War

      Силко возвращался в их новый дом уже под вечер. Он всегда знал, что ведение военных действий — это не только про честь и отвагу, про убийства и стрельбу, но и про финансовую часть вопроса. Как ни прозаично это звучало в его голове, но война была финансово затратным мероприятием. Будущих бойцов нужно было обучить, одеть и обуть, выдать каждому оружие и обеспечить какие бы то ни было финансовые гарантии. О создании материального стимула для будущих бойцов стоило подумать уже сейчас. Количество жителей города, готовых сражаться на чистом энтузиазме, не внушало мужчине доверия. Все эти расчёты сводили его с ума. Он всегда хотел власти, но никогда не хотел быть главнокомандующим в наступлении на зарвавшийся город.       Систему экономики Зауна следовало в кратчайшие сроки переориентировать на военный уклад. Производство нужно было поставить на военные рельсы. Как бы это ни было печально — поток экспорта из Пилтовера резко сократился. Ряд товаров теперь был недоступен или находился в тотальном дефиците. Ему нужно было срочно разработать план мобилизации средств.       В какой-то степени Пилтоверу повезло меньше, в плане стратегически важных объектов, чем Зауну. Всё-таки многие фабрики, к несчастью загрязнявшие и воду, и почву, и воздух, находились в нижнем городе. Городом-соседом сюда сознательно были вынесены почти все токсичные производства. К удаче отравленного города токсичность заводов была прямо пропорциональна пользе, которую те могли принести. В Зауне производили топливо, лаки и краски, строительные материалы, а на окраинах располагались печально известные угольные шахты.       Силко своим острым умом понимал, что наличие стратегически важных предприятий является не только приятным дополнением, но и основной мишенью для Пилтовера. И с этим нужно было что-то делать. На укрепление позиций и защиту потенциальной цели врага в первый же день была брошена если не половина, то точно четверть потенциальных бойцов. Для последних стало большим откровением, что война — это не только мордобой и стрельба, но и возведение укреплений и выкапывание рвов. «Ооо, сколько «приятных» открытий им ещё предстоит», — думал тогда мужчина.

***

      От всех этих финансовых вопросов и планов гудела голова. Благо, дома уже всё должно было быть готово. Он был очень убедителен, когда общался с поставщиками мебели и вообще всего, чем, по представлениям Силко, должно было быть укомплектовано жилище.       Машина подъехала к кованным воротам и остановилась. Силко вышел наружу, бережно придерживая огромный букет синих роз, и перед ним тут же предстал водитель, будто телепортировавшийся с переднего сидения, и занёс над боссом чёрный зонт. К тяжелым мыслям мужчины, будто бы чтобы добить, в этот вечер добавился дождь, только начинающий мерзко моросить. Доведя хозяина от ворот до козырька, укрывающего крыльцо, верный работник встал по стойке смирно, и, получив молчаливый кивок Силко в сторону, обозначающий, что на сегодняшний вечер он может быть свободен, тут же удалился прочь.       Достав свою пару ключей, Силко вставил их в замочную скважину и тут же понял, что дверь была не заперта. «Нужно будет обсудить с ней вопросы безопасности», — промелькнуло в голове у мужчины и, обдумывая эту свою оплошность, он пересёк порог дома.       Где-то в глубине души он рассчитывал, что по приезде домой его встретит запах свежеприготовленной еды. Мечты, мечты…       Да, Джинкс не умела готовить. С элементарными бытовыми навыками у неё вообще были большие проблемы. Раньше вопрос их питания был на их личном поваре, выписанном из золотого города. Он готовил всё, чего только его девочка могла пожелать. Хотя, наблюдая её комплекцию, у Силко иногда всё-таки возникали вопросы относительно качества и привлекательности еды, приготовляемой Гардианом. Но повар лишь разводил руками и, сильно картавя из-за акцента, оправдывался: «Сэр, порой мадемуазель целыми днями ничего не ест, иногда желает питаться одними лишь десертами». Он и сам знал, что Джинкс, захваченная новой идеей, могла не есть несколько дней, проводя всё время в мастерской, и выживала только благодаря употреблению приторно-сладкой газировки в колоссальных количествах.       Однако сегодня повар не мог порадовать его горячим ужином. Только почуяв зарождающийся огонь революции, он, поджав хвост, сбежал из Зауна, чтобы случайно не стать первой жертвой, на которой новообращённые бойцы, уже порядком разгорячённые выпивкой и воодушевлённые пропагандистскими лозунгами, выместят всю свою злобу. Он попрощался с хозяином по-английски, оставив только небольшую записку на столе, в которой говорилось:

