Глава 8
4 февраля 2022 г., 08:29
Отныне о работе не было и речи. Габриэль каждый день, а то и несколько раз на дню заходил к Леонсии, но она даже слышать не хотела о его желании взять контракт на убийство, уверенная, что он ещё слишком слаб и что ему необходимо время, чтобы оправиться после Анвила. Габриэль же считал, что приходить в себя нужно ей.
Она действительно стала вести себя странно: постоянно из-за чего-то тревожилась, редко выходила из комнаты и почти ни с кем не общалась. Зато очень много рисовала, словно пыталась отвлечься от навязчивых мыслей. Он стал замечать, что иногда к ней заходит Тавэл и они очень долго разговаривают, после чего Леонсия становится ещё грустнее, а Тавэл до конца дня запирается у себя. Это было странно.
Но один раз Рэл всё же не выдержал и сорвался на неё. Её чрезмерная опека выводила из себя, и он прямо сказал: она ему никто и не имеет права указывать, как поступать со своей жизнью. Если он хочет взяться за работу, значит, ему это нужно! Да даже если он подохнет — это только его дело и её не касается!
Контракт он так и не получил.
Потом извинялся.
Тавэл прекрасно видел его мучения, но только хмыкал в ответ на свои невысказанные мысли и ходил мрачный и подавленный, предоставив Габриэлю самостоятельно разбираться с убеждениями Леонсии.
Однако эти недели всё же не прошли для Габриэля совсем зря. Он смог устроиться подмастерьем в местную кузницу — Рашеда, кузнец, видела, что парень отлично работает с металлами, и упускать такую возможность не собиралась, потому что денег за работу Рэл не требовал. Он хотел чуть позже воспользоваться горном в своих целях, потому что чертёж заветного кинжала уже был в сотый раз перепроверен и доведён до совершенства. Хоть прямо сейчас иди и делай.
Но кузница закрывалась на закате, и прямо сейчас Габриэль направлялся к небольшому озеру на юго-западе от города с толстой старой книгой в сумке и парой флаконов зелий, ускоряющих восстановление магической энергии. В последнее время он очень мало спал, даже несмотря на то, что изматывался в кузнице, и возвращаться в Убежище так рано ему не хотелось. Вот он и нашёл себе ещё одно занятие: купил дешёвый учебник Мистицизма и пробовал новые заклинания. Пока что ни одно не удавалось.
Дафна никогда не учила его этой Школе: то ли считала её слишком сложной для него, то ли сама плохо в ней разбиралась. Однако если бы она объяснила хотя бы теорию (а уж в теории магии Дафне не было равных!), то у Рэла, возможно, сейчас не было бы так много вопросов.
Думая о ней, он отвлёкся от чтения и будто каким-то неведомым чувством уловил её шаги ещё до того, как на самом деле услышал шелест коловианских трав за спиной. Только что он как раз читал закон альтмерского мага с непроизносимым именем, гласящий, что определённые мысли настигают чародея в преддверии определённых событий, то есть события, ещё до того, как стать осязаемыми основными чувствами, улавливаются человеческим телом и формируются в мысли. А не мысли, хаотично пришедшие в голову, материализуются.
— Забавно, — сказал он самому себе, обернувшись. Это действительно была Дафна.
Она приблизилась и молча опустилась рядом на большой влажный камень у озера. На ней снова было простое мужское платье, скромные украшения, да и волосы она собрала в строгий низкий хвост. Габриэль так и не привык к этому — настолько в детстве врезался в память пафосный образ придворной чародейки в дорогих одеждах.
Он не стал прятать книгу — она и так успела всё заметить. Чтобы начать разговор, Дафна съязвила:
— Читать в помещении в свете ламп гораздо удобнее, чем ломать глаза под магической сферой.
— А свежий воздух, говорят, положительно влияет на процесс выздоровления, — не растерялся он, и Дафна улыбнулась. Её улыбка была очень тёплой и искренней.
— Что ты делаешь здесь? — Габриэль считал этот вопрос лишним, потому промолчал и показал ей обложку. Дафна удивилась: — Это очень редкий трактат по Мистицизму, выпускавшийся в начале двухсотых годов. Где ты его достал?
— В местной книжной лавке. За смешные деньги.
Дафна поняла, что он имел в виду, и покачала головой в ответ на непрозвучавший вопрос.
— Он давно уже устарел и перестал цениться среди профессиональных магов. — И тут же добавила: — Но мне он в своё время очень помог понять сам принцип работы сознания. Ни одному автору ещё не удавалось объяснить это так доходчиво. Так… зачем он тебе?
Габриэль заметил, что, задавая этот вопрос, Дафна нетерпеливо и тревожно вращала кольцо на пальце. Волновалась. Да и взгляд у неё был такой… такой будто…
— Ты будто боишься, что я заинтересовался Школой Мистицизма, — всё же сказал он вслух. Уголки её губ нервно дрогнули, и она тут же отвернулась к озеру.
Габриэль не так часто пересекался с ней после их внезапной встречи в Убежище, но этих коротких разговоров ему хватило, чтобы окончательно убедиться: перед ним не та Дафна, которую он помнил всё это время. Он помнил её хладнокровной и высокомерной, смеющейся над его неудачами и заставляющей тренироваться и учиться, остро реагирующей на любое его упоминание об отце и любую попытку вызнать, как же так получилось, что они сражались в одной битве, но отец умер, а она выжила? Какой была его смерть? Что именно тогда случилось? Габриэль хотел знать это, но она так ничего ему и не рассказала. Сейчас он ни в чём её не обвинял, хотя его интерес никуда не делся. Тогда же его вопросы действительно звучали обвиняюще. Он до сих пор корил себя за это.
Рядом с ним сидела другая Дафна. Простая, уставшая и даже, как ему показалось, чем-то напуганная. За всю свою жизнь он ни разу не видел, чтобы Дафна чего-то боялась.
И, поскольку отвечать она не собиралась, Рэл сказал прямо:
— Ты так изменилась…
Её это удивило.
— Да ну? Тебе не приходило в голову, что это ты стал другим?
Он усмехнулся. По крайне мере её извечные издёвки никуда не делись.
— Как был балбесом, так и остался.
Дафна засмеялась в ответ, и Габриэль тоже улыбнулся. Находиться рядом с ней почему-то было неловко. Но очень приятно. Приятно было осознавать, что она — всё, что у него осталось от семьи, — всё же рядом.
— Так ты… действительно заинтересовался Мистицизмом? — Она снова стала серьёзной и вернулась к теме. — С чего бы это?
Габриэль вытянулся на гладком камне, не спеша отвечать, и подумал о том, что наперёд знает, чем закончится этот разговор. Дафна разозлится, что он ничего ей не сказал, не вернулся к ней в Бруму сразу после этого, да и вообще как он мог так легкомысленно отнестись к случившемуся и отложить попытку в этом разобраться на такой большой срок. Однако он посмотрел на неё снизу и всё же рассказал:
— Однажды со мной произошло кое-что… очень странное. Я угодил в передрягу и чуть было не получил по башке тупой частью полэкса. И не выжил бы, но… будто какая-то неведомая сила швырнула меня через пустоту за спину нападавшему. Я всадил в него меч и сразу же отключился.
