War

       — К людям пойдёшь ты.       У Севики будто волосы на затылке зашевелились. Они сидели в его кабинете и за сигаретой, как будто между делом, обсуждали то, как будет начинаться будущая война.        — Почему не ты?       Силко устало потер переносицу пальцами и зажмурил глаза. Переговоры явно затягивались. Комнату сильно затянуло дымом, и в воздухе уже будто повисла тяжесть.        — Пойми, что война — это не только сила, или оружие, или убийства… Это в первую очередь политика. Для политики здесь есть я. Но народ меня не очень-то жалует. К ним должна выйти именно ты. Когда-то ты высказала Вандеру при всех общественное недовольство. Теперь пришла новая эпоха. Теперь ты не против Вандера, а против Пилтовера. И ты должна сказать это народу… своими словами. Я для этого не подхожу.       Телохранительница заметно нервничала. Она была полностью предана своему хозяину, но всегда работала так, как сама считала нужным. Она никогда не выступала на публике, и от предстоящего выступления её мутило.       Джинкс была изолирована от обсуждения этой части. Севика не желала с ней сотрудничать ни тогда, когда на улицах города стоял мир, ни теперь, когда на пороге стояла гражданская война и дышала в затылок каждому из них.       Выступить с объяснениями нужно было уже через несколько часов. Только слепой в Зауне не заметил, что король пропал, и что по улицам города начали рыскать ищейки, подозрительно не похожие на местных. Необходимо было дать объяснения и воодушевить людей на восстание.       Политика Севики в те дни сработала на ура. Если бы Силко был более щедрым на похвалу — он бы обязательно отметил это. Но он решил, что то, чем она занималась всё это время, было само собой разумеющимся. Это была её работа. За те три дня, которые они с Джинкс провели в изоляции, его гениальная помощница нашла труп (он всё же надеялся, что, когда Севика достала жертву, он уже не был живым человеком), одела, причесала его так же, как босса, и изуродовала лицо, объяснив это жестокой расправой химбаронов. Она даже подкинула ему пару личных вещей. Тело «Джинкс» вызывало у него уже больше вопросов. Кем была эта девушка? Откуда у кого-то из Зауна такие же шикарные синие волосы, как у его девочки, и как Севика нашла уже этот труп?       Он отмёл неприятные мысли, по привычке чуть качнув вниз головой. В своём кабинете думалось лучше, чем в той деревянной халупе. Он не хотел знать, откуда Севика вообще откопала тело, похожее на тело Джинкс и каким образом выдала его за замученную принцессу Зауна.        — Постарайся в ближайшее время расслабиться и придумать, что сказать людям. Всем тем, кто ждёт объяснений. Я больше чем уверен, что у тебя получится.       Суровая женщина достала из бокового кармана портсигар и ловким движением выудила оттуда сигарету. Витиеватый дым тут же поднялся к потолку кабинета Силко. Он знал — это знак, сигнализирующий о принятой и обдумываемой информации. Она осознала, что ей предстоит выступление, и сейчас она прикидывает, что скажет всем. Это должна была быть очень ёмкая и эмоциональная речь, которая объясняла бы его отсутствие и предстоящее яростное наступление на Пилтовер.       Её сигарета догорела и она поняла, что время истекло, и что более она здесь оставаться не может — есть ещё дела.       Когда Силко оказался в одиночестве, он достал из верхнего ящика дорогую сигару и платиновую гильотину. Выполнив все приготовления, он закурил и достал чистый лист бумаги. На нём он собирался написать свой манифест. Избегая дыма, попадающего в глаза, он взял перо и набросал небольшой, но ёмкий текст:

Ровно три дня назад Пилтовер, проигнорировав принципы невмешательства, грубо нарушил границы Зауна. В город вторгся отряд наёмников, нанятый верхним городом, целью которого было свержение действующей власти с применением силы и особой жестокости. Они следовали чёткому приказу — схватить главу Зауна живым, без суда и следствия. Этим действием Пилтовер не только нивелировал все договорённости, доныне принятые, но и спровоцировал ответные меры. Вторжение чужаков в город свидетельствует не только о нарушении неприкосновенности жизни жителей города, но и о полном игнорировании прав и свобод последних.

