальше, останавливая работу органов, перекрывая любые движения крови, кажется вот-вот доберётся до сердца, но оно так и остановилось, не позволив почувствовать долгожданный конец, однако отступать тоже не собиралось. Тело постепенно коченело, воздух стал холодным, из рта вырвался жалкий хрип, легкие жаждали получить новую порцию кислорода, но каждый новый вдох отдавался ещё большей мукой чем прежде. Кажется, будто после каждого такого хрипа, из рта выходил небольшой клубок пара, но скорее всего это просто разыгралось воображение. Наконец оно начало отступать, не сильно, но этого хватило для возобновления дыхания. Жадно наполняя лёгкие воздухом, Альберих и не заметил подступающую тошноту. Лишь когда отвратительная жидкость пробралась к самому горлу, он понял, что не сможет сдержать всё в себе, а добежать до туалета уж тем более не получиться, ноги будто примерзли к холодному полу. Еле нагнувшись вперёд, его вырвало. Мерзкое чувство прошлось по всем вкусовым рецепторам и даже когда вся ранее принятая им пища была выблевана на бедный пол, остановиться он не мог. Теперь выходила только обжигающая кислота. Воздуха опять не хватало, не было совершенно никакой передышки между рвотными позывами. Уже и так изрядно потрёпанное горло, раздиралось ещё больше от долгого и сухого кашля. Мужчина буквально вот-вот захлебнётся в собственной рвоте, а если и нет, то от недостатка кислорода так точно. Вот только как и в прошлый раз, будто насмехаясь, всё отступило назад. Уже ледяной воздух проник в лёгкие, обжигая, но капитан совершенно не замечал этого. Теперь было плевать на всё, лишь бы закрыть глаза и никогда не просыпаться. К слову, будто по щелчку, боль сменилась усталостью. Глаз сам начал слипаться, сил дойти до кровати не было совершенно. В итоге просто упав на пол, рядом с огромной лужей своей же рвоты, мужчина то ли заснул, то ли потерял сознание, но самое главное, что сейчас он наконец сможет отдохнуть. Так он думал или скорее надеялся, но даже во сне его не могли оставить в покое. Даже тут он встретил эти красные, мокрые, злые глаза, которые отвечали лишь презрением. Они ненавидят его и говорят об этом без остановки. Словно стрелами, слова впивались в чужую плоть, оставляя неприятную рану после себя. Резко проснувшись в холодном поту, Альберих понял, что не может встать. Тело словно примёрзло к полу, хотя это ведь невозможно, да? Но стоило оглядеть и так темное помещение внимательнее, как все сомнения были жестоко отбиты. Практически вся комната была покрыта льдом, даже окно покрылось коркой льда, и только сейчас Кэйа заметил, что в помещении было невероятно холодно. Он не мог пошевелиться, лёд разрастался и вот-вот поглотит и своего хозяина. Зажмурившись, тот в очередной раз готовился к своей смерти, но похоже сами Архонты решили подшутить над синеволосым, и ничего не произошло. Распахнув глаз и так же быстро приподнимаясь на руках, рыцарь заметил, что вокруг не было ничего необычного, комната словно вернулась в прежнее состояние, однако было жутко холодно, да так, что на окне образовался слой инея. Высоко в небе светила луна, чьи лучи освещали помещение. Осознание пришло почти сразу. Всё это являлось злой шуткой мозга, который впихнул один кошмар в другой, заставив сомневаться, а не спит ли мужчина до сих пор? Но ощущения были слишком реальными: холод, дрожь в теле, отвратительный запах и рука, которая лежала в чём-то мокром и непонятном, всё это было слишком реально. Стоп. Рука? Подозрительно глянув на свою руку, Альберих с отвращением заметил большую лужу безобразия и ладонь, что лежит прямо на ней. Хотелось блевануть. Осторожно поднявшись на дрожащие ноги, он поплёлся в ванную, хотелось смыть с себя любые признаки как он предполагал - вчерашнего. С неким недоверием взглянув в зеркало и сразу пожалев об этом, капитан смог уловить странно слипшиеся пряди волос. И правда, волосы были вымазаны в том же, в чём и рука. Хотелось блевануть ещё больше. Но больше его тошнило не от этого, а от своего вида. Как бы то странно ни звучало - но бледный, потрёпанный и уставший вид заставил бы ужаснуться любого. Приведя не только себя, но и пол в порядок, Кэйа, решив проветрить помещение - открыл окно. Прохладный воздух вошёл в уже и так достаточно холодную комнату, невольно поёжившись, он всё же отправился в кровать. Спать совершенно не хотелось, но усталость в теле никуда не делась. Удивительно, но на этот раз капитан не плакал и не кричал, а просто лежал под одеялом в пустых попытках согреться и тупо пялился в потолок. Так и провёл он всё остальное время, лишь на утро быстро переоделся и отправился в штаб. Надо было развеяться. Плевать на запрет заказов на монстров, он любым способом выпросит у магистра задание, только бы на какое-то время уйти из этого города. Надо было разобраться в себе. И не только в себе, но и в своей способности, которая как-то слишком стремительно выходила из под контроля. Цокнув языком, Альберих раздражённо посмотрел на свой Глаз Бога и шокировано замер. И как он раньше не заметил? Ранее гладкий и сияющий камень, потрескался. Огромная трещина проходила вдоль всей площади, где-то посередине она раздвоилась, где в противоположную сторону проходила уже микротрещина. Теперь понятно. Что ж, одной проблемой меньше. Вот только время похоже немного сократилось с полтора года на год, а то и меньше. Это даже хуже плохого варианта. Время постепенно переходит на считанные минуты, если всё так и дальше продолжится, то может он сможет заснуть намного раньше, чем предполагал. Хотя бы что-то радовало его сейчас. Быстро спрятав стекляшку в более менее незаметное место, капитан кавалерии направился дальше, прямиком к кабинету магистра Джинн.