Реакция Дафны была совсем не такой, какую он предсказывал. Она смотрела на него так испуганно, будто он рассказал ей нечто, чего она боялась услышать больше всего на свете.
— Значит, это была телепортация? Случайная?
Он пожал плечами.
— А что это ещё могло быть? Вот мне на череп опускается боевой молот, а уже в следующую секунду я нахожусь в двух шагах в стороне. Но у меня не было секунды, чтобы спастись, Даф. Не было.
Чародейка закивала и задумалась о чём-то. А потом вдруг опустила голову на колени и прошептала:
— А я ведь говорила ей. Говорила, что эта сила всё равно тебя настигнет.
Габриэль встревоженно поднялся.
— Ты о чём?
Дафна очень долго не хотела отвечать. Но Рэл видел, что ей нужно это время, чтобы понять, с чего начать рассказ, потому и не торопил её. Наконец она тяжело выдохнула.
— О Гвендолин.
— О маме? Что происходит, Даф?
Сейчас Габриэлю показалось, что страх завладел им. Потом он заметил, что его руки и впрямь трясутся. Дафна тоже заметила это, кивнула самой себе и вдруг сказала что-то вообще невообразимое:
— Твоя мама была очень сильным мистиком, Габриэль. Тебе передался этот дар.
Он промолчал, думая над этим. Потом всё же засмеялся.
— Я уже половину заклинаний перепробовал из этой книги и могу точно тебе сказать, что я — самый бездарный мистик из всех когда-либо существовавших.
Она мягко ему улыбнулась.
— Я должна рассказать тебе обо всём. Это непросто. Так что отбрось свои неуместные шутки.
Рэл вмиг стал серьёзным.
— Хорошо. Говори.
— Обещай выслушать без истерик, ладно? За последние несколько дней ты узнаёшь слишком много шокирующих фактов о своих родителях.
— Всё нормально, — заверил он. — Рассказывай.
— Твоя мама была очень сильным мистиком, — повторила Дафна. — Но никто не развивал в ней этот дар, и она его боялась. Боялась, потому что за такую прочную связь с Нирном сразу же ухватились силы куда более могущественные и неукротимые. Будучи ребёнком, Гвендолин начала видеть… сны. Большинство из них насылала Вермина. Она обожала твою мать и с каждым новым сном всё больше и больше утягивала её в свою Трясину. И однажды утянула-таки.
Габриэль обещал выслушать без эмоций. И хотя всё это звучало очень странно, одно действительно сошлось. Мама умерла во сне. Однажды она просто не проснулась, а ей был только тридцать один год. Никто так и не сказал ему потом, от чего именно она умерла.
— Гвендолин видела разные сны, — продолжала Дафна. — Она умела различать, какой из них не несёт смысла, а какой — очень важен. Благодаря этому дару она спасла твоего отца от смерти. Так они и познакомились. И знаешь, я очень восхищалась ею, потому что она была невероятно храбрая. Она знала, что с ней происходит, она не умела управлять этим и совсем ничего не смыслила в магии, но она научилась извлекать из этого свою выгоду. Когда мы познакомились, я хотела ей помочь. Если бы она углубилась в Мистицизм, то смогла бы победить свои кошмары и вырваться из них. Я даже начала учить её, но потом родился ты, и Гвендолин… она очень за тебя боялась.
Габриэль выжидающе молчал, даже не заметив, как погасла его световая сфера. Вечерний сумрак обнял их прохладой и опустившейся росой, но Габриэлю ни до чего не было дела. Страницы книги, которую он до сих пор держал в руках, тоже стали влажными и мягкими.
— Тебе ещё не было года, когда ты вдруг передвинул вазу с цветами ближе к себе. Наверное, настолько она тебе понравилась.
— Передвинул?
— Не касаясь её.
Габриэль, даже не успев осмыслить эту информацию, коротко кивнул, чтобы Дафна продолжила рассказывать. И она продолжила:
— Тогда Гвен начала… я не знаю. Мне казалось, что она сходит с ума. Именно тогда она стала той, какой ты её помнишь — она начала ходить в храм и много времени проводить в молитвах, надеясь, что боги защитят тебя от её участи. Я же была убеждена, что, когда ты подрастёшь, тебя нужно начать обучать Мистицизму и магии в целом. Но она была категорически против, и однажды мы очень сильно поругались из-за этого. Мы обе вышли из себя. А ты играл рядом на полу. Похоже, тебе надоели наши крики, и ты решил исчезнуть.
— Я телепортировался?
— Да. Отец отыскал тебя у водоёма за домом.
— А я был находчивым пацаном…
Дафна невесело усмехнулась.
— Тогда Гвендолин окончательно решила задавить в тебе этот дар. Существует много способов заставить магию зачахнуть, и я не знаю, каким именно она пользовалась. Она перестала подпускать меня к тебе.
В рассказе Дафны, каким бы странным он ни был, сходилось всё.
— Поэтому она так тебя не любила, — понял он. — И поэтому ты так редко приезжала к нам.
— И поэтому, — усмехнулась она, — ты меня боялся.
— Так что дальше?
— Ничего. Ты вырос, понятия не имея, что с рождения наделён большими способностями к магии, а я, взяв тебя под свою опеку после смерти Гвендолин, решила постепенно возрождать в тебе дар. Но затронуть Мистицизм так и не решилась. Я не знала, куда это может привести. До сих пор не знаю.
Дафна замолчала, устремив взгляд к чёрному горизонту. Небо уже пронзили мерцающие иглы звёзд, и кристальное горное озеро овеяло пробирающей до костей свежестью. Габриэль повертел бесполезную книгу в руках и отложил её в сторону.
— Рассказывай уж сразу всё.
Дафна не поняла его.
— Что?
— Рассказывай всё, — снова сказал он. — Чего я ещё не знаю о своих родителях? Я ведь вообще ничего о них не знаю, получается.
Чародейка вздохнула.
— Габриэль, послушай… я понимаю, как тебе непросто принять всё это. Но тебе было двенадцать. Ты и не мог ничего знать.
Он понимал, что она боялась излишне острой реакции. Однако он был совершенно спокоен и прекрасно осознавал, почему она ни о чём ему не рассказывала до этого момента. Он бы тоже не смог в лоб сказать кому-то: знаешь, твой отец был наёмным убийцей, а мать — сумасшедшей сновидицей, чью душу забрала к себе Даэдрическая Принцесса Кошмаров.
И он спросил:
— А что насчёт тебя? — Дафна смотрела на него со страхом непонимания. — Чего я о тебе не знаю, Даф?
— Уже всё знаешь. Давай займёмся более важными проблемами.
— Ты о том случае с телепортацией?
К его удивлению, она покачала головой.
— Нет. Меня больше беспокоит то, что ты совершенно здоров.
— С самого детства знал, что ты хочешь меня убить.
Дафна неуверенно рассмеялась в ответ на невесёлую шутку и сказала:
— То, что ты жив и хорошо себя чувствуешь, меня очень радует. Но я не понимаю, какой ценой тебе досталось это чудесное исцеление.
— Мне стоит волноваться об этом, да?
— Нет. — Она мягко улыбнулась ему, будто снова разговаривала с ребёнком. — Всё хорошо, Габриэль. Я очень рада, что ты жив. Просто… хочу кое-что понять.
