Protect Him

      Это было не плохо. Совсем не плохо. Шестилетний Ханагаки Такемичи вытащил полусъеденный бутерброд из мусорного бака и осмотрел его на наличие каких-либо отвратительных частей, от которых следовало избавиться. Он выглядел нормально, хотя и чуть подмокшим, но съедобным. Он поднес его к носу и понюхал, почувствовав запах индюшачьей грудки и кислого сока помидора. К хлебу прилип запах мусора, кисловатый и горький. Он прижался к стене переулка и впился в бутерброд, а желудок урчал от того, что последние два дня ничего не ел. Обычно дядя Хиро был достаточно добр, чтобы оставить Такемичи что-нибудь поесть, будь то сэндвич или миска каши. Однажды Такемичи даже попробовал китайскую еду на вынос, когда тот был в хорошем настроении. Но в последнее время его дядя, должно быть, сильно переживал из-за работы, потому что всегда приходил домой с криками и пустыми руками. Такемичи старался быть хорошим - найти что-нибудь поесть, сделать работу по дому и держать себя в руках, но в шкафах ничего не было, а до тех, что повыше, он не мог дотянуться. В холодильнике были только гнилые овощи и упаковка яиц. В последний раз, когда Такемичи съел три сырых яйца, его вырвало. Он старался не думать о том, что его дядя, придя домой, и застав рвоту, стекающую по рубашке Такемичи, его рукам и размазанную по полу, выглядел так безумно, как никогда раньше. Он помнил только боль от удара лбом о край стола и то, что очнулся с перевязанной головой, дезориентированный, а дядя Хиро плакал прямо перед ним, извиняясь сквозь слезы. Он положил ушибленную руку на колени и откусил большой кусок бутерброда, стараясь не спешить и жевать, как учила его госпожа Айко, учительница начальной школы, но ничего не мог с собой поделать. Это было так вкусно! Он почувствовал, что сухие кусочки хлеба прилипли к горлу, и, пытаясь их убрать, ударил себя в грудь, скорчив гримасу. "Стакан холодной воды подошел бы как нельзя лучше!" - подумал он. Он сел на корточки, не в силах удержаться на ногах, потому что ему было больно стоять долгое время. Он был слишком костлявым, "маленькая птичка", как любили говорить люди. Дядя никогда не любил, когда другие подходили к нему слишком близко в тех редких случаях, когда они вместе выходили в магазин. Многие пожилые женщины, взглянув на него, щипали его за щеки и говорили, что дядя должен больше кормить его. В итоге дядя всегда взрывался посреди улицы, пугая Такемичи и окружающих. В последний раз, когда Такемичи попытался взять дядю за руку, чтобы пойти на рынок, все закончилось тем, что Хиро швырнул ему в лицо свою запасную рабочую куртку. Он сказал Такемичи, чтобы тот надевал куртку, когда выходил на улицу, а Такемичи был не против. Куртка была такой удобной, и каждый раз, когда он надевал ее, она напоминала ему о дяде - доме, и комфорте. Он слизывал остатки крошек с пальцев, когда его спугнул голос. " Малыш, ты не можешь здесь шататься. Это частная собственность". Он вскинул голову и уставился на незнакомца широко раскрытыми глазами, в то время как к нему подошел старик, суровые глаза которого подозрительно оглядывали его фигуру. Пожилой мужчина, одетый в ги с черным поясом, крепко завязанным на талии, носил пушистые белые усы и стриженные с проседью волосы. Он смотрел на Такемичи, скрестив руки за спиной, и Такемичи чувствовал, как его сердце забилось в груди, словно кроличье. Звук сандалий гета, стучащих по бетону, отдавался в ушах абсурдно громко. Такемичи сгорбился. "Я не делал ничего плохого. Просто ел". сказал он, защищаясь. Он посмотрел вниз на свои переплетенные пальцы, ковыряя шелушащуюся кожу возле ногтей. Из-под коленей выглядывали его грязные и потертые кроссовки, слишком маленькие для его ног, так как год назад он их уже перерос. Он получил их бесплатно в приюте для бездомных. Работники были невероятно добры, дали ему пару обуви и пакет с обедом, когда увидели, что он ходит по дороге босиком. Он убежал, когда они начали задавать ему странные вопросы: кто о нем заботится, регулярно ли он ест и есть ли у него жилье. Такемичи подумал, что они просто глупые. Он жил в хорошей квартире со своим дядей Хиро. Хотя ему было одиноко ждать, когда дядя придет с работы, он с удовольствием читал свои книги, особенно те, в которых рассказывалось о человеческом теле. Госпожа Айко назвала его своим "маленьким вундеркиндом", когда он рассказал ей о внутренней системе органов, и дала ему еще больше книг, чтобы он брал их домой. Такемичи поднял глаза на старика, который все еще смотрел на него. Синяки на его животе и руках действительно начинали болеть. Ему было интересно, сделает ли старик что-нибудь, если он встанет со своего места и потянется. Он еще не хотел идти домой. Не сейчас, когда дядя снова стал очень страшным. "Если ты хочешь есть, заходи и поешь нормальной еды. Не копайся в чужом мусоре. Это небезопасно". Старик развернулся и направился обратно в додзё. Такемичи, с удивлением и настороженностью, затуманившими его мысли, почувствовал, как настойчивое чувство голода потянуло его внутрь, и решился. Он встал на шатающихся ногах, с ободранными коленями и кровоточащими голенями, и заговорил. "Кто вы? Я не хожу за незнакомцами". Старичок поднял бровь, его волосы были белы, как снег, и рассмеялся - звонкий звук отразился от кирпичных стен переулка. Он усмехнулся. "Похоже, ты все-таки не из робких мышек. Меня зовут Сано Сасаки, малыш. Я владелец додзё и мусорных баков, в которых ты рылся. А тебя как зовут?" Такемичи вспомнил, что госпожа Айко говорила делать, когда представляешься. Он свел ноги вместе, скребя кроссовками по зернистому полу, и поклонился. "Меня зовут Ханагаки Такемичи. Мне шесть лет, и моя любимая еда - рис фурикаке. Приятно познакомиться, старик Сасаки!" Он вскрикнул, когда его ударили кулаком по затылку и большая рука подняла его за воротник куртки. "Кого ты называешь стариком! Похоже, мне придется научить тебя хорошим манерам, пока ты здесь". Когда Сасаки открыл дверь, Такемичи, чувствуя себя котенком, которого тащили за шиворот, был поражен звуком ударов ног и тел о землю. Громкие удары боксерских мешков сопровождались криками поддержки и критики. Он вытаращил глаза, когда они проходили мимо большой открытой площадки - люди, одетые в такие же ги, как у Сасаки, с разноцветными поясами, повязанными на талии, разбрелись по мягкому мату, проводя спарринги и тренировки. Несколько любопытных глаз следили за странным дуэтом, проходящим через зону ожидания. Маленькая девочка, со светлыми волосами и медовыми глазами, поймала его взгляд и помахала ему рукой, улыбаясь. Такемичи помахал в ответ. "Что это, черт возьми, такое?" спросил Такемичи в изумлении. Сасаки посмотрел на ребенка, зажатого под мышкой, словно мячик, с широко раскрытыми глазами, напоминающего взволнованного щенка, виляющего воображаемым хвостом, и усмехнулся. "Не ругайся, малыш. А это мое додзе, где люди учатся боевым искусствам. Давай сначала поедим, а потом я отвечу на все твои вопросы".