War

      Суета, наведённая Севикой, когда та искала Джинкс, неизбежно привлекла внимание сначала мирных жителей, а затем и миротворцев. Несмотря на то, что к передислокации защитников города они с отрядом уже покинули пока не занятый участок, миротворцы всё продолжали пребывать в южную часть города.        — Они всё больше заполоняют ту часть. Может изменить план и напасть на другой район? Будет неожиданно. Направим силы туда, где миротворцев на данный момент меньше. — Севика стояла напротив стола Силко и доставала из портсигара такой нужный сейчас табак.        — Я понимаю, это имеет место быть, но Южный район всё-таки в приоритете. Мы должны захватить ещё один мост, нам как никогда нужно регулярное сообщение с Зауном. Люди должны вовремя и в полном объёме получать провизию, оружие, боеприпасы, медикаменты. Да и новобранцы должны прибывать в город более активно. Сейчас на мосту и наведённых твоими молитвами переправах страшные давки.        — Захват Южного района может пройти с намного большими потерями, по сравнению с захватом Западного. Потерями с обеих сторон.        — Я понимаю, но сейчас это необходимо. Начни формирование штурмовых групп, они должны быть приспособлены к ведению боя в городских условиях. Выдай им огнемёты и подготовь к наступлению. Пилтоверу не понравилось, что мои «чёрные птицы» искали мою дочь так активно, они окажут мощное сопротивление.        — Будет сделано, — женщина перевалилась через половину стола, чтобы подкурить сигарету от протянутой боссом зажигалки.       Севика крепко затянулась и, выдохнув, покрыла своё лицо вуалью дыма. Из-за этой войны и так серьёзная женщина стала ещё суровее. Она напоминала Силко клинок, который то раскаляют докрасна, то резко остужают, чтобы закалить сталь.       Как и предрекала Севика, захват Южного района становился всё более сложным и кровопролитным. Пилтоверцы, будто желая отыграться за отданный почти без боя «тёмный» район, как теперь его начали называть все местные, сопротивлялись, будто из последних сил. Такая быстрая сдача части города и захват мирного населения выбили их из колеи и разозлили. Теперь они выплёскивали свой гнев на ненавистных противников из Нижнего города.       Столкновения потеряли массовый характер, и теперь это было похоже не на войну отрядов противоположных сторон, а одного бойца с другим. Казалось, что город пытается отстаивать каждый дом в захватываемом районе, как последний. Действительно, потерять Южный район для Пилтовера — значило обеспечить Заун ещё одним мостом, который связывал два города.       По наставлению Силко захват дома за домом происходил следующим образом: в здании снарядом проделывалась дыра, затем туда летело несколько гранат, и бойцы устремлялись внутрь. Подвалы оперативно выжигались огнем и забрасывались гранатами. Прежде чем ворваться в помещение, солдаты открывали дверь и закидывали взрывчатку, и только потом заходили сами. Затем подстраховывающий выдавал ряд выстрелов из ружья.       Теперь здания Южного района начали напоминать подобие слоёного пирога. Первые этажи были заняты заунцами. Выше занимали свои позиции пилтоверские солдаты и миротворцы, на следующих этажах опять размещались бойцы Нижнего города. Бой вёлся даже не за дома, а за этажи… Казалось, что теперь сопротивляющийся город они завоёвывают не районами, а сантиметрами. Силко и небольшое количество его приближённых, которых он посвящал в свои военные планы, предполагали, что сопротивление будет сильнее, чем когда речь шла о захвате запада, но не предполагали, что настолько. Издалека смотря на военные действия, можно было предположить, что дом будто выплёвывает из себя людей. Со всех этажей вылетали то тела миротворцев, то членов сопротивления. Рукопашный бой в тех условиях стал обычным делом. Пилтоверские «бравые» ребята боялись заунцев и как могли избегали его. Отдельно стоящие дома, из которых бойцы простреливали улицы, становились крепостями. Легко можно было понять, захвачен дом или нет. В занятом здании не оставалось ни одного целого окна. Осколки стёкол тонко звенели и пышной россыпью украшали улицы города. Бои были ожесточённые, так как исход этой битвы позволял бы понять, захватили ли выходцы Зауна половину города или лишь один район.