— И что мы будем с этим делать?
— Ты — ничего, — спокойно ответила она. — А мне нужно будет уехать на время, я и так уже слишком засиделась у Тавэла.
— Меня с собой не возьмёшь?
— Тебе нужно остаться здесь. Думаю, тебя он так просто не отпустит.
— Тавэл?
Дафна кивнула, но не стала ничего уточнять, вернувшись к теме:
— Я постараюсь выяснить кое-что, потом вернусь к тебе, и после этого мы займёмся твоей проблемой с Мистицизмом. У меня есть подруга в Лейавине, воспитанница местного отделения Гильдии Магов. Она разбирается в этом.
— Хорошо, — согласился он и признался: — Мне не нравится то, что происходит, Даф, но выбора у меня, похоже, нет.
— Есть, конечно, — необычайно легко отозвалась она, поднимаясь на ноги. — Но я не хочу, чтобы ты повторил судьбу своей матери. Мне кажется, что у тебя достаточно храбрости разобраться в этом.
Габриэль кивнул. Он в самом деле должен найти в себе храбрость во всём разобраться.
Он не стал долго сидеть у озера и вернулся в Убежище спустя полчаса после ухода Дафны. Как раз застал её за сбором вещей и успел попрощаться — она решила отправляться немедленно. Похоже, для неё это в самом деле было важно. Рэл же делал над собой большие усилия, чтобы оставаться к происходящему равнодушным. Хотя бы внешне.
Проводив чародейку, он задержался в библиотеке, чтобы найти для своей книги место на одной из полок — вдруг кому ещё пригодится — и почувствовал, как кто-то приближается к нему со спины. Он обернулся, ожидая увидеть Фалько или Скрибонию, но к нему уверенно шёл Агарн, и Рэлу отчего-то стало не по себе. Он старался лишний раз не пересекаться с немым редгардом: находиться рядом с ним было неприятно, — но сейчас избежать встречи явно не удалось бы.
Габриэль даже не успел придумать, стоит ли вообще как-то начинать разговор. Агарн, не сбавляя шагу, уверенно подошёл на расстояние вытянутой руки и прямым ударом врезал по челюсти так, что в глазах вмиг потемнело.
— Блядь!.. — только и смог выдавить из себя Габриэль и дотронулся до собственного лица, будто оценивая качество удара. Он очень сомневался, что редгард станет что-то объяснять, но на всякий случай, выпрямившись и посмотрев на него, спросил: — Ты сдурел?
Объяснять Агарн в самом деле не стал. Тут же нанёс левый апперкот в бок, заставляя Рэла согнуться, а потом добил ещё несколькими железными ударами и, схватив за рубаху, отшвырнул спиной в книжный шкаф. Грохот стоял такой, что эхо отозвалось даже в самых дальних коридорах Убежища. Подождав, когда Рэл справится с перебитым дыханием и начнёт хоть что-то соображать, Агарн отошёл на пару шагов, посмотрел на него тяжёлым каменным взглядом, словно предупреждая о чём-то, и ушёл.
Габриэль медленно выдохнул. Вот и пообщались.
Помятые рёбра болели, и лицо нещадно жгло от удара, но он понимал, что Агарн обошёлся с ним очень мягко. В следующий раз он щадить не станет. Разобраться бы только, где же Рэл успел перейти ему дорогу.
Он безразлично посмотрел на книги под ногами и перекосившуюся полку шкафа и усмехнулся: если всё это увидит Каста, то Габриэлю действительно придётся опасаться за свою жизнь. Писательница славилась своим умением маскировать убийства под несчастные случаи. Поэтому сейчас первым делом нужно было найти гвозди и молоток, чтобы вернуть на место несчастную полку.
Самостоятельные поиски инструментов результата не дали, спросить тоже оказалось не у кого, потому пришлось стучаться к Леонсии. Видят Боги, Габриэль пошёл бы к ней только в самую последнюю очередь! И, после её негромкого «заходи», он натянул на себя идиотскую улыбку и с порога выпалил:
— Есть чем полку прибить?
По взгляду эльфийки Габриэль понял, что его вопроса она даже не услышала. Леонсия медленно вытирала кисть от краски, даже не глядя на неё, и не произносила ни слова. За то время, что он гулял по Убежищу, по всей левой стороне лица успел расползтись тёмный синяк. Так что Леонсия имела право на удивление.
— Случайно упал на книжный шкаф в библиотеке, — пояснил он, понимая, что иначе ответа не дождётся.
— В комнате с инструментами налево от кухни, — медленно проговорила она. — В ящике рядом с метлой.
Габриэль снова натянуто улыбнулся:
— Спасибо, — и поспешил уйти, пока на него не посыпались вопросы.
Остаток вечера он провозился с библиотекой, чиня шкаф и расставляя книги, а ближе к полуночи отправился в таверну: сегодня не хотелось оставаться в Убежище. Хотелось выпить.
Утро он встречал в кузнице. Это начинало входить в привычку, и, дыша раскалённым горячим воздухом, Габриэль отлично себя чувствовал. Когда он заявился на порог, Рашеда недоверчиво посмотрела на него и решила, что лучше бы ему сегодня отдохнуть. После вчерашней встречи с Агарном и бессонной ночи с выпивкой Рэл и впрямь выглядел отвратительно. Однако это не должно было мешать ему работать.
Но Рашеду он понимал: на её месте он и сам не доверил бы себе важные заказы. Потому сегодня, достав из кармана помятый старый чертёж, он решил работать для себя. Кузнец не была против.
Рэл уже раздул горн до нужной температуры и взял несколько заранее заготовленных брусков железа и стали — чтобы клинок был прочнее. Он любил работать с металлами и знал, как это делать. Фьотрейд, который и научил его необходимым основам кузнечного дела, не раз говорил, что у парня талант. Габриэль не видел в этом никакого таланта — только работа, время и знания.
Рашеда иногда поглядывала за тем, что он делает, но не мешала. Она видела его чертёж, но ей всё же было любопытно, что получится в итоге. А может, она всё ещё подмечала стиль его работы — точно так же, как и он наблюдал за ней, узнавая что-то для себя. Этим и была хороша работа с другим кузнецом — каждый чему-то учился. Подумав об этом, Габриэль невольно вспомнил гро-Оркулга, у которого работал в Имперском Городе. Этот орсимер упрямо считал, что всегда прав, и какому-то молокососу, возомнившему себя настоящим кузнецом, слова не давал. Поэтому Габриэлю у него и не нравилось — никакого творчества, только сухая работа под чьим-то руководством. Габриэль ненавидел, когда ему указывают, но сейчас признавал, что у гро-Оркулга научился очень многому. Возможно, даже большему, чем у старины Фьотрейда. Потому что молчал, слушал и делал.
Когда собранные вместе бруски металла раскалились добела, Рэл щедро посыпал их плавнем, а потом снова отправил в печь — ещё немного, и можно будет ковать.
В главный зал кузницы, где Рашеда торговала оружием, кто-то вошёл. Женщина тотчас убежала встречать возможного покупателя, но Габриэль с удивлением понял, что слышит голос Фалько:
— У вас тут уютненько…
— Интересует что-то конкретное? — спросила его Рашеда. — Если не найдёшь того, что ищешь, я смогу выковать это для тебя.
