Чай за барной стойкой

      Мидории искренне понравился чай Курогири. Это было далеко не первое чаепитие в его жизни, более того, он даже умел заваривать чай сам. Но весь его предыдущий опыт был совершенно ничтожным по сравнению с тем, что его ожидало в баре Лиги злодеев.       В детстве Мидория наблюдал за тем, как его матушка заваривала себе чай. Казалось, ей очень нравился этот напиток, и все же она никогда не предлагала сыну почаевничать вместе с ней. Изуку решил, что она просто не знала, что ему очень этого хотелось, так что спустя неделю он набрался смелости и попросил ее налить чаю и для него.       Взгляд, которым одарила его мать, добавил тяжести в его груди еще несколько килограммов, и он тут же пожалел о своей просьбе. Она посмотрела на него так, будто ее сын доставил ей кучу неудобств и превратился в одну огромную неприятность, а ведь он просто попросил поделиться с ним чаем. Обычно она игнорировала Изуку или относилась к нему как к дальнему родственнику, но в тот момент произошло кое-что другое: она одарила его тем же взглядом, с которым на него смотрели учителя в школе и одноклассники, когда Мидория пытался с ними поздороваться. Такой взгляд напоминал ему паучьи лилии — Ликорисы, — которые постоянно засовывали ему в сумку, если он оставлял ее без присмотра или просто ставил на парту.       Может быть, он выбрал неудачный день для своей просьбы. Может быть, у его матери просто не было настроения… Но после того случая Изуку сам научился заваривать себе чай. Но все же на вкус он был куда хуже, чем чай Курогири.       А еще Курогири не смотрел на него так, как матушка. Он даже выглядел счастливым, когда наливал в кружку Мидории горячий напиток. И, как только Изуку взял в руки чашку, ему сразу же стало хорошо. Тепло наполнило его руки, и он закрыл глаза от умиротворения.       Когда он закончил рисунок, его руки заболели еще сильнее, и горячая кружка помогала ему справиться с этим дискомфортом. Мидория надеялся, что они не будут так сильно болеть, когда он будет рисовать в подарок для Тоги. Пусть она швырялась в него ножами и испытывала слабость перед его кровью, она все равно была милой. К тому же она похвалила его скетчи, так что он был рад выполнить ее просьбу.       Пока он допивал очередную чашку чая, он перебирал в голове разные варианты того, что он мог бы для нее нарисовать. Он старался как можно дольше не выпускать чашку из рук. Когда Изуку прочувствовал эффект чая, он даже не заметил, как задремал. Он открыл глаза, когда услышал чей-то смешок.       — Мидория, мне кажется, что ромашковый чай доказал свою эффективность, — сказал Курогири, стоя перед ним через стойку бара. Казалось, туманному злодею и впрямь было забавно наблюдать за несчастным студентом. Изуку открыл рот, чтобы ответить, но его прервала неконтролируемая потребность зевнуть.       Прозевавшись, он усмехнулся:       — Думаю, мне придется согласиться с тобой, Курогири. Еще раз спасибо тебе за чай, он правда был очень вкусным.       — Заботиться о тебе было чистым удовольствием, — ответил туман и забрал пустую чайную чашку.       Мидория посмотрел вслед Курогири, а затем перевел взгляд на Шигараки, который все еще сидел на стуле с опущенной на барную стойку головой. Его волосы были страшно растрепаны, а некоторые пряди так спутались, что их неплохо было бы расчесать. Изуку представил себе, как Шигараки ухаживал за своими волосами, и эта мысль показалась ему забавной.       Просто потому, что человек — злодей, не значит, что он не пользуется шампунем и кондиционером (может быть, даже несмываемым).       Изуку почувствовал сонливость. Ему было все равно, что подумают другие, так что он опустил голову на стойку бара, подложив под нее правую руку, и оказался лицом к лицу с Шигараки. Тот в ответ даже не пошевелился, и Изуку подумал: а что если глава Лиги устал точно так же, как и он сам? В этом не было бы ничего удивительного, ведь злодейская жизнь, в которой нужно было постоянно скрываться от стражей закона, наверняка была утомительной. Он бы не удивился, если бы Шигараки на самом деле просто спал. Нельзя было его за это осуждать.       Изуку уставился на Томуру усталым, затуманенным взглядом и безразлично протянул к нему пальцы, чтобы коснуться прядей голубовато-серых волос и начать их перебирать.       Шигараки не заметил действий Мидории, а Мидория не заметил Даби, который подавился выпивкой, когда увидел эту картину.       С чувством тяжести в веках и с удивительно мягкими прядями волос меж пальцев, Мидория заснул.

