Глава 9
4 февраля 2022 г., 08:29
На этот раз, приближаясь к комнате Леонсии, он точно знал, что получит контракт, потому заранее собрал вещи и переоделся в дорожное: он планировал отправиться немедленно. И эльфийка не могла не обратить на это внимание, когда он вошёл к ней. А Габриэль не мог не заметить, что с ней что-то происходит. Она выглядела очень уставшей и отчаявшейся.
Он вмиг забыл, зачем пришёл.
— Что случилось, Леонсия?
Альтмерка покачала головой.
— Просто много работы.
Рэл обошёл стол, чтобы оказаться рядом, и увидел, что Леонсия разбирается в бумагах своего ящика — высокие кипы громоздились на полу и ненужные документы отправлялись в мусорное ведро. Он заметил среди исписанных разными почерками писем несколько наскоро сделанных рисунков.
— Ты точно в порядке? Я же вижу, что в последнее время что-то не так.
Эльфийка подняла на него чёрные глаза и вымученно сказала:
— Это у тебя что-то не так. Тебя давно не было в Убежище.
— Думал, что Тавэл обо всём тебе рассказал.
— Он рассказал, что ты гостишь в его Чертогах. — Леонсия развела руками. — А большего я не знаю.
Габриэль придвинул стоящий в углу табурет и сел рядом, нагло вытаскивая из стопки бумаг один из рисунков и разглядывая его. На портрете была изображена незнакомая ему женщина.
— Он меня тренирует.
— Для чего?
Леонсия вцепилась в него ожесточённым взглядом, требуя ответов, потому что непонимание раздражало её. Габриэль не хотел говорить ей об этом. Однако и скрывать что-либо ему не приказывали.
— Лашанс хочет сделать из меня Душителя.
Похоже, эта новость немало её удивила. Эльфийка молча смотрела на него какое-то время, а потом задала вопрос самой себе:
— Он столько лет работал один… зачем ему Душитель?
Рэл попытался пошутить:
— Надоело самому делать грязную работу?
Но шутка не удалась. Леонсия насторожилась ещё больше и испуганно отстранилась от него, словно поняла нечто такое, что он понять ещё не мог. Габриэлю это не понравилось, но он промолчал.
— Вчера заходила Аркуэн, — вдруг рассказала девушка. — И очень интересовалась тобой.
— Она всё же по мне соскучилась?
— Это были профессиональные вопросы. Она спрашивала о твоём здоровье, о трезвости рассудка и о том, как ты выполняешь работу и способен ли взяться за сложные дела после недавнего инцидента. Меня удивило такое любопытство. А теперь… я очень давно не видела её Душителя.
— Думаешь, он погиб, и Аркуэн ищет ему замену?
— Он очень хороший убийца. Но вопросы Аркуэн действительно были похожи на то, будто она видит тебя кандидатом в Душители.
— И почему я? Почему не Тавэл или Агарн? У них куда больше опыта.
Леонсия хотела что-то сказать, будто стремилась развить свою мысль, но тут же закрыла рот. Озвучивать свои догадки она почему-то не собиралась, а Габриэль заметил, что ей стало ещё больше не по себе.
Однако она решила продолжить разговор:
— Кстати, об Агарне. Я знаю, что ты не просто так упал на полку в библиотеке. — Габриэль только тяжело выдохнул, вспоминая Фалько именами всех Даэдра. — Я поговорила с ним. Такого больше не повторится.
— Хотел бы я знать, чего именно.
— Это… из-за Мэри. Я старалась не лезть в их личную жизнь, но до того, как ты пришёл к нам, у них были близкие отношения. А теперь… Мэри от него отдалилась.
У Рэла уже голова шла кругом. Он раздражённо спросил:
— А я-то здесь причём?
Взгляд Леонсии стал осуждающим.
— Не будь идиотом, Рэл.
— Ладно, я… мне надо с ней поговорить обо всём этом.
Эльфийка кивнула, соглашаясь, и Габриэль положил портрет на её стол. Как только он вышел за дверь, скомканный рисунок полетел в мусорное ведро.
Мэри была сегодня в Убежище, — Рэл видел, как она заходила в тренировочный зал, а потому решил искать её именно там. Разговор о ней позволил ему забыть напряжённые мысли о происходящем в Тёмном Братстве и о странном поведении Леонсии, и в голове снова стало легко. Поэтому, оказавшись в тренировочном зале, Габриэль был в хорошем настроении: предвкушал простой разговор с Мэри, а потом — контракт.
Девушка упражнялась с мечом, отрабатывала поперечные удары. Она очень долго делала вид, что не обращает на Габриэля внимания, поэтому он первым заговорил с ней.
— К чему такой замах? Работай корпусом.
Мэри словно назло ему замахнулась ещё больше, и Рэл усмехнулся, взяв с подставки тренировочный меч. Он встал напротив. Мэри, уставшая и взъерошенная, злобно посмотрела в ответ.
— А если не будет места для замаха? — продолжил Габриэль. — Учись с места бить мощно.
Он поднял меч и тут же обрушил его на девушку — она едва успела поставить защиту. И пошатнулась.
— Сравниваешь меня с собой? — наконец спросила Ваарис.