Рэл крикнул ей:
— Это ко мне. Пусть пройдёт.
С её позволения Джи зашёл в кузницу, с любопытством осматриваясь вокруг. Он почему-то снова постукивал своей тростью, хотя уже был здоров, но, подойдя ближе, вдруг передал её Габриэлю.
— Держи.
Рэл ничего не понял и взял трость прямо в толстых кузнечных рукавицах. Джи тут же пояснил:
— Тебе пригодится. Леонсия мне сказала, что ты вдруг падать начал на ровном месте.
— Фалько, Дагон бы тебя побрал! — Габриэль поставил бесполезную трость в угол и, вытащив из печи раскалённый металл, опустил его на наковальню. Тяжёлый молот звонкими ударами обрушился на заготовку, придавая ей нужную форму.
Габриэль усердно работал, не обращая на аргонианина внимания, и тот сел на тумбу рядом, всё ещё озираясь по сторонам.
— Коррол, — с наслаждением протянул он, — прекрасный горный город. Здесь чистый свежий воздух, ароматные травы и цветы, урожаи мёда… И люди, Габриэль! Я ещё нигде не встречал таких людей, как здесь. Они любят работать, не знают страха, усталости и лености; они добры к окружающим, умеют сочувствовать, всегда рады помогать другим. Но превыше всего в Корроле ценят спокойствие. Местные жители не любят суету и происшествия. — Габриэль уже практически не слушал его болтовню, да и звон кузнечного молота частично заглушал его слова. — Но где, скажи мне, — эмоционально продолжил Фалько, — где в таком чудесном спокойном городе ты умудряешься находить неприятности?!
Габриэль разделил ещё горячий получившийся прут на две части и обе снова отправил в печь.
— Это Агарн, — сухо ответил он.
Ящер спокойно кивнул.
— Ситуация начинает проясняться. Что вы не поделили?
— Не знаю. Он не очень-то был настроен на разговоры.
— То есть он просто подошёл и… сломал книжную полку?
— Вроде того.
Фалько хмыкнул, а Рэл принялся работать клещами, закручивая металлические пруты. Сталь получится узорчатая — такую делают хаммерфелльские мастера. Этому он научился совсем недавно именно у Рашеды.
— Почему не сказал Леонсии?
— Зачем?
— Хотя бы затем, чтобы узнать, за что получил по морде.
Габриэль пожал плечами: какая разница? Если Агарну взбредёт снова размять кулаки, то на этот раз Рэл уже будет готов. Теперь он хотя бы знает, чего следует ждать от нелюдимого немого.
Но Фалько такую позицию не разделял.
— Я должен буду сообщить ей об этом, — серьёзно сказал он. — Это не дело, когда братья избивают друг друга.
— Он мне и не брат.
— Ты понял, о чём я. — Фалько укоризненно посмотрел на него и спрыгнул на пол. — Не планируй ничего на вечер, — вдруг добавил он. — Тавэл хочет, чтобы к ночи ты был в Убежище.
— Зачем?
Аргонианин только развёл руками и не стал задерживаться в кузнице. Оставив Габриэля работать над кинжалом, Фалько забрал свою трость и, важно стуча ею по полу, вышел из помещения. Он ещё говорил о чём-то с Рашедой, но совсем скоро Рэл услышал, что дверь за ним всё же закрылась.
К вечеру кинжал был готов. Большой, увесистый и прочный, он мог пробить кольчугу и стёганую куртку, если знать, как бить, и не жалеть силы, а широкий прямой клинок, расписанный цветочными узорами стали, был удачно сбалансирован, да и смотрелся необычно. Гарду Габриэль украсил небольшими топазами — денег для такого кинжала он не жалел. Это оружие ещё сыграет свою роль в его жизни.
Ещё несколько часов он потратил на ножны. К этому времени на Коррол окончательно опустилась ночь, и, только посмотрев в окно, за которым сиял тусклый лунный свет, Габриэль вспомнил, что Тавэл зачем-то ждал его. Подводить Оргистра не хотелось, потому Рэл быстро собрал вещи, извинился перед Рашедой за то, что так засиделся у неё, и быстрым шагом направился в Убежище.
Прохладный ночной воздух был наполнен тонкими ароматами остывающего лета. Туман, опускавшийся с сумерками на нагорье, с каждым днём становился всё более морозным, желтели высокие травы в округе, и густые наполненные дождями облака приходили с запада, поднимая сильный ветер, срывающий с деревьев ещё редкие бурые листья. Когда дом Касты показался впереди, Габриэля вновь начали терзать тяжёлые мысли: о Дафне, об отце, о матери, о Тёмном Братстве и о том, что случилось в Анвиле. Он понимал, что отныне вряд ли сможет от них избавиться. Некоторые события не забываются никогда.
Если бы невзрачная тёмная фигура, устроившаяся на ступенях храма, его не окликнула, неизвестно, в какую тоску Рэла снова вогнали бы все эти размышления.
— Ты не любишь сидеть без дела, да? — спросил его Тавэл. Он не стал подниматься, продолжая играть в руке узким эльфийским кинжалом.
— Когда я ничего не делаю, я начинаю много думать, — тут же отозвался Рэл. — Меня это бесит.
Вампир усмехнулся, и лунный отблеск на мгновение озарил его бледное лицо — потом луны вновь скрылись за крадущимися тучами.
— Я уважаю людей, всегда готовых к действиям. Но не позволяй другим думать за тебя. — Тавэл встал на ноги и легко сбежал со ступеней. — Пойдём.
Рэл поравнялся с вампиром. Шаг Тавэла был широким и уверенным — под него не сразу удалось подстроиться. Они направлялись к северным воротам, но выйти из города ночью без лишних вопросов и проблем всегда было затруднительно. Однако не с Тавэлом. Подойдя к караульному, вампир остановился, и Габриэль заметил, что его кровавый взгляд хищно сверкнул во мраке ночи. Это не был простой отблеск выглянувшего из-за туч Массера. Это была магия.
— Идём, — сухо скомандовал Тавэл и приблизился к механизму, с силой налегая на колесо и приоткрывая ворота. Габриэль просочился сквозь образовавшуюся щель и обернулся.
— Что это было?
— Вампирский гипноз, — пояснил эльф. — Одно из множества преимуществ магии Сиродильского клана.
— Удобно.
— Могу наградить таким же, если хочешь, — безразлично предложил он, но Габриэль передёрнул плечами от одной только мысли об этом.
— Ты немногим такое предлагаешь, да?
— Немногим.
Они шли на север через замёрзший горный лес, обступающий безлюдный тракт высокой хвойной стеной. Дорога всё время поднималась, и ночная тьма делала этот путь ещё более опасным и утомительным. Габриэль то и дело спотыкался о возникающие под ногами камни или сухие сломанные ветки. Тавэлу было проще.
— Спасибо за оказанную честь, — не сразу отозвался Габриэль. — Но откажусь.
— Дело твоё. Дафна в своё время сама мне дышать спокойно не давала, прося, чтобы я её обратил.
Габриэлю даже показалось, будто он что-то неверно понял.
— Ты обратил Дафну?
— Не думал, что тебя это так удивит.
Габриэль снова замолчал. Прежде он не задумывался, как так вышло, что Дафна стала вампиром. Он никогда не спрашивал её об этом, просто принимал как должное. Как же мало он знал…
— Почему она стала вампиром?