«Сэр, я очень признателен Вам за сотрудничество и проявленное вами доверие. К сожалению, учитывая сложную сложившуюся политическую ситуацию, я должен откланяться, так как опасаюсь стать жертвой жителей нижнего города. На том я проявляю к вам огромное уважение и прощаюсь.

Искренне ваш, месье Гардиан»

       — Мудрое решение, — прошептал в ответ на записку Силко. В тот вечер и более никогда он не комментировал побег своего подчинённого.       Теперь же вопросы их обслуживания решать было некому, так как нового человека он найти ещё не успел. Ему пришло в голову, что теперь, в вынужденное отсутствие прислуги, он, по-видимому, должен будет расширить сферу своей деятельности и взвалить на свои плечи ещё и это.       Из мыслей о своих новообретённых обязанностях его вырвал резкий химический запах. Пары чего-то токсичного, как нашатырь, ударили в нос, раздражая все рецепторы сразу. Силко быстро скинул пальто, бросил его у входа, и побежал искать потенциальный источник запаха, который, предположительно, находился в столовой, совмещённой с кухней. Ворвавшись в нескромных размеров помещение, он был поражён. Вдоль стен ровными рядами стояли бутылки, плотно закрытые пробками. В этих колоннах он заприметил более ста бутылок точно. Сколько времени нужно было работать, чтобы выдавать такие объёмы в одного? Он уже знал ответ… где-то сутки без перерыва, а то и больше…       Кухня в их доме теперь напоминала цех по производству снарядов. В воздухе витал тяжелый запах горючего. Джинкс стояла к нему спиной у столешницы, которая была превращена ею в верстак, и мастерила что-то, так и не обратив внимания на появление Силко. Девушку окружали бесчисленные канистры, мерные чаши и мешки с какой-то, кажется, железной, стружкой, кулинарные и высокоточные технические весы. Сама она была в респираторе, защитных очках и защитном костюме с резиновыми перчатками.        — Джинкс, что это такое?        — Ааа, это – простейшие жидкостные зажигательные гранаты, — деловито, будто объясняя элементарные вещи ребенку, заключила она, — маленький подарочек Пилтоверу. Называется «Коктейль Джинкс». Но над названием надо ещё поработать…        — Ты решила обеспечить взрывчаткой всё наступление в одиночку? — удивлённо спросил Силко.        — Возможно…        — Дорогая, так нельзя. Ты не должна разбираться с этим сама и уж тем более не должна брать вопросы обеспечения боеприпасами на себя.       Его просто поразила в тот день её самоотдача и упорство. Джинкс, до этого слишком занятая смешиванием бензина, масла и, кажется, чего-то ещё, обернулась к Силко и только тогда встретилась с ним взглядом. Её внимание привлёк объёмный букет в его руках, на которых всё ещё были кожаные перчатки — раздеться полностью он не успел.        — Цветы?       Будто отмерев, Силко посмотрел на букет и, встретившись с ней глазами, ответил:        — О… да, они для тебя, — он протянул ей букет, и она пересекла длинную комнату, чтобы принять неожиданный подарок.       Взяв в руки розы, она выглядела как-то смущённо. Повертев их в руках, она посмотрела на Силко и решила озвучить своё замешательство.        — Ты раньше никогда не дарил мне цветов…        — Теперь как раньше уже не будет. И, знаешь, вообще, в обществе принято дарить любимым женщинам цветы, и, — он окинул комнату, которая по велению Джинкс превратилась в полигон, — мне хотелось добавить в нашу жизнь немного «нормальности».        — Так я теперь — твоя любимая женщина? — с какой-то усмешкой в голосе произнесла она.        — Безусловно любимая, безумно обожаемая, королева Зауна — ты можешь называть это так, как тебе угодно. — Он приблизился и, сняв одну перчатку с руки, провел костяшками пальцев по её скуле, уже избавленной от средств защиты.       В ответ на это заявление она улыбнулась.        — Ты вообще ела сегодня? — и по её взгляду, будто она начала перебирать воспоминания в голове, как карточки в картотеке, он понял, что ответ был отрицательным. — А вчера?        — Я была немного занята, – окинув взглядом ровно стоящие ряды бутылок, она молча указала причину своего, в последние дни, плотного графика.        — Нам нужно что-то с этим сделать. Но не здесь, здесь даже пяти минут невозможно провести. По документам на заднем дворе есть крытая беседка. Переоденься, и через десять минут я жду тебя там. И поставь, пожалуйста, цветы в воду.       Силко взял коробку и пакет, которые по его просьбе доставили ещё утром, и вышел на улицу. Наличие заднего двора и в их новом доме его позабавило. Интересное совпадение.