_______

      — Ну правда, что за хрень? Боже ты мой, какая же хрень происходит, — прошептал Компрессу Спиннер.       Все взгляды были прикованы к Шигараки, который ни разу не двинулся с места, и к Мидории, который спал рядом, запустив одну руку в волосы злодея.       В волосы Шигараки.       Твайс засмеялся, когда увидел, что Даби поперхнулся напитком, а Мидория запутался в волосах Шигараки. Все замерли: они ожидали, что их босс уничтожит мелкого героя на месте. Но и этого не произошло, потому что Томура вообще не заметил, что кто-то начал трогать его за волосы.       — Ах, мне тоже всегда так хотелось поиграть с волосами Шигги! — заскулила Тога и пошла прямиком к барной стойке. Но Магне тут же оттащила ее назад.       — Не-е, Тога, я почти уверена, что если ты сейчас подойдешь, то либо лишишься жизни сама, либо поможешь с этим Мидории.       Тога даже не успела ответить, как в разговор вмешался Компресс:       — Да. Интригующе смотреть на то, как после столь смелого поступка юный герой все еще продолжает дышать. Как вы думаете, мог ли наш босс заснуть в таком положении? Он уже давно не двигался.

__

      Шигараки не спал, он уже лежал с широко раскрытыми глазами. Сначала его просто удивило присутствие чужих пальцев на его волосах, но потом все стало куда хуже: он понял, что это были пальцы того самого геройского сопляка. Это поразило его так, что он не смог ни пошевелиться, ни приказать Мидории прекратить.       Томура не мог отрицать, что прикосновения Изуку были очень мягкими и даже приятными. Он решил, что подросток слишком устал, чтобы думать о последствиях своих действий, потому что с какой стати студенту геройской академии возиться с волосами злодея? Злодея, который вообще-то его похитил.              Что не так с этим мелким?       То, что он чувствовал себя подавленно, было очевидно, но все же? Неужели он был настолько подавлен, что даже смог расслабиться в компании злодеев, которые убили бы его в мгновение ока? Неужели он так сильно желал смерти? Или ему просто было все равно на последствия?       Когда Шигараки почувствовал, что пальцы Мидории перестали двигаться, он подумал о том, что же ему теперь делать: разозлиться и встать, повести себя как ни в чем ни бывало или просто расслабиться и на самом деле поспать прямо за барной стойкой?       Он выбрал второй вариант.       Все замерли, когда он поднялся и осторожно потянул за те несколько прядей, которые зацепились за пальцы Мидории. Шигараки старался не смотреть на лица своих подчиненных, потому что он уже представлял себе их улыбки и выпученные от удивления глаза. Зато он посмотрел на мальчика, который сидел на соседнем стуле и крепко спал: видимо, рука Изуку хорошо справлялась с ролью подушки, потому что ему, кажется, было очень даже комфортно.       Томура посмотрел на покрытую шрамами руку, которая всего несколько мгновений назад была у него в волосах. Странно, подумал он, что этот ребенок… Этот будущий герой, который мог убить кого угодно одним ударом, одним движением пальца (как он сам видел на спортивном фестивале), спал в злодейском баре. А перед этим попил чай Курогири и поиграл с его дурацкими волосами.       В этом вообще не было никакого смысла. Когда Шигараки похищал Мидорию, он даже помыслить о таком не мог. И вот теперь он не знал, что делать дальше.       Томура резко повернулся к остальным, и от его внезапного движения они чуть было не подпрыгнули на месте.       — Присматривайте за ним, — сказал их босс и ушел в свою комнату.