Голос Тавэла снова прозвучал безразлично:
— На что только не пойдёшь ради любви.
Рэл опять зацепил сапогом камень и чуть было не распластался на дороге лицом в сухой земле. До уставшего мозга не сразу доходила новая информация. Он не понял его слов.
— Что?..
Тавэл, только сейчас осознав, что сказал, рассмеялся. Рэл впервые слышал, чтобы он смеялся. Стало совсем не по себе.
— Это в самом деле прозвучало очень странно, — признал Оргистр. — Нет, мы не были любовниками, если ты так подумал. Девочка влюбилась в какого-то эльфа, а сама была человеком. Думаю, ты понимаешь, что долговечным такой союз назвать нельзя.
— Вот оно что… — только и сумел протянуть Габриэль и снова замолчал. Оказывается, о Дафне он не знал вообще ничего.
Тавэл сам продолжил:
— Так что, возможно, ты и прав, что отказываешься. С такой жизнью, как моя, нельзя связывать себя с кем-то серьёзными отношениями. Ничего хорошего из этого не выйдет. А ты ещё очень молод, кто знает, в какой момент тебе снесёт крышу от любви.
Габриэль решил проигнорировать его последние слова и всё же рискнул спросить:
— Ты знаешь, что у неё случилось?
— Сам её и спросишь.
Это было справедливо.
— А что насчёт тебя?
Тавэл не обернулся, но вопрос ему не понравился. Он уточнил:
— Ты о чём?
— У тебя есть дочь.
— Случайное последствие случайной связи.
— Вот так просто?
Сейчас Тавэл обернулся, и на его лице была улыбка.
— А ты жаждал услышать историю какой-то большой несчастливой любви?
Рэл тоже улыбнулся.
— Однако ты всё же вернулся за ней. И забрал её в Тёмное Братство, к себе.
Тавэл сделался каким-то мрачным. Габриэль вмиг пожалел о своих словах.
— Она всё же моя единственная дочь, — сказал он тихо. — Среди обычных людей ей было… непросто.
— А в Братстве просто?
Оргистр не стал отвечать.
— Мы пришли.
Пришли куда? — это был интересный вопрос, который Рэл озвучивать не осмелился. Они свернули с дороги в лес на неприметную узкую тропку, и вскоре впереди появилось неспокойное голубое свечение. Это горело неугасающее магическое пламя айлейдов, танцующее в широкой металлической чаше перед входом в руины подземелья. Однако дверь, ведущая внутрь, была завалена рухнувшими обломками.
Габриэль не догадался, что это иллюзия. Магия была столь сильной и качественной, что даже Дафна, наверное, не сразу поняла бы, что к чему. Тавэл остановился перед завалом, описал рукой полукруг в воздухе, и на вид прочный тяжёлый камень, преграждающий им путь, зыбко задрожал, растворяясь. Рэл увидел, что дверь в подземелье была невредима. Оргистр приблизился к ней, приложил ладонь к круглому углублению в центре, и две каменные плиты медленно поползли в разные стороны, открывая тёмный проход.
— Добро пожаловать, — равнодушно пригласил его вампир и первым вошёл внутрь.
Габриэль ни о чём не спрашивал. Тавэл вёл его узким подземным коридором, постоянно спускающимся в глубины, и мрачно молчал. В этом древнем магическом месте говорить впустую не хотелось.
Путь им освещали мерцающие древние камни, разбросанные по потолку и стенам. Айлейды украшали свои города звёздными осколками, и даже спустя тысячелетия их магия не иссякала. А вот когда-то гладкий белый камень, из которого была построена эта гробница, давно потемнел и дал трещины. Руины выглядели удручающе.
Это была именно гробница. В залах, через которые они проходили, постоянно встречались нетронутые монолитные саркофаги. Похоже, об этом месте знал только Тавэл. И умело прятал его от любопытных глаз.
Когда они вышли в очередной просторный зал, Тавэл остановился. Эта комната отличалась от предыдущих — она была обустроена и обжита. В одном из углов Габриэль заметил стол с дорогими алхимическими аппаратами и целую полку блестящих стеклянных флаконов с эликсирами. Здесь же на полу был расстелен спальник, возле которого возвышались стопки старинных книг. Вдоль колонн, поддерживающих сводчатый потолок, громоздились ветхие ящики. На одном из них стояла вскрытая бутылка крепкого алкоголя. Но большую часть помещения занимали мишени для тренировок. Здесь были как и обычные соломенные для стрельбы, так и железные зачарованные для магии. Рядом стояло чучело для фехтования с нарисованной краской улыбкой во всё лицо.
Габриэль усмехнулся, но ничего не сказал. Тавэл сам пояснил:
— Не гнить же мне целыми днями в Убежище.
Он впервые был таким… открытым. Рэл знал его строгим хозяином Убежища, не терпящим шуток, всегда сдержанным и безэмоциональным. Но сейчас Тавэл был совершенно другим — чего только стоила эта улыбка на изрубленном мечом чучеле.
Оргистр снял плащ и легко бросил его на один из ящиков, а потом, подойдя к подставке с оружием, плавно обнял ладонью рукоять изогнутого саммерсетского меча с односторонним лезвием. Увидев этот клинок, Габриэль обомлел. У отца был точно такой же.
Нет, это был другой меч. Но слишком многое в последнее время напоминало Рэлу о семье. Эти воспоминания были невыносимыми.
Спокойный приказ Тавэла вывел из оцепенения:
— Нападай.
Габриэль неуверенно потянул из ножен меч. Он уже сражался с Тавэлом — в том поединке, когда за ними наблюдал Люсьен Лашанс, — и примерно знал, чего следует ожидать от вампира. Тавэл стоял перед ним с опущенным мечом, но обманываться его неготовностью не следовало. Он успеет поднять оружие, когда Габриэль атакует.
И Рэл начал медленно заходить справа, понимая, что так Тавэлу будет неудобно парировать и придётся уклоняться. Подпускать вампира ближе, чем на расстояние клинка, не хотелось.
Габриэль сделал обманное движение мечом, стремясь ударить в левое плечо, но потом мгновенно поменял позицию и направил меч под углом в живот. Тавэла нисколько не смутил такой ход. Он сумел поставить блок, свободной рукой вдруг схватил Рэла за запястье и гардой выбил его меч, ударив по венам. Когда оружие с лязгом упало на пол, Тавэл отбросил его сапогом к стене и заключил:
— Мёртв.
Габриэль отошёл на шаг, потирая ушибленное запястье.
— Как ты это сделал?
Вампир протянул руку к его мечу, и телекинетическая магия тут же притянула к ней ещё тёплую рукоять. Он передал оружие бретону.
— Давай попробуем ещё раз.
Габриэль атаковал так же, но теперь без финта. Тавэл снова поставил блок и замер, замедляя свои дальнейшие движения, чтобы Рэл успел проследить. Он повернул собственный меч остриём вверх, уводя его из-под блока и удерживая левой рукой оружие противника, чтобы оно не закончило начатое движение; затем вновь ударил гардой по запястью, и пальцы Габриэля сами разжались от боли, выпуская рукоять. Удар, от которого руку до самого локтя пробивало электрической волной, было очень непросто выдержать. И Тавэл знал это.