***

      Джинкс встретилась с ним спустя оговоренное время и застала его за интересным занятием. Он стоял возле жаровни, в которой угли уже заходились ярким огнем, и водил кромкой кухонного ножа по какой-то странной палке.        — Это что-то наподобие точильного камня?        — Совершенно верно, называется «мусат». Его используют повара в своей ежедневной работе.        — У меня создаётся странное ощущение, что ты умеешь всё на свете.       Он всё ещё стоял к ней спиной, увлечённый своим занятием. Девушка приблизилась к нему и обошла так, чтобы ей было удобнее наблюдать за процессом заточки.        — Я умею не так уж и много, но тебе я обязательно передам эти знания, — с этими словами он остановил процесс, и, ловким движением перехватив нож за острие, передал его девушке так, что к ней оно было обращено деревянной ручкой.       Приняв инструмент, она вопросительно на него посмотрела. Заметив это, он пояснил:        — Сегодня ты ответственна за приготовление салата. Всё, что будет необходимо, уже на столе, нужно только нарезать и заправить маслом. Прошу, только не тем, которым ты начиняла свои «коктейли». Сегодня в меню дичь на огне и салат на гарнир. Надеюсь, тебя устраивает такой расклад.       Он отвернулся от неё и принялся за приготовление только утром подстреленной косули. Силко не практиковался в приготовлении еды уже, по меньшей мере, лет десять, но руки помнили… И эти странные домашние совместные занятия доставляли ему какое-то простое, истинное удовольствие и окутывали уютом.       Стемнело довольно быстро. Дождь, к счастью, перестал моросить, и в воздухе невесомо пахло сыростью и озоном. Они с Джинкс в дуэте работали в тишине, разбавляемой только потрескиванием угля, уже покрытого налётом серого пепла. Девушка суетилась около глубокой миски, боясь неудачи в непривычном деле, а Силко уже заканчивал с приготовлением на тяжелой чугунной сковороде аппетитно шипящих, постреливающих маслом стейков.       Ему вдруг показалось странным, что они живут вместе, готовят вместе, общаясь между делом на разные темы, и со стороны могут быть похожи на… семейную пару? Силко всегда отмечал, мысленно сражаясь с самим собой, что у них была большая разница в возрасте, но не колоссальная. Он старше её намного, да, четырнадцать лет — серьёзная разница, но не критичная. Не дикая. В Пилтовере есть прослойка богатых мужчин, которые, имея за плечами возраст в полвека, выбирают себе в спутницы совсем юных дев, годящихся им в дочери. Джинкс же его дочерью быть не могла… Возможно, если бы у них были соседи, и, если бы их уровень любопытства граничил с желанием скоропостижно уйти из жизни, заглядывая через забор к королю Зауна, они действительно могли бы предположить, что по соседству у них поселилась семейная пара.        — Готово! — в её голосе он услышал тон, выдающий гордость за своё достижение. «Надо же, даже приготовили всё синхронно», — пронеслось у него в голове.        — У меня тоже всё готово, — он выложил стейки на заранее подготовленные тарелки.       