— Нет, конечно. Приходится признать, что мужчины чаще всего сильнее. Но твой замах уже вошёл в привычку, а это однажды может тебя подвести. Научись атаковать резко, не давая противнику времени предугадать твой удар. Тогда даже в поединке с более сильным противником у тебя появится шанс на победу.
— Предлагаешь мне слушать советы человека, который в своей жизни ни разу не сталкивался с противником сильнее себя?
Габриэль растерянно улыбнулся.
— Почему ты так решила?
Мэри пожала плечами и тут же нанесла удар, пытаясь застать его врасплох. Реакция Габриэля была быстрее.
— Хорошая попытка, — похвалил он и тут же перестал улыбаться. — Я встречал противников, превосходящих меня в силе и опыте. Взять, например, Агарна…
Девушка невольно посмотрела на его изуродованное ссадинами и кровоподтёком лицо и посчитала важным оправдаться:
— Моей вины в этом нет. Не думала, что он окажется настолько ревнивым.
— Вот поэтому я предпочитаю шлюх — меньше проблем потом.
Он вернул меч на место, но Мэри не позволила ему уйти.
— Двадцать восьмое ничего не значило. Не приписывай одной легкомысленной ночи несуществующие последствия.
— Несуществующие последствия? — громко переспросил он. — Хватит лицемерить. Для меня двадцать восьмое и впрямь ничего не значило — у меня так каждый праздник проходит. Но ты, Мэри… ты сама не веришь в то, что говоришь.
Девушка выставила меч, и остриё коснулось его груди. У неё оружие было настоящим. Она заговорила шёпотом:
— Да кем ты себя возомнил? Если тебе повезло с родителями, от которых досталась красивая внешность и которые не стремились сделать из тебя урода, это не значит, что отныне весь мир должен лежать у твоих ног.
Габриэль оставался спокойным. Он помнил историю Мэри и собирался быть с ней мягок, но её голос звучал слишком обвиняюще.
— Считаешь, что мне всё легко досталось?
— А разве нет?
— С двенадцати лет я каждый день проводил в кузнице. Каждый вечер Дафна выматывала меня заклинаниями, а когда приезжал Матье, я сутки не мог встать с кровати после тренировок с ним — мышцы ныли так, что больно было пошевелиться, и я даже не обращал внимания на побои и раны. Ты видела мои шрамы. Многие из них оставил он. И я через всё это прошёл не для того, чтобы ты сейчас говорила, что мне всё легко досталось.
Он резко выставил левую руку, касаясь предплечьем плоской стороны клинка, и отвёл меч в сторону. Правой перехватил её запястье, выворачивая его так, что Мэри сама разжала пальцы и передала ему рукоять. Теперь остриё смотрело на неё. Она только тихо зашипела от неприятной боли.
— Сила не даётся просто так, — сказал он. — Это большой опыт и постоянные изнурительные тренировки.
Габриэль протянул ей меч. Мэри с трудом удавалось сдержать слёзы.
— Я ненавижу тебя, — холодно проговорила она, но Габриэль покачал головой.
— Нет, Мэри. Это ты себя ненавидишь. Считаешь себя уродом, недостойным чего-то большего; потому ты и была с Агарном — он тоже калека. Считаешь себя хуже других, потому постоянно наказываешь тренировками. Считаешь, что такую, как ты, никто не сможет по-настоящему полюбить, потому защищаешь свои собственные чувства словами о том, что двадцать восьмое ничего не значило. Это ты себя ненавидишь, Мэри. А меня ты любишь.
Она стояла перед ним с опущенным мечом, и Габриэль видел, что её трясло от обиды и унижения, но он не хотел причинять ей боль — всего лишь сказал правду.
И это подействовало. Мэри впервые за долгое время позволила себе слабость.
— А ты?..
Габриэль оставался честным.
— Твои шрамы меня не отталкивают.
Мэри кивнула и отвернулась, решив продолжить тренировку. Она снова сделала широкий замах, и Габриэль, больше не став ничего говорить, вышел из зала.
В тот день после полудня он уже был в пути, как и рассчитывал. Леонсия не могла ослушаться приказа отца и была вынуждена выдать Габриэлю контракт на некроманта, хотя ему показалось, что на этот раз она и сама не была против его временного отсутствия в Убежище. Словно вместе с ним пыталась оттянуть какой-то момент. Возможно, боялась, что Лашанс в самом деле назначит его своим Душителем, ведь тогда Габриэль совсем перестанет появляться в Корроле и начнёт получать куда более важные и опасные распоряжения. А зная Леонсию, он мог предположить, что она всё ещё пытается его опекать.
Несмотря на солнечную ласковую погоду, накрывшую Нибенейскую долину мягким теплом и приятным свежим ветром, настроение оставалось паршивым. Габриэль надеялся, что разговор с Мэри прояснит их отношения и избавит его от проблем, но прояснилось лишь то, что двадцать восьмое было самой большой его ошибкой. Если бы он оставался с ней холоден, то всей этой глупой драмы удалось бы избежать. Сейчас у Габриэля совершенно не было времени разбираться с чужими чувствами к нему.