— Нормально? Рука ещё не отсохла?
— Нормально, — отозвался Габриэль. — Не каждый день мне преподают такие уроки.
Тавэл усмехнулся.
— Потому я и привёл тебя сюда. Мне нравится твой стиль. Но ему не хватает сдержанности, осознанности и отточенности движений. Ты всё больше действуешь хаотично, ведомый порывами вдохновения. А профессионалы не должны подстраиваться под ситуацию. Они должны полностью владеть ей.
Габриэль кивнул, подобрал меч, и Тавэл позволил ему попробовать самому обезоружить противника, приказав защищаться. Он атаковал абсолютно так же. Со стороны Рэл увидел, насколько же нелепым и странным было это движение, и вмиг устыдился собственных никчёмных навыков владения оружием.
С первого раза проделать такой трюк не удалось, и Тавэл посоветовал действовать медленно, контролируя каждое движение. На пятый успешный раз он благосклонно улыбнулся, кивнул каким-то своим мыслям и сказал:
— Можно обезоруживать проще. Скользишь мечом до гарды, бьёшь левой в локтевой сустав, выворачиваешь руку и эфесом выбиваешь из неё оружие. Но это дольше и более предсказуемо.
— Всё равно покажи.
Габриэль даже не дал Тавэлу выбора — сразу атаковал. И почти сразу же был обезоружен.
— И это не так болезненно, чем бить эфесом по запястью. А если эфес с заострёнными краями, то первый способ может и вовсе навсегда оставить противника калекой.
Габриэль понял это и попросил:
— Я попробую?
— Давай.
Этот способ действительно оказался проще, но Габриэль понимал, почему Тавэл предпочитал ему удар по запястью. Удар по локтю был дольше, а в настоящем бою каждая секунда на счету.
Когда у Габриэля уже начало получаться более-менее естественно, вампир запросил передышку и, потирая руку, сел на одну из старых подушек, разбросанных на полу. Габриэль устроился напротив.
— Раньше ты был гладиатором? — неожиданно спросил его Оргистр.
Габриэль не стал скрывать:
— Был. Мне уже кажется, что в другой жизни.
— И каково это?
— Что именно?
— Каково это: сражаться ради зрелища для толпы?
Габриэль улыбнулся.
— Ты же сражался в тот раз со мной ради зрелища для Лашанса.
Тавэл простил ему шутку, но всё же сказал:
— Это был другой поединок. А тут… не знаю. Ты рискуешь жизнью ради толпы обезумевших дикарей, которые жаждут смерти. Неважно чьей — просто смерти. С таким же азартом люди смотрят на драки натравленных друг на друга псов и на крысиные бега. Не мерзко ощущать себя такой же собакой или крысой?
Габриэль никогда о таком не задумывался. Но неожиданно согласился:
— Мерзко.
— Так почему ты сражался там?
— Ради денег, — спокойно ответил Рэл. — И славы. Ты всю жизнь провёл в тени и предпочитаешь оставаться никем неузнанным. А я знаю другую сторону этой жизни — когда за тобой бегают девушки, когда тебе бесплатно наливают в тавернах, а на каждом углу обсуждают твой последний бой. Слава пьянит и дурманит, Тавэл. Мне это нравилось.
— А сейчас?
— Сейчас не знаю. Сейчас мне это не нужно.
Тавэл отпил из своей фляжки и протянул её Рэлу. Тот сделал щедрый глоток, уверенный, что внутри вода, но горло тут же обжёг крепкий выдержанный бренди. Вампир усмехнулся, наблюдая за ним.
— И никогда не боялся смерти? — спросил он. — Не боялся остаться побеждённым на арене?
Габриэль поджал губы, но ответил честно:
— Нет. В моей жизни никогда не было ничего такого, ради чего следовало бы бояться смерти.
Оргистра такой ответ устроил.
— Поэтому ты и не испугался предложения Аркуэн, когда она пришла к тебе? Терять было нечего?
— Поэтому, а ещё потому, что я умел убивать и мне нужны были деньги.
— Очень многие так отвечают.
Габриэль не стал интересоваться, к чему этот допрос. Списал на простое любопытство. Однако Тавэл продолжил:
— Ты и сейчас с нами поэтому? Не боишься смерти и хочешь денег?
Рэл шумно выдохнул и протянул руку, снова прося фляжку.
— Я действительно ничего тогда не знал, Тавэл. Ни об отце, ни о Дафне. Так что сейчас мне просто кажется, что здесь моё место. И нигде больше.
— А смысла держаться за что-то так и не нашёл.
Это уже было утверждение. Но Габриэль всё равно кивнул, соглашаясь. А потом осмелился задать встречный вопрос:
— За что держишься ты?
Тавэл признался:
— За Леонсию. Только за неё.
Эти слова прозвучали очень искренне и очень печально. Габриэль сделал ещё глоток, чувствуя, как тело начинает расслабляться, и мимолётно подумал, что ему не стоило бы пить сейчас. Однако эта мысль тут же испарилась. И Габриэль набрался храбрости говорить обо всём прямо.
— У вас с ней непростые отношения, — начал он и, дождавшись утвердительного кивка, рассказал: — Джи говорил мне, что с ней случилось. Тогда, когда она провалила контракт. Ты приказал оставить её в тюрьме.
Оргистр держался холодно и безразлично. Но Габриэль знал, что ему не было безразлично.
— Чёрная Рука приказала, — наконец сказал он. — Леонсия должна была остаться в тюрьме и совсем скоро за её жизнью пришёл бы один из Душителей. А я приказал Агарну вытащить её оттуда.
Габриэль чувствовал себя виноватым за этот разговор. И счёл нужным извиниться:
— Прости. Я не знал.
— Никто и не должен знать. Моё положение подразумевает, что у меня не должно быть слабостей. Пусть лучше все думают, что так оно и есть.
— И почему ты рассказываешь обо всём мне?
На это Тавэл отвечать не стал и неожиданно предложил:
— Давай я покажу тебе, как избежать обезоруживания.
Габриэль сжал меч и поднялся на ноги. Больше говорить было не о чем.