Не глядя, протянул руку, чтобы продолжить сервировку их ужина, и когда миска с салатом оказалась у него, он залился таким чистым, беззлобным и искренним смехом, какой мир не слышал уже несколько лет. Салат, приготовленный Джинкс, выглядел как самый странный салат в мире. Кусочки были порезаны, будто специально, не ровно, даже как-то нарочито криво. Если бы он предложил ребёнку, никогда в жизни не державшему нож, приготовить что-то подобное — результат оказался бы идентичным.        — Получилось совсем плохо? — сказала она как-то неловко, виновато.        — Скажем так… напалм у тебя получается готовить лучше, чем еду.       Она подошла к нему ближе, и он, притянув её к себе мягким движением, поцеловал в лоб. Они сели на чугунные кованные стулья и принялись дегустировать то, что получилось.        — Слушай, а на вкус очень даже не плохо. Ещё немного практики, и ты сможешь заменить нашего повара. Сюда бы ещё бутылку хорошего красного вина… — позволил помечтать себе Силко, — того, которым незаконно приторговывает советник Болбак.        — Ты вкусно готовишь. Ты вообще делаешь хорошо всё, за что ни возьмёшься, — ответила Джинкс.       Он оторвал взгляд от блюда и посмотрел на её лицо, чуть подсвечиваемое лишь светом догорающих угольков.        — Спасибо, высокая похвала моим стараниям. Но, повторюсь, не переживай. Если бы ты практиковалась чуть больше, у тебя бы получилось даже лучше. А вообще, — он покрутил пустой вилкой в воздухе, будто имитируя воронку, — скоро тебе не понадобятся эти навыки, я намерен обзавестись прислугой уже к концу недели.        — Хорошо, только отдай предпочтение тихим, не раздражающим особам.        — Конечно, как ты пожелаешь.       После недолгого молчания Джинкс спросила:        — Так когда будет первое наступление?        — Завтра вечером. Хочу, чтобы они пришли в некоторое замешательство.        — Тебе виднее, как лучше поступить. Хорошо. Я буду готова.        — Ты не идёшь, — отрезал Силко.       Её глаза расширились и поднялись на него, полные искреннего недоумения. Как это она не идёт? Что она будет делать в момент нападения на город?        — Прости? — всё, что она смогла из себя выдавить. Ведь он сам говорил, что она будет возглавлять наступление…        — Ты отправляешься завтра утром на фабрику. Проследишь за тем, чтобы её правильно переквалифицировали в производство напалма. Поставишь производство на поток, проследишь, чтобы никто не подорвался… В общем, организуешь там всё так, как нужно.       В её сознании начала вырисовываться картина того, что сейчас происходит. Он купил им дом, устроил переезд, подарил ей сегодня цветы и не пустил в наступление с первым отрядом. Не дал ей вторгнуться в город прогресса, а вместо этого отправил на завод налаживать какие-то производства, будто отправил её… в теплицу…О боже, он пытался превратить её из подрывательницы и потенциального солдата его армии в…в домашнюю наседку.       Силко дрогнул от звонко поставленной на стол тарелки.        — Если твои люди настолько тупы, что не в состоянии растворить в ацетоне пенопласт, то я уже ничего не смогу сделать, — воскликнула Джинкс, уже не скрывая своего гнева.       Она резко встала из-за стола и с тяжелой обидой в сердце направилась к дому, оставив Силко в одиночестве.