***

      В это время в здании магистрата Кейтлин утопала в бумагах. Она предполагала, что если даже временно станет главным шерифом, ей подкинут бюрократии, но не представляла, что это будет реализовано в таких масштабах. Донесения, приказы, запросы, директивы, указания, постановления, положения, руководства, наставления, инструкции, уставы, регламенты — всё это множилось на её столе с огромной скоростью.       От документов её оторвал настойчивый стук в дверь.        — Не сейчас, я занята.       Дверь бесцеремонно открылась, не смотря на протест хозяйки кабинета, и в проёме мелькнули короткие розовые волосы.        — Ох, прости, я забыла, что на тебя ни один запрет или приказ Пилтовера не распространяется, — Кейтлин нахмурилась и исподлобья посмотрела на нарушительницу порядка. Порядка, личных границ, норм морали и много чего ещё…        — Я так же заебалась от этой бумажной волокиты, как и ты. Когда Совет просил моей помощи и поддержки в сопротивлении Нижнему городу, я не думала, что они заставят меня воспроизводить расположение всех заводов и фабрик из головы и записывать это в их сраные карты. Я боец, а не картограф!        — Вай, ты же понимаешь, что эта информация приоритетна. К тому же, они не пустят тебя в оборону города. Ты теперь символ.       Девушка подошла ближе к шерифу и, взяв ту за руку, бесцеремонно вырвала Кейтлин из уже порядком поднадоевшего за сегодняшний вечер кресла.        — Хуимвол. Не представляешь, как они меня достали, – она притянула Кейтлин к себе и впилась в её губы наглым и грубым поцелуем.        — Стой... да стой же, нас могут увидеть! Ты представляешь, как это будет выглядеть?       Вайолет, нахально придерживая одной рукой свою девушку за талию, другой взяла её подбородок и подняла чуть вверх.        — Мне интересно, лично тебя смущает, что я девушка, что я из Нижнего города или то, что я пол жизни провела в тюрьме? Или всё сразу?       Кейтлин попыталась выбраться из крепкой хватки — безуспешно. Вай была на порядок крепче и сильнее.        — Лично меня не смущает ничего из перечисленного. У меня нет предрассудков. Но если их нет у меня — это не значит, что их нет у других.       Вайолет всё-таки отпустила Кейтлин и теперь просто стояла рядом. Она кивнула на стол и спросила:        — Что интересного пишут? На западном фронте без перемен?        — Пишут всякую ерунду. Количество этой документации смело можно было бы сократить вдвое.        — Есть что-то о Паудер?       Кейтлин напряглась на этом вопросе. Она не любила обсуждать со своей девушкой её сестру. Вай всегда становилась подавленной и грустной, когда речь заходила о сестре. Особенно после того, как перед нападением поджигателей та лично сообщила ей, что у неё уже есть семья, что это Силко, и что она останется с ним и не бросит его, несмотря ни на что.        — Это странно, но она промелькнула только в одном отчёте, а потом будто сквозь землю провалилась.       Кейтлин порылась в бумагах на столе, нашла нужный документ и протянула его Вай. Та начала внимательно изучать его, и по мере того, как он подходил к концу, её глаза расширялись всё больше. Она закончила читать и заключила в свойственной ей манере:        — Твою, блядь, мать….       Шериф теперь выжидала реакцию сестры главной подрывательницы двух городов.        — Так катастрофа на подстанции — её рук дело?       Кейтлин молча кивнула.        — Блядь, её отчаянное безумие меня просто поражает. Там было столько взрывчатки, что хватило бы на пять зданий магистрата, и она подорвала её выстрелом. Она могла погибнуть сама и забрать с собой ещё человек двадцать…        — Там погибло не много людей. Но после этого происшествия она пропала.       На лице Вайолет промелькнул страх. Она, смяв в руках документ, шёпотом произнесла:        — Что, если моя сестра погибла там?        — Миротворцы прочесали это место и не нашли ни тела, ни крупных следов крови. Скорее всего, она была не сильно ранена и смогла сбежать. Не переживай. Твоя сестра не отдала бы Богу душу так просто. Она такой же боец, как и ты, — Кейтлин положила руку на плечо Вай и чуть потрепала её в поддерживающем жесте.        — Хорошо, если так, — листок с донесением полетел обратно на стол.       Вайолет провела пальцами по нежной белой коже Кейтлин и посмотрела ей в глаза.        — Знаешь, мои труды были щедро вознаграждены Советом, мне выделили неплохую служебную квартирку, а ещё неограниченный запас алкоголя, этот дурак Болбак лично распорядился. Не хочешь отметить новоселье со мной?       Она, в каком-то понятном только заунцам движении, дополнила своё предложение стуком указательного пальца по артерии на шее.       Кейтлин только закатила глаза.        — Хорошо, я зайду, но только ненадолго.        — Ты не останешься на ночь, кексик? Что такое, мама не отпустит?       Кейтлин даже фыркнула от негодования.        — При чем здесь моя мать? Мне завтра на работу к шести утра, разгребать весь этот завал, — она обвела стол, засыпанный отчётами, рукой, в доказательство того, что для отказа от ночёвки действительно были причины.        — Боже, ты самый ответственный человек, которого я знаю.       Вай подняла Кейтлин на руки и, брыкающуюся и вырывающуюся, вынесла её из кабинета.