* * *
На пятый день изнурительных тренировок Тавэл повёл его дальше по подземелью, минуя уже привычный просторный зал. Габриэль чувствовал, что вампир волнуется, и ему тоже становилось не по себе. Полумрак и тишина айлейдских руин давили на сознание, словно предвещая что-то недоброе, но Габриэль всё равно шёл вперёд, упрямо гоня прочь назойливые тревожные мысли. Тавэл остановился перед высокой двустворчатой дверью с инкрустированными в белый камень голубыми жилами велкинд. Айлейдское стекло переплеталось толстыми нитями, образуя сияющие ветви дерева. Это выглядело необычно и оттого ещё более волнительно. — За этой дверью тебя ждёт своего рода испытание. Твоя задача — идти вперёд и остаться в живых. Габриэль воодушевлённо ответил: — Что ж, отлично. А ещё недавно ты мне говорил что-то там про не подстраиваться под ситуацию, а владеть ею. Тавэл ухмыльнулся. — Не трать время на пустую болтовню. Вперёд! Говорить действительно больше не пришлось. Габриэль сделал шаг, оказываясь в длинном тесном коридоре, и дверь за ним сразу же закрылась. Он не стал оглядываться и неуверенно пошёл по незнакомому коридору, не совсем понимая, что именно от него требуется. Путь по-прежнему мягко освещали осколки небесных камней, и здесь всё было так же, как и в остальных помещениях древней гробницы: тёмные стены, испещрённые трещинами и покрытые паутинами, прохлада пыльного подземного воздуха и та же мёртвая тишина, обволакивающая пространство вокруг. Однако, сделав ещё шаг, Габриэль понял, что всё же ошибся. В этом коридоре не было абсолютной тишины. Из глубины бесконечного коридора доносился тихий шаркающий скрежет, похожий на шелест точильного камня по мечу. Габриэль не спешил обнажать оружие. Это не был одинокий хаотичный звук, в нём присутствовал чёткий ритм. Работал какой-то механизм. И Габриэль приближался к нему. Как только он повернул за угол, перед лицом с шумом пронеслась тяжёлая металлическая лопасть лезвия. Рэл тут же испуганно отшатнулся и невидящим взглядом уставился в происходящее. Коридор ритмичными маятниками рассекали огромные заточенные ножи, вылетающие из узких ниш в стене и исчезающие в противоположных отверстиях. Габриэль видел чёрные уродливые пятна на старых плитах гробницы. Не требовалось особого ума, чтобы понять, что когда-то они были красными. — Отлично, — вслух оценил обстановку Габриэль. Остаться в живых здесь — это действительно испытание. Потребовалось время, чтобы понять, что в хаотичном движении лезвий всё же есть своя закономерность. Их было всего пять, но каждое двигалось со своей скоростью. Однако между ними было достаточно расстояния, чтобы уместиться тощему человеку вроде Габриэля. И он рискнул. Выждав момент, сделал шаг вперёд и остановился на предполагаемой безопасной площадке. Спереди и сзади от него раскачивались тяжёлые лопасти. Но это позволило взять себя в руки и начать действовать увереннее — такая тактика работала, и у Габриэля появился хоть какой-то шанс выжить. Сохранять спокойствие было трудно. Следующие лопасти двигались с куда большей скоростью, и стоило лишь на секунду промедлить или поспешить — и этот коридор мог окраситься совсем свежей кровью. Рэл постоянно считал. Выбрав для себя определённый темп, он внимательно следил за лезвием. Раз — оно появляется и проносится перед ним. Четыре — скрывается. Шесть — идёт в обратную строну. Он прижался к левой стене, чтобы выиграть для себя больше времени. И решился. Раз — оно проносится перед ним, и Габриэль делает шаг вперёд, замирая на тонкой безопасной площадке. У него получалось. И он продолжал считать и шаг за шагом преодолевать препятствия. Миновать последнее лезвие оказалось проще всего: оно двигалось медленно и за ним продолжался обычный коридор, не напичканный древними ловушками. И только когда оно осталось позади, Габриэль вспомнил, как дышать. Переждав минуту и придя в себя, он двинулся дальше по тоннелю, на этот раз ступая максимально осторожно и прислушиваясь к каждому шороху. Кто знал, какие ещё сюрпризы ему приготовили древние эльфы, построившие всё это. Рано или поздно коридор должен был закончиться, и через какое-то время Рэл вышел к небольшому квадратному залу, но опрометчиво выскакивать в него не стал. И не зря остановился — пол рядом с ним был испещрён круглыми отверстиями. Это заставляло насторожиться. Габриэль нерешительно сделал шаг к ним и отчётливо почувствовал, как под ногами двинулась пластина пола. Он побоялся испытывать на собственной шкуре, что будет, если он сойдёт с неё вперёд. Потому он отступил, и пол впереди пронзили длинные острые шипы. Если бы он не заметил, как активировалась ловушка, и продолжил идти, то неминуемо был бы пронзён насквозь. Малоприятная перспектива. Подождав, не появятся ли колья вновь, он всё же рискнул перепрыгнуть активирующую ловушку пластину, приземляясь ровно в то место, где появляются шипы, и поспешил убраться из злосчастного коридора, пока не произошло что-то непредвиденное. Зал, в котором он оказался, тоже таил в себе какую-то опасность. Какую именно, Габриэль пока не понял. В центре возвышался пьедестал с закреплённым на нём чёрным камнем варла — редким магическим кристаллом, происхождение которого до сих пор не было достоверно известно науке. Мерцающая непроглядная поверхность вытянутого камня, установленного в металлическом держателе, притягивала внимание, заставляя вглядываться в сердце инородного минерала. Габриэль не удержался, шагнул навстречу. Он не забыл об осторожности, однако ничего не произошло. Внутри варла мерцал тусклый свет — маленький дрожащий огонёк в непроглядно-чёрном сосуде. Это было красиво, но почему-то пугающе. Рэл предпочёл не рисковать: медленно направился к выходу из комнаты, не отрывая взгляда от камня. И заметил, что светлая жилка внутри начала расширяться, приобретая всё более чёткие и яркие формы. В воздухе рьяно запульсировала магическая сила, и Габриэль сумел понять это до того, как сосредотачивающаяся в варла криокинетическая энергия вырвалась наружу ледяным бураном. Он быстро поставил морозный щит и бросился прочь из комнаты. Вихрь ледяных осколков всё же достиг его и пробил магическую защиту, ошпарив кожу обжигающим холодом. Сильная волна, образовавшаяся от столкновения древней магии айлейдов и его наспех поставленного щита, сбила с ног и отбросила в сторону. Габриэль с силой ударился об пол, но всё же успел заметить, как плита просела под ним — точно так же, как и у ловушки с шипами. Он побоялся вставать. Поднял голову, осмотрелся. Никаких отверстий в полу на этот раз не было, и он даже предположить не мог, что произойдёт, реши он перенести вес своего тела. А решать нужно было быстро. В комнате позади назревала очередная волна ледяной магической бури. Ничего лучше Габриэль не придумал, потому отполз назад, заставляя пластину вновь поравняться с уровнем пола. И как только это произошло, пол впереди разошёлся крестом в разные стороны, открывая глубокую пропасть, унизанную острыми железными прутьями. Через какое-то время ловушка закрылась, и Габриэль даже не стал осторожничать — живо поднялся и опрометчиво побежал вперёд, пока в спину не ударило очередное заклинание. Только за поворотом коридора он позволил себе перевести дух. Ему уже начало надоедать постоянное ожидание, что из ниоткуда вот-вот появится какой-то металлический штырь и пронзит насквозь. Или древнее заклинение превратит в ледяную статую. Только конца испытанию Оргистра ещё не было видно. Проход вывел его на каменный мост над глубокой пропастью, в которой виднелись ровные ряды эльфийских саркофагов. Падение с такой высоты вряд ли убьёт его, однако кости он переломает. Нужно было идти вперёд, по мосту. И надежды спокойно миновать его рухнули, как только слуха достиг знакомый шум металлических лопастей и скрежет цепей. Габриэль дошёл до середины и увидел, что железные лезвия на этот раз резко падают вниз, а потом тяжело поднимаются к потолку. Сейчас не пришлось считать и выверять каждый шаг: расстояние между пластинами было очень большим и это позволяло просто перепрыгивать их, как только они касались пола. То ли это действительно было так просто, то ли Габриэль уже настолько привык ко всем этим айлейдским уловкам, что не считал их опасными. Тавэл, наверное, в любое свободное время так развлекается. Миновав мост, Рэл увидел кое-что действительно сложное. Перед дверью с голубым узором дерева, которая, как он надеялся, выведет его из этого безумного лабиринта, коридор пронизывал рой железных кольев, направленных со всех сторон в центр. Их было так много и появлялись они так часто, что пройти их все сразу не представлялось возможным. И Габриэль замер, думая, как это сделать. Он заметил красные капли крови на полу — похоже, Тавэлу тоже не всегда везло — и это стало подсказкой. В этом месте можно было замереть, пригнувшись, и тогда шипов удастся избежать. Но рассчитать это движение было крайне непросто. Несколько долгих тягучих минут Габриэль был вынужден стоять, наблюдая за шипами и представляя, как он пройдёт сквозь них. И ему пришлось собрать всю свою волю, чтобы решиться шагнуть к этому свободному участку, как только появилась возможность. Ничего более самоубийственного он ещё не делал. Он пригнулся и закрыл глаза. Даже сердце, бешено ходившее до этого, вдруг успокоилось. Шипы резко вышли из своих ниш. Рядом с засохшими каплями крови появилась ещё одна. Габриэль почувствовал, как укололо плечо, но не посмел шевельнуться и даже вскрикнуть. Он стоял среди металлических шипов и не верил, что действительно смог это. Как только путь стал свободен, он бросился к двери, навалился на неё, раздвигая створки в сторону, и с облегчением прислонился к стене, понимая, что оставил этот кошмар позади. Он оказался в просторном зале с колоннами, похожем на тот, где они с Тавэлом тренировались. Помещение освещалось высокими люстрами с вечно сияющими камнями, и среди этого белоснежного великолепия в глаза сразу бросался силуэт мужчины в чёрном. Это был Лашанс. Габриэль подошёл к нему, терпя на себе холодный испытывающий взгляд, и имперец, сидящий на обломке какой-то статуи, вдруг улыбнулся. — Хорошо, что нам не пришлось вытаскивать оттуда твой труп. Я уже начинал беспокоиться. — Что ты здесь делаешь? — А на что похоже? — Лашанс поднялся на ноги и крутанул в руке обнажённый меч. — Жду тебя, разумеется. — Ясно. Габриэль понял, что теперь Уведомителю стало любопытно лично проверить его умения, а потому он тоже вытащил меч. И вытянул его вперёд, поворачиваясь к Люсьену боком, чтобы отразить первую атаку. Она оказалась неожиданно уверенной и сильной. Люсьен, сумев сохранить шаг, сухо рубанул сверху вниз от левого плеча, однако Габриэль не смог до конца предсказать его намерения. Как только их клинки столкнулись, Люсьен подался назад, делая уклон, и быстро попытался скользнуть мечом по боку Рэла, прорываясь вперёд. Терребиус смог увернуться. Мысленно он успел отметить, что ему нравится змеино-непредсказуемая техника боя этого мужчины. Мгновенно разворачиваясь, Габриэль отбил ещё один удар и скользнул оружием вверх по клинку противника, делая пируэт и оказываясь слева от Лашанса. Уведомитель не позволил себя ранить. Поставил блок и, надавив на клинок, попытался прижать Рэла к стене. У Габриэля хватило наглости усмехнуться ему в лицо. Ему давно было не шестнадцать — он и сам кого угодно мог прижать к стене. Габриэль оттолкнул его и сделал пару шагов навстречу, самоуверенно крутанув меч. Точно так же, как и Люсьен несколько минут назад. Атаковал. Уведомитель ловко уклонился, прячась за колонну. Отлично… Габриэль, выставив оружие, пошёл против часовой стрелки. Он рассудил, что Люсьен решит ждать его с другой стороны, но он явно был не из тех, кто привык ждать чего-то. Рэл не успел пройти и трёх шагов, как Люсьен нанёс очередной удар. Он сделал выпад, горизонтально полоснув мечом слева направо, и остриё клинка даже коснулось рубахи. Рэл не сумел парировать, его положение было крайне неудобным для этого, потому он поспешно отпрыгнул назад. Настал его час прятаться за колоннами. Это позволило ему выиграть двухсекундную передышку. Мельком взглянув на грудь, Габриэль убедился, что меч Лашанса всё же не зацепил его, а потом вдруг понял, что коловианец не стал бы давать ему этих двух секунд. Лашанс не собирался атаковать. Он решил его выманить. Усмехнувшись этому, Габриэль спокойно вышел из своего укрытия, держа меч наготове. И действительно — Лашанс стоял напротив, облокотившись о стену и наигранно проверяя заточку лезвия. Бросив безразличный взгляд на бретона, он устало повёл плечами и наугад ударил, кажется, даже не рассчитывая на какие-то хитрости. Габриэлю не составило труда парировать. Однако, как только их мечи скрестились, Лашанс ловко увернулся и сделал подсечку, сбивая Габриэля с ног. Терребиус даже не успел сообразить, как оказался на спине. — Неплохо. — Кончик клинка Уведомителя коснулся груди. — Лучше, чем в тот раз. Люсьен отвёл меч в сторону и подал Рэлу руку, помогая подняться. — Для чего я тебе? — прямо спросил Габриэль. И Люсьен тоже ответил прямо: — Подумываю сделать тебя Душителем. Габриэль не решился каким-либо образом комментировать это, и Люсьен убрал меч в ножны и направился к выходу. Рэл вынужденно последовал за ним. Похоже, что бесконечные коридоры айлейдской гробницы делали круг и выводили в тот самый зал, где обосновался Тавэл. Он ждал их. Сидел на своём спальнике, листая одну из книг. Нашёл время. — Долго ты, — сказал он Габриэлю, не отрывая взгляда от книги. Люсьен вдруг заступился: — Очень хорошо для первого раза. Не у каждого хватит упорства и самообладания пройти это твоё испытание. Тавэл кивнул, соглашаясь с этим, и всё же отложил книгу. Люсьен продолжил: — Он похож на Дамира. Кто бы ни учил его сражаться потом, всё же видно, кто впервые вложил ему в руку меч. Они оба улыбались, словно это была простая дружеская беседа, а Рэлу было не по себе. Он чувствовал себя странно, находясь рядом с человеком, у которого отец когда-то был в подчинении, и не мог разделить их ностальгические чувства. Однако сил на злость тоже уже не осталось. — Можешь переночевать здесь, — предложил Тавэл, — а можешь вернуться в Убежище. У тебя будет несколько свободных дней, так что разрешаю тебе взять контракт, если хочешь. — Не думаю, что Леонсия так просто согласится с моим желанием. — Скажешь ей, что я приказал тебе взяться за некроманта. Габриэль кивнул, принимая это к сведению. Он и впрямь засиделся в Корроле и ему не помешало бы на время заняться чем-то другим. Он спросил: — А что потом? — Потом у тебя будет задание от Чёрной Руки, — мрачно ответил ему Люсьен, и Габриэль заметил, как непросто ему дались эти слова. Тавэл снова спрятал глаза в книге. Он не читал. Просто не желал показывать, насколько тяжело ему было слышать это. Габриэлю тоже не понравились слова Уведомителя. Назревало что-то недоброе.