      Силко устало прикрыл глаза. Он находился на пороге одного из самых ярких событий века. Этот день и этот документ войдут в историю. Написанное на бумаге скоро станет причиной смерти сотен людей и принесёт в дома обеих сторон горе потери и страх. Страх войны. Мужчина чувствовал себя смертельно утомлённым. Он встал с кресла и подошел к шкафу, выбрал одежду попроще. Ему нужно было раствориться в толпе и послушать, что Севика скажет народу.       Накинув на голову капюшон и выглядя теперь, как обычный мужчина из города, он спустился в бар и направился на улицу, проигнорировав удивлённый и озадаченный взгляд бармена. Да, его работник ещё ни разу не видел хозяина в таком обличье. Около бара на площади уже был сооружен небольшой помост для обращения.       Севика выглядела задумчивой. Она явно прикидывала в голове, что сейчас скажет людям, и понимала, что прозвучавшие слова дадут начало кровавым и жестоким столкновениям.       Женщина поднялась на помост и гордо встала перед уже собравшимся народом. Окинув взглядом толпу, она поняла, что придётся вещать на пределе возможности своих голосовых связок.        — Я скажу то, что для вас не новость. Мир не такой уж солнечный и приветливый. Это очень опасное, жестокое место. И если только дашь слабину, он опрокинет тебя с такой силой, что больше уже не встанешь. Ни вы, ни я, никто на свете не бьёт так же сильно, как жизнь. Совсем не важно, как ты ударишь, а важно, какой держишь удар! Как двигаешься вперёд. Решишься идти – иди, если с испугу не свернёшь. Только так можно одержать победу. Если ты знаешь, чего стоишь, то иди и бери своё, но будь готов к любым трудностям вместо того, чтобы плакаться и говорить: «Я ничего не добился из-за того, что что-то пошло не так». Так делают трусы, а вы не такие, быть этого не может! Пилтовер забылся. Три дня назад они послали на зачистку Зауна цепных псов из Ноксуса. Если проигнорировать это — скоро они начнут врываться к нам в дома и вытаскивать нас силой из собственных постелей! Мы не можем спустить им с рук эту непозволительную вольность! Мы должны ответить, и мы ответим!       Выслушав эту эмоциональную речь, толпа после непродолжительной паузы возмущённо взревела. Отношения двух городов и без того были натянуты. Но дерзость зарвавшихся пилтоверцев вывела людей из себя. До слуха Силко начали доноситься призывы к расправе над городом-соседом. «Сработало», — пронеслось в голове короля Зауна. Его подчинённая отлично справилась со своим заданием. Она вдохновила толпу и зажгла в сердцах людей огонь революции. Начало было положено.       Спрыгнув с помоста и приземлившись сразу на две ноги, телохранительница направилась в сторону босса.        — Есть причины для маскарада? – она смерила начальника оценивающим взглядом с головы до ног.        — Не мог пропустить твою речь, и я считаю, что ты прекрасно справилась.        — Спасибо. Не сказать, что я хотела бы повторить это снова…        — Снова и не придётся. Только если сообщить о капитуляции врага и сдаче города Зауну.        — Об этом ещё рано говорить.        — «Непозволительную вольность»... Какие высокопарные слова… не знал, что ты умеешь ораторствовать, — иронично произнёс Силко.        — У меня долгие годы был хороший пример перед глазами.       Они обменялись ухмылками и последовали в бар, который уже наполнился новообращенными революционерами.

***

      Силко поднялся в кабинет и устало рухнул на диван. Боковым зрением он уловил кончик синей косы, болтающийся из стороны в сторону. Её хозяйка была спрятана от его взора.        — Ты была на выступлении?        — На его части, — донёсся голос Джинкс откуда-то сверху.        — Люди готовы, противостояние Зауна и Пилтовера выходит на новый уровень. Ты не боишься?        — Не боюсь. Только дурак мог думать, что этого не произойдёт.        — Бояться абсолютно нормально. Войны боятся все, вообще все.       Джинкс, закрепившись на балках одними ногами, свесилась вниз и демонстративно распахнула руки в разные стороны – мол, смотри, все боятся, а я не боюсь.       Силко встал с дивана и приблизился к ней вплотную.        — Ты не могла бы спуститься на минуту? Мне нужна твоя помощь.       Девушка с заинтересованным взглядом отцепилась от балки и, сделав в воздухе небольшой переворот, встала двумя ногами на пол возле мужчины. Если бы вдруг её убийственные способности перестали быть нужными, она всегда бы могла рассчитывать на вакансию в труппе цирка.        — Тебе нужно сделать ещё инъекцию? Вторую за день? — она не могла припомнить ни одного случая, когда он увеличивал рекомендованную дозу.        — Нет, мне нужна помощь не с Мерцанием, а с выбором.        — С выбором… — она заинтригованно покосилась на фото, лежащие перед Силко, игриво запрыгнула на его стол и устроилась поудобнее.       Мужчина посмотрел на неё с какой-то особой нежностью и протянул несколько фотографий.        — Джинкс, я принял решение переехать из этого места и хочу купить дом. Но не могу определиться, какой. Скажи, что думаешь.       Девушка держала в руках фотографии, на которых были запечатлены дома не скромных размеров, по объёму больше подходившие для нескольких семей, чем для них двоих.        — Ты хочешь купить нам дом? Дом, в котором мы будем жить вместе? — её очень удивило неожиданное решение Силко о переезде. Она была огорошена этим известием.        — Да, я считаю, что так будет лучше для нас обоих, учитывая наши…развившиеся отношения…       Перебрав фотографии, она выбрала один домик, построенный в классическом стиле, с фреской, на которой были изображены ангелы, под самой крышей.        — Вот этот ничего. Мне нравится.        — Отличный выбор. Уже сегодня вечером мне принесут бумаги и дом будет наш. Завтра мы вместе переберемся туда.        — Хорошо, — довольно отозвалась Джинкс, — а это что? — Она потянулась за ровным листком бумаги, который был отложен в сторону.        — Манифест, — тихо произнёс Силко.        — Об объявлении войны Пилтоверу? Не думала, что ты будешь их предупреждать…        — Есть понятие чести, да и по международным правилам я обязан был объявить им войну. С момента получения ими этого документа мы будем автоматически считаться сторонами вооруженного конфликта.        — Ясно, — Джинкс вся напряглась после последнего его слова.       Заметив это, Силко поднялся с кресла и обнял девушку. Нагнувшись к её уху, он прошептал:        — Не бойся, я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось.        — С нами, — поправила его Джинкс.