__

      Все, кроме Курогири, посмотрели на его удаляющуюся фигуру. Когда он скрылся, Твайс был первым, кто заговорил:       — Как думаете, он сильно смутился?       Компресс поднес палец к маске:       — Возможно. Я готов поверить, что он просто повел себя так, будто ничего не произошло, чтобы избежать ненужных обсуждений. Ты как думаешь, Курогири?       Ответ туманного злодея был очень ценен, учитывая его близкие отношения с Шигараки. Когда все обернулись к нему, они буквально застыли на месте: Курогири потянулся к Мидории, чтобы взъерошить его волосы, и его туманная рука находилась в паре дюймов от зеленых геройских волос. Волос, которые казались невероятно мягкими.       — Эй, туман, ты чего там делаешь? — крикнул Даби.       Курогири немного отрезвило замечание Даби, и он убрал руку:       — Я… я не знаю, что на меня нашло.       — О-о-о, я тоже хочу потрогать волосы Изуку-куна!       — И я тоже хочу. Нет, пошел бы он! — поддержал Твайс.       Тога и Твайс тут же метнулись в сторону Изуку. Прежде, чем они успели прикоснуться к его зеленым волосам, Спиннер схватил их за воротники.       — Нельзя просто так трогать людей за волосы!       Тога надулась и посмотрела на него с высоты своего висячего положения:       — Но Изуку-кун ведь потрогал волосы Шигги!       Спиннер вздохнул:       — Я не знаю, что тебе ответить, кроме того, что Мидория — совсем не такой, каким мы его себе представляли.       — И это еще мягко сказано, — пробормотал Даби.       Остальные кивнули в знак согласия.       — Ладно, хорошо. Но неужели мы оставим его спать в баре? У него же скоро шея затечет! — сказала Магне.       Все посмотрели на Мидорию, которому, казалось, было вполне комфортно. Конечно, спать за барной стойкой может быть удобно. Первые несколько минут. А потом спящего в таком положении ждет жестокое пробуждение.       Хотя с чего бы это должно их волновать?       Они ведь те самые «плохие парни», которые похитили Мидорию. Чего их точно не должно беспокоить, так это его рука, которая, кстати, тоже скоро затечет. Они не должны были чувствовать себя неловко от его слов и безразличия к присутствию злодеев.       Нет, им должно быть совершенно плевать.       Так почему же они начали решать, кто будет его будить, чтобы отправить спать в другое место? Или перенесет его самостоятельно?       Или лучше просто оставить его так?       — Я мог бы поместить его в шарик, — предложил Компресс.       — Нет! Ты разбудишь Изуку-куна!       — Может, просто разбудим его и отправим спать на диван? — спросил Спиннер, указывая на небольшой диван рядом со столиком. — Он же мягкий.       — Хорошо, но кто тогда его разбудит? — спросил Даби.       Остальные тут же уставились на него в ответ. Владелец пламенной причуды нахмурился и скрестил на груди руки:       — Да вы прикалываетесь? А если он проснется и попытается меня убить?       — Да не будет он тебя убивать, Даби.       — Даже если и так, я не испытываю огромного желания контачить с его причудой.       — Даби, прекрати, — сказал Спиннер, — если что, Курогири рядом, он позаботится о том, чтобы ты не пострадал от причуды Мидории. Да, Курогири?       Он посмотрел на туманного злодея:       — Если это будет необходимо, — ответил тот.       Даби фыркнул:       — Зашибись. Ладно, но если этот сопляк попытается что-то со мной сделать, я сожгу ваши задницы.       Он начал подходить к Мидории, окликнув его издалека.       — Эй, мелкий.       — У него есть имя! — зашипела Тога.       — Ладно. Мидория.       Ответа не последовало. Тогда Даби окликнул его чуть громче:       — Мидория, проснись.       Все еще ничего. Даби посмотрел на остальных и просто махнул рукой, указывая на Изуку.       — Я пытался, вы сами все видели. Теперь можно просто…       — Вставай, Мидория! — Твайс буквально закричал на спящего парня.       Теперь все уставились на Твайса, который тут же зажал собственный рот рукой, а Спиннер в раздражении ударил его кулаком по руке. Все ожидали, что со стороны барной стойки на них уставятся зеленые глаза разозленного резким пробуждением Мидории, но их ожидания снова не оправдались. Изуку все еще крепко спал, без какой-либо реакции на внешние раздражители.       — Похоже, наш юный герой все еще спит, — сказал Компресс. — Курогири, ты налил ему ромашковый чай, чтобы он покрепче заснул?       — Именно так. Ромашковый чай очень полезен при лечении бессонницы и для обеспечения спокойного сна.       — Ничего себе! Изуку-кун, должно быть, очень устал, если он все еще спит. Даже чай тут ни при чем, — Тога подошла к парню, посмотрела ему в лицо и ткнула его в щеку. Никакой реакции не последовало, и она хихикнула.       — Да ладно, он не может так глубоко спать, — сказал Даби и тоже подошел к Мидории, когда Тога сделала шаг назад. Он ткнул парню в щеку, а потом, когда не получил желаемой реакции, ткнул его снова. И снова. И снова.       — Чел, на кой черт ты в него тыкаешь? — спросил Спиннер.       Даби пожал плечами и оглянулся на своего коллегу:       — Я не знаю. Просто он буквально никак не реагирует. Как можно не реагировать на тычки в ли… А-а!       От резкого крика все подскочили на своих местах. Как выяснилось, Мидория схватил Даби за руку, которой он в него тыкал. Тот пытался освободиться, но покрытая шрамами рука держала его мертвой хваткой.       — Что, Даби, не получается вынуть руку? — с улыбкой спросила Магне.       — Смейся сколько хочешь, но этот парень силен даже во время сна. Не могу заставить его меня отпустить.       — Тебе больно? — спросил Компресс.       Даби пристально посмотрел на него:       — Нет, но мне бы хотелось вернуть свою руку назад.       — Ну так возвращай.       Даби со звуком сжал зубы, опустил голову и процедил:       — Я не могу.       — Что значит «не могу»? — спросил Спиннер. — Он активировал Причуду или что?       Все собравшиеся злодеи еще пристальнее посмотрели на руку Мидории, чтобы обнаружить на ней следы загорающихся зеленых молний. Но никаких молний не было.       Компресс задумчиво хмыкнул:       — Похоже, юный герой не использует свою Причуду.       Даби вздохнул и уселся на ближайший барный стул: его рука все еще была в плену у этого Мидории.       — Не может быть.       Компресс опустил руку на плечо Даби с улыбкой под маской:       — Может.