Он остановился на ужин в таверне «Фарегил», стоящей в красивой роще недалеко от Зелёной дороги, и снял на ночь последнюю свободную комнату; добродушная хозяйка-каджитка велела ему располагаться, а потом спускаться к ужину, однако всё же угостила кружкой холодного пива: первая — за счёт заведения. Габриэль невольно осмотрел присутствующих в зале. Двое имперцев играли в кости с молодой данмеркой, которая, судя по её разочарованным выкрикам и смеху мужчин, проигрывала, плутоватая на вид бретонка наблюдала за ними из своего угла, не решаясь присоединиться. В центре зала сидела полнотелая женщина в сопровождении пожилого орсимера с магическим посохом — оба чародеи. В таверне было уютно и спокойно. Габриэль уже не первый раз останавливался здесь, и он никогда не видел у Абуки беспорядков. За это он любил её заведение.
Поднявшись на второй этаж в свою комнату, Габриэль бросил дорожную сумку у изголовья кровати, снял ремень с ножнами, и в дверь вдруг постучали. Юная помощница хозяйки принесла ему воды, чтобы путник мог смыть дорожную пыль с лица и рук.
— Спасибо. — Габриэль улыбнулся ей и вложил в маленькую ладошку серебряный септим.
Девушка засмущалась. А потом подняла на него красивые кошачьи глаза и сказала:
— А я тебя помню. Ты останавливался у нас зимой.
— Я тебя тоже помню, — ответил он. — Такую разве забудешь?
Ом-рат засмущалась и поспешила оставить гостя одного. Габриэль только усмехнулся и подумал, что даже если она сама придёт к нему вечером, он сможет только поцеловать её в щёчку и отправить спать.
Когда он спустился вниз, на одиноком столике его уже ждала тарелка овощного рагу, запечённая рыба и ещё одна кружка пива — чтобы наверняка спалось хорошо. Через несколько минут подошла улыбчивая Абуки, поинтересовалась, всё ли ему нравится и не надо ли добавки, а потом отнесла очередной поднос новому посетителю.
— Привет, — неожиданно поздоровалась с ним данмерка и протянула тощую руку. Габриэль пожал её.
— Привет, — ответил он, заинтересованно наблюдая, как она отодвигает стул и садится за его столик.
— Угостишь пивом? А то эти двое обобрали меня до нитки, — тёмная эльфийка кивнула в сторону сиродильцев.
Габриэль махнул Абуки, прося принести ещё кружку, и заметил, что юная помощница хозяйки не отрывает от него красивого взгляда. Он невзначай ей улыбнулся.
— Боги не забудут твоей доброты! — воскликнула данмерка, растроганная такой щедростью. — Спасибо!
— Будешь должна.
Она засмеялась, понимая, что Габриэль сказал это без какой-либо надежды на то, что ей выпадет шанс вернуть долг. Смех у неё был очень звонкий и чарующий.
— Скажи, куда мне выслать деньги, когда они у меня появятся.
Эльфийка обладала строгой грубой красотой, у неё было сильное тело, но никакого оружия кроме простого старого кинжала Габриэль при ней не увидел. Она носила мужскую домотканую одежду и не была похожа ни на путешественницу, ни на наёмницу. Жёсткие чёрные волосы данмерка не убирала, и они ложились на худые плечи длинными засаленными прядями. Было в ней что-то притягательное, несмотря на грубость. Только пахло от данмерки странно — цветочными дешёвыми духами, которые пытались замаскировать более резкий неприятный запах. Габриэлю он казался знакомым, но за ароматами цветов он никак не мог понять, что это.
— Меня сложно застать на одном месте, — ответил он эльфийке после недолгого молчания. Миловидная ом-рат как раз принесла ей кружку и поинтересовалась у Габриэля, хочет ли он тоже выпить. Он отказался. Данмерка, заметившая, как девчонка строит ему глазки, ухмыльнулась и спросила:
— Ты наёмник? — Рэл пожал плечами, не собираясь ничего утверждать, и это можно было растолковать как угодно. Данмерка приняла это за положительный ответ. — Много берёшь за работу?
— Смотря какая работа. На жизнь хватает.
Тёмная эльфийка спрятала алый взгляд в кружке и вдруг прямо спросила:
— А за убийства берёшься?
Габриэль понизил голос:
— Тот светловолосый нибенеец, с которым ты играла в кости, легионер. У него на шее шнур с Драконом. Думаешь, я стану с тобой обсуждать такие вещи? Может, это он тебя ко мне и подослал, решив, что у меня рожа слишком преступная?
Данмерка снова от души рассмеялась, и Габриэль продолжил ужинать, улыбнувшись.
— Знаешь, — начала она, успокоившись, — а честные люди, заходя в трактир, не рассматривают других посетителей, пытаясь выявить в них стражников.
— Привычка, — нехотя признал Рэл.
Данмерка заверила:
— Он не подсылал меня к тебе. Просто я уже очень давно хочу отправить кое-кого в Обливион, но да ладно.
— У меня сейчас есть дело, поэтому я всё равно бы отказался.
Она с пониманием кивнула и взяла с его тарелки хрустящий рыбий плавник.
— Не боишься такой работы? Постоянно видеть напротив себя лезвие чужого меча — то ещё удовольствие.
— Хорошо, что между мной и чужим мечом обычно есть лезвие моего меча. Это многое меняет.
Она снова улыбнулась.
— Однако, как бы хорош ты ни был, ты ведь не раз пропускал удары.
— Бывало, — спокойно согласился Рэл.
— Но ничего серьёзного?
— Бывает и серьёзное. Чаще, чем хотелось бы. Каждый раз выживаю каким-то чудом.
— И всё равно продолжаешь рисковать собой.
— Что мне ещё остаётся?
Габриэль не находил в этом ничего удивительного. Да и его собеседница, впрочем, тоже. Просто интересовалась.
— И… каково это? — вдруг спросила она. — Что там?
— Да ничего. Пустота. Или галлюцинации, вызванные страхом и болью.
— Извини. Я не должна была так расспрашивать об этом.
— Откуда у тебя такой интерес?
— Я тут собралась человека убивать, если ты не понял.
Это прозвучало как шутка, и Габриэль улыбнулся, хотя она, кажется, не шутила.
— Тогда тебя это вообще не должно волновать, — ответил он. — Это будет его пустота. Не твоя.
Эльфийка поставила на стол уже пустую кружку, Габриэль попросил трактирщицу налить ей ещё. Сам снова отказался.
— Так тебя не волнует?
— Первое время волновало. Потом об этом уже не думаешь.
Данмерка странно хмыкнула и с наслаждением пригубила пива. Рэлу казалось, что на самом деле она прекрасно его понимала, хотя он ещё ни разу не говорил о таком с первым встречным.
— Ты страшный человек, — её удивление прозвучало безобидно, но Габриэль и не собирался с этим спорить.
— Ты не первая говоришь мне такое.
— Однако ты не кажешься мне опасным и жестоким. От других наёмников, которые мне встречались, хотелось держаться как можно дальше. А от тебя — нет. Не каждый день здесь встретишь таких людей, как ты.
— А ты бываешь здесь каждый день?
— Я частенько прихожу сюда ужинать. Живу недалеко.
— И чем занимаешься?
— Стригу овец. Пряду шерсть.
— Правда? — не поверил Габриэль.
Данмерка улыбнулась и не стала ничего отвечать. Сейчас её улыбка заставила его передёрнуть плечами.
— Я тоже редко встречаю таких, как ты, — продолжил Рэл. — Женщины, живущие с прялкой в руках, обычно не размышляют о смерти.
— Скажи это Мефале.
— Так ты последовательница Мефалы? — Сказав это, Габриэль понял нечто куда более страшное. Перед ним сидела странная тёмная эльфийка, говорящая с ним о смерти и о Прядильщице, и он тихо озвучил свою догадку: — Ты из Мораг Тонг?
Она ответила честно:
— Нет. Я даже в Морровинде ни разу не была. И Мефале я не поклоняюсь, просто много читала о Принцах Даэдра.
— А кому поклоняешься?
— Я не верю, что высшим сущностям есть до этого какое-то дело. Будь я кем-то особенным, может, они и обратили бы на меня внимание. А так…
Габриэль сразу же подумал о своей матери. На размышления о том, что с ней сейчас и действительно ли она мертва, у него не хватало храбрости, и он не стал продолжать эту тему.
— Да. Я тоже так думаю.
Данмерка, однако, уходить от разговора не собиралась.
— Не считаешь себя особенным?
— Во мне нет ничего такого.
По выражению её взгляда Габриэль понял, что она ему не верит. Она хотела что-то услышать от него, понять что-то, увидеть его насквозь — она даже смотрела так же, будто пыталась вгрызться в душу и отыскать в ней что-то, имеющее для неё большое значение. От этого ему становилось ещё больше не по себе.
— С тобой интересно, — безобидно начал он, — но я давно в пути, а на рассвете мне уходить, так что пойду попробую выспаться.
— Да, мне тоже пора. — Эльфийка допила вторую кружку и поблагодарила: — Спасибо. За разговор и за выпивку. И береги себя. В следующий раз чуда может не быть.
Габриэль кивнул, и данмерка неуверенно поднялась на ноги, пытаясь не поддаваться опьянению, снова улыбнулась ему и направилась к выходу из трактира. Габриэль хотел узнать об этой женщине у Абуки, но хозяйки в зале не было, и он, не став её дожидаться, ушёл в свою комнату.
Стучать в его дверь никто не стал. И хорошо.
Среди благоухающей Нибенейской бухты стены Бравила выглядели нелепо. Серый крошащийся камень крепости выделялся из сиродильских лесов тоской и унынием, зловонный канал, разделяющий город на две половины, затмевал ароматы цветущей долины, и уже на подходе Габриэль вспомнил, почему всегда старался как можно реже бывать здесь — местечко не из приятных.
О своём контракте он знал только то, что должен убить обитающего в Бравиле некроманта и — самое восхитительное — вырезать его сердце. Узнав это, Габриэль начал сомневаться, кто на самом деле некромант — жертва или заказчик. Но выбора у него не было, и, зайдя в город, он сразу же свернул в таверну в надежде что-то разузнать.
«Серебряный-дом-на-воде» в такой ранний час пустовал. Тавернщик в отсутствие посетителей читал у окна книгу, а в самом конце зала сидела компания из трёх каджитов, которые тихо пили что-то, бессвязно беседовали и время от времени смеялись. Первым делом Габриэль подошёл к хозяину. Альтмер сразу же оживился и отложил роман в сторону.
— Рад видеть в моём скромном заведении. — На его лице появилась лёгкая дружелюбная улыбка. — Чем могу помочь?
Габриэль бросил сумку у прилавка, сел на высокий скрипучий табурет и сказал:
— Перекусить бы с дороги.
— Это у меня всегда можно.
— А ещё я кое-кого разыскиваю. До меня дошли слухи, что в Бравиле орудует некромант. Знаешь что-нибудь об этом?
Эльф насторожился, но пожал плечами.
— В городе об этом не болтают. Много лет назад вроде был какой-то случай в Гильдии Магов, связанный с некромантией, но я в ваши чародейские дела старался не лезть. Да и никто не лезет.
— А в последнее время ничего не происходило?
— Нет, — тавернщик покачал головой. — В Бравиле всё относительно спокойно. В пределах обычного.
— Спасибо.
Эльф кивнул и скрылся в кухне, уточнив, что гость предпочитает на обед. Когда Рэл остался один, его окликнули:
— Ахзисс аалитер! Гильдия Магов?
Габриэля это заинтересовало. Он слез с табурета и приблизился к каджитам. Двое из них общались на та’агра и не обращали на него внимания, а вот рыжему сутаю, похоже, было что сказать.
— Ты что-то знаешь об этом?
— Дж’Диарх быть стажёр в Гильдия Магов, — с глупым оскалом ответил каджит. Судя по тому, с каким трудом он говорил на тамриэлике, и по его не вполне трезвому состоянию, в Гильдии Магов он числился не очень долго. — Исс хотеть что знать?
Габриэль кивнул, сел на предложенный каджитом стул, но не успел ничего ответить. Сутая о чём-то спросили его товарищи, и каджиты снова разразились громким смехом. Потом один из них поднялся и нетвёрдой походкой направился к серванту, где стояли чистые кружки. Дж’Диарх пояснил:
— Азирр рады приветствовать ты в город над заливом! Как имя аалитер?
— Рэл, — осторожно представился Габриэль. — Так у тебя есть какая-то информация для меня?
Каджиты вдруг снова засмеялись и наперебой начали что-то обсуждать. Перед ним поставили высокую кружку и плеснули на самое дно нечто мутное и сладко пахнущее, после чего маленький флакончик с неизвестным содержимым снова отправился за пазуху сутаю.
— Исс хотеть что знать от Дж’Диарх? Он знать немногое, но всегда готов тзина уализз джа’исс.
Отец Габриэля вроде бы знал та’агра и даже сам мог строить на нём несложные предложения. Рэл же вовсе не понимал, о чём сейчас толкуют каджиты, но на всякий случай сказал:
— Я ищу некроманта, который обитает либо в самом городе, либо где-то неподалёку.
Его странные знакомые вдруг перестали веселиться, переглянулись между собой, и Дж’Диарх шёпотом предупредил его:
— Зачем ты связываться с они, Джа’Рэл? Они злые исс! Они всегда обманывать и продавать плохая скума! Джа’Рэл лучше дружить с азирр.
Друг Дж’Диарха вдруг разозлился, ударил кулаком по столу и что-то быстро раздражённо проговорил. Похоже, отношения с местным притоном у этих троих были напряжённые. Габриэль поспешил прояснить, пока этот разговор не вылился во что-то ещё более непредсказуемое:
— Меня не интересует скума. Мне нужен чёрный маг.
Сутай какое-то время подумал над его словами и, кажется, начал что-то понимать. На его морде появилась широкая улыбка, и он протянул:
— А-а… некро маг! — Осенённый этой догадкой, он быстро объяснил всё друзьям, и они опять засмеялись, разом забыв былое раздражение.
В зал вернулся тавернщик, с удивлением увидел Габриэля в компании каджитов, но ничего не сказал. Поставил перед гостем обед, бросил недоверчивый взгляд на напиток в его кружке и пожелал приятного аппетита.
— Некро маг! — повторил Дж’Диарх. — Конечно! В Гильдия быть некро маг. Не быть, но может быть. Иилитен Морровинд. Магистр Белизарус есть котёнок против закон. Иилитен обладать большой дар, но Белизарус говорить, что нет котёнка.
Каджит поднёс кружку ко рту, и Габриэль уточнил:
— У одного из магистров Гильдии был бастард, которого он отказывался признавать?
Дж'Диарх очень долго думал над этим вопросом, но на всякий случай кивнул.
— Они не взять иилитен. Белизарус не взять. И вступительное испытание — низкий балл. Дж'Диарх не знать. Двойка или тройка. — Он допил скуму, посмотрел на Габриэля мутным взглядом и продолжил: — Тройка плохее, чем двойка. На тройку много сено и вода, но тройка выносливая и сильная. Если Джа'Рэл ехать большое расстояние с большой груз, то ехать на тройка. Но если налегке, на двойка добраться быстро и дёшево. На оставшиеся деньги можно купить хорошая скума. Или хлеб. Хлеб лучше, чем скума. Во всяком случае, скума не плохее хлеб. Если хлеб не старый. А если старый, им можно накормить третьего коня. И увезти в повозке больше скума. А можно коня продать и купить ещё скума.
Габриэль озадаченно посмотрел на стоящую перед ним кружку и чуть было не отважился попробовать их «хорошая скума», впечатлённый таким эффектом. Услышать ещё что-либо внятное от Дж'Диарха он уже не надеялся и собирался уходить, но тут другой каджит произнёс почти без акцента:
— После этого я и Дж'Диарх ушли из Гильдии, не знаем, что случилось дальше. Белизарус добился высокой должности при Университете, такой ребёнок ему только мешал. Особенно если он стал промышлять чёрной магией в Ан… виле.
— В Анвиле? — удивлённо переспросил Рэл. К путешествию на другой край провинции он был не готов. Тем более в Анвил.
Но каджит его поправил:
— В А-нит-вил-ле. Город салиачи. Здесь. Рядом.
Сейчас Габриэль начал что-то понимать. Он кивнул, ещё раз посмотрел на Дж’Диарха, продолжающего размышлять о выгоде лошадей и хлеба уже на та’агра, и подошёл к хозяину. Альтмер отнёсся к нему настороженно, поэтому Габриэль первым заговорил:
— Не смущает такая компания?
Тавернщик безразлично пожал плечами.
— Они частенько сидят здесь. Дружелюбно беседуют, пьют что-то своё, берут только обед. Посетители получше многих.
Габриэль решил не лезть в дела таверны и поинтересовался:
— Рядом с Бравилом есть айлейдский город?
— Есть, Анитвилль. В лесу справа от дороги на Лейавин. Там стоит магический колодец, а чуть дальше — сами руины. Местные стараются туда не забредать. К даэдра такие места.
— Спасибо. И за обед, и за информацию.
— Если интересуешься ими, — вдруг бросил ему вслед альтмер, — поговори с Унгарионом, он хозяин местной магической лавки. Раньше он исследовал культуру айлейдов, да и сейчас, насколько я знаю, не против приключений.
Габриэль посчитал это очень ценным советом и решил сразу же им воспользоваться, попрощавшись с тавернщиком и выйдя на пропахшую сыростью улицу. Погода выдалась пасмурная, было тихо и душно, словно перед грозой. На юге и впрямь чернели низкие устрашающие тучи. Рэл прошёл по главной улице к графской крепости и свернул направо: здесь, на углу, стояло несуразное трёхэтажное здание, тусклая деревянная вывеска сливалась со стенами и совершенно не приковывала к себе взгляд — Габриэль чуть не прошёл мимо.
Внутри магазин был так же невзрачен, как и снаружи. Полка с дешёвыми магическими свитками и известными книгами, несколько пустых камней душ в раскрытой шкатулке, старые алхимические аппараты, уже не раз использовавшиеся, — вряд ли это всё могло заинтересовать случайно заглянувшего сюда чародея. Поэтому торговец так оживился, когда Габриэль зашёл внутрь, — покупатели здесь бывали очень редко.
Решив не давать хозяину ложных надежд, Габриэль сразу сказал:
— Мне говорили, что здесь можно узнать об Анитвилле.
Унгарион скрыл разочарование за неподдельным удивлением:
— Об Анитвилле? Это айлейдские руины рядом с городом. Налево от ворот.
— Ты бывал там?
— Да, — спокойно отозвался маг. — Я помогал своему другу с исследованиями, когда тот был жив. К сожалению, там мало что сохранилось: многие помещения завалены обломками, а все ценности растащили мародёры. Зато рядом с Анитвиллем есть энергетический колодец.
— Несколько лет назад была одна история с работающим там некромантом…
Эльф вздохнул.
— Карандиал рассказывал мне что-то такое, но это было уже очень давно. Вроде бы, это был чародей из местного отделения Гильдии Магов, которого то ли выгнали, то ли ещё что-то. Я плохо помню.
— Некромант до сих пор там?
— Никто не знает и проверять не собирается. Когда поползли слухи о некроманте, Карандиал свернул своё исследование и не успел его возобновить. И я тоже ходить туда перестал. С тех пор всё сильно изменилось, и Анитвилль давно уже никого не интересует. Если некромант там, то на жизнь города он никак не влияет. Но, честно говоря, я сомневаюсь, что он ещё жив.
Габриэль выложил на прилавок несколько монет — он знал, когда нужно платить за информацию. Унгарион приятно удивился.
— А в последнее время ни о чём таком не говорили? Может, в Бравиле появился чёрный маг?
— Нет, — протянул торговец. — Здесь редко что-то происходит, но если происходит, то об этом непременно знает весь город.
Рэл улыбнулся. Вряд ли Унгарион смог бы ещё что-то ему сказать, поэтому оставалось лишь одно — наведаться в Анитвилль и самому обо всём разузнать.
* * *
По сравнению с Чертогами Тавэла Анитвилль казался какой-то айлейдской подделкой. Внутри всё было разграблено, пустовали пьедесталы для велкиндских камней, колонны крошились из-за попыток вырвать из них металлические узорчатые вставки, на полу в некоторых местах отсутствовали плиты, остальные, какие не удалось достать, были расколоты. Казалось, что выносить отсюда уже попросту нечего, однако Габриэль заметил, что трава у входа не росла. Значит, сюда часто ходили. Это подогрело любопытство. Он спустился по узкой лестнице под землю, вышел на каменный балкон, с которого открывался вид на большой зал Анитвилля, где стояли в два ряда низкие скамьи — похоже, здесь проводились какие-то церемонии. Чтобы хоть что-то различить в царящей тьме, Рэлу пришлось пустить вперёд светящуюся фосфоресцирующую сферу, которая скудно освещала путь. Этого вполне хватало, чтобы не переломать ноги, споткнувшись о давно упавшую на пол статую, обезображенную последствиями удара. Стало заметно, как блестит на стенах густая паутина, и только несколько минут спустя Габриэль осознал, что ему не приходится убирать её руками. На уровне человеческого роста никакой паутины не было. Он аккуратно взял сферу в ладонь и отправил её скользить вдоль пола. Магическое сияние тут же выцепило из густой темноты следы принесённой на сапогах грязи, которая осталась лежать на белых плитах. Значит, здесь действительно кто-то бывает. Этот факт не позволил Габриэлю расслабиться, но и оружие доставать он не спешил. Идти пришлось намного осторожнее. Он был в Анитвилле впервые и понятия не имел, куда следует сворачивать. Для того, кто здесь обитает, это место давно заменило дом. Так что у Рэла не было никаких преимуществ, кроме внезапности. Вряд ли его здесь ждали. Подземелье оказалось больше, чем Габриэль предполагал. Он проходил залы и длинные коридоры, пару раз забредал в тупики и возвращался. За всё это время он не встретил ни единой живой души и не услышал ни звука. И спустя время всё это начало утомлять. Он брёл в одиночестве по развалинам айлейдских залов, высокие стены давили со всех сторон, а потолок сыпался мелкой крошкой на плечи, и это ещё больше усугубляло чувство потерянности. Дышать затхлостью древнего города тоже было непросто. Однако именно это помогло ему сразу почувствовать, что что-то изменилось, когда он попал в новое помещение. Здесь дышалось совсем иначе: вечерней прохладой Нибенейского залива. Похоже, в этом помещении айлейды решили позаботиться о поступлении свежего воздуха. В полу в центре комнаты располагалась квадратная вентиляционная решётка довольно больших размеров, и Габриэль опрометчиво шагнул к ней, не сразу сообразив, как абсурдно это выглядело: вентиляционная решётка в полу подземной комнаты. Анитвилль будто этого и хотел. Выжидал момент, чтобы посмеяться над глупостью незваного гостя. Как только Рэл почувствовал угрозу, плиты под ногами завибрировали, и к потолку взметнулась сплошная каменная стена, преградив путь вперёд. Габриэль резко обернулся — путь назад тоже был отрезан. Он оказался в ловушке один на один с этой странной узорчатой решёткой в полу и точно знал, что она здесь не просто так. Почти сразу же он заметил, как над ней начало скапливаться облако бледно-зелёного дыма. Едкий газ просачивался из-под земли, и глаза тут же начали слезиться от яда. Габриэль судорожно прикрыл лицо рукавом и пригнулся, пытаясь выиграть хоть немного времени, чтобы успеть разгадать загадку. Выход должен был быть! Какая-то нажимная пластина, рычаг, скрытая дверь, что угодно. Айлейды не могли не продумать вариант на случай, если ловушка сработает непредвиденно. Вентиляцию в этом помещении они же продумали! Однако Габриэль уже по третьему кругу ощупывал стены и пол, но ничего не находил. А дышать становилось сложнее с каждым осторожным вдохом, в глазах всё отчётливее появлялись тёмные пятна. Как же это было глупо. Столько раз уходить от смерти, чтобы подохнуть по неосторожности в проклятых айлейдских руинах! Габриэль сел на пол, прислонился к стене и закашлялся. Его клетка почти полностью наполнилась ядовитыми парами, даже воздух окрасился в зелёный, а выхода он так и не нашёл. И совсем скоро перед глазами всё смешалось. В голове гудело сильнее, чем после праздника в Корроле, а тошнило примерно так же. Габриэль с трудом заставил себя разлепить веки, но мгновенно вновь зажмурился от яркого света — белые стены отражали огонь лампы, и это почему-то было невыносимо больно. Однако он помнил случившееся, и любопытство взяло верх. Ему пришлось осмотреться, чтобы понять, где он и как смог выжить. А он был живее живых — мёртвые так паршиво себя не чувствуют. Это несомненно был Анитвилль, только комната отличалась от той, где Габриэль потерял сознание. Потолок над головой был испещрён сетью трещин, пронзён корнями деревьев, с него сыпались комья сырой земли, по углам бегали трусливые насекомые. Пахло здесь очень странно и почему-то знакомо. Не ядовитым газом, не древностью подземелья и не лесным вечером. Чем-то другим, тошнотворно-кислым. Габриэль вдруг вспомнил, где уже сталкивался с этим запахом. Так пахло от данмерки в «Фарегиле», именно его она пыталась перебить ароматом духов. И до него дошло: это был запах разложения. Он резко приподнялся на локте, ища её взглядом. Эльфийка сидела за столом в дальнем конце комнаты, делала какие-то заметки в толстой книге и забавно болтала ногой. Наверное, она почувствовала, что он на неё смотрит, и с улыбкой обернулась. — Поздравляю с очередным чудом, — промолвила она, и её голос звучал по-прежнему легко и беззаботно. Габриэль не сразу понял, что она имела в виду. — Это ты меня вытащила?.. — Я ведь была должна тебе, — напомнила она и, поднявшись на ноги, приблизилась. Рука Габриэля невольно коснулась рукояти кинжала. Эльфийка была сумасшедшей. — Нормально себя чувствуешь? Ты весьма длительное время дышал этой дрянью… — Вроде нормально. — Она протянула ему руку, но Габриэль отказался от помощи и сам поднялся. Комната перед глазами всё ещё плясала. — И как тебя угораздило? Что ты вообще делаешь здесь? — Судя по всему… — Габриэль запнулся. Эта данмерка только что спасла его от смерти. Как он мог сказать ей, что пришёл её убить? — Ты точно в порядке? Рэл обошёл данмерку, бросил взгляд на её стол. Тот был завален книгами, пустыми флаконами из-под зелий, рядом была обустроена алхимическая лаборатория. Справа висела плотная чёрная ширма, и Габриэль медленно её отодвинул, заранее зная, что увидит. В нос сразу же ударил яркий запах гниющей плоти. Это была комната для экспериментов. Здесь находились большие клетки, в которых лежали человеческие и эльфийские тела, вдоль стен располагались столы с инструментами: пилы, топоры, ножи, клещи, толстые иглы… Плетёная корзина в углу полнилась разноцветными осколками камней душ. Целые камни аккуратно помещались в приоткрытом ящике. Когда Габриэль сделал несколько шагов, один из трупов распахнул глаза и проследил за ним голодным злым взглядом. — Твои овцы? — спросил Рэл, не оборачиваясь на данмерку, и его голос прозвучал очень сдавленно. — Не бойся их. Они безобидны. Он всерьёз решил: — Пытаешься создать свою армию и захватить мир? — Что? Нет! — Данмерка вновь от души рассмеялась. — Это… просто такое увлечение. Хобби. Как рисовать картины или шить игрушки из лоскутков. Очень похоже. — И где достаёшь материал для своего творчества? Она понимала, к чему он клонит, и созналась: — Капитан стражи поставляет. Не совсем добровольно, конечно, но… я никого не убиваю. Это либо разбойники, нарвавшиеся на патруль Легиона, либо подохнувшие от скумы безымянные городские. Материал не самый лучший, однако его легко достать. — И ты говоришь, что это я — страшный человек. Он сказал это очень серьёзно. Кажется, некромантка только сейчас поняла, что он давно перестал шутить. — Брось. Ты ведь такой же. — И с чего ты так решила? Она странно хмыкнула. — Ты же не всерьёз считаешь, что твои спасения — это чудо? Габриэль в развороте выхватил клинок и направил его на тёмную эльфийку. Она не испугалась. Сжала в ладони чёрный камень душ и прошептала: — Так ты ничего не знаешь… — Чего я не знаю? — Габриэль понимал, о чём она. Его это пугало. От внимания данмерки не укрылось то, что он поддался слабости и испугу. Похоже, она решила, что он не был для неё опасен, а потому опустила ладонь с камнем. Чёрный кристалл в её руке почему-то выглядел как оружие. — То, как ты спасся. Что с тобой случилось?.. — Она прищурилась. Так же, как в таверне, будто пыталась разглядеть в нём что-то важное. А потом вдруг сказала: — Что-то очень серьёзное, да? Меч в руке почему-то потяжелел. Но Габриэль всё ещё не собирался его опускать. — Да. Данмерка почти незаметно сделала шаг к нему. Рэл её не подпустил, и она была вынуждена остановиться. — Я впервые встречаю нечто подобное. Думала, что такое невозможно, что это всё фантазии магов. Но вот я встречаю тебя — потому я и подсела к тебе в таверне. Не поверила, что действительно вижу это. Однако видела. — Габриэль заметил, что эльфийка начинает говорить с такой страстью, будто ничто, кроме него, её больше в этой жизни не волнует. А он всё не мог до конца понять, о чём именно она говорит. — Как тебе удалось это? Кто ты такой? Габриэль заставил её вернуться в реальность. — Убийца из Тёмного Братства. Я пришёл за тобой. Теперь испугалась она. — Что? — Твою душу пообещали Ситису. Он задел её за живое. Голос данмерки задрожал от обиды: — А ты хоть знаешь, за что? — Это не должно меня волновать. — За то, что я порчу ему репутацию! — Данмерка не захотела его услышать. — Он всегда делал вид, что меня не существует. Теперь решил и впрямь прекратить моё существование. Трус! — Меня не волнует это. — А что бы ты чувствовал, если бы твой отец сначала испортил тебе жизнь, а потом решил бы тебя убить? — Габриэль промолчал. — Я выгляжу, как моя мать, но мои магические таланты — это его кровь. И он бросил меня разрываться от переполняющей меня магии, страха и непонимания происходящего. Он сделал вид, что не знает меня, не захотел учить и не позволил вступить в Гильдию Магов. Что мне оставалось, напуганной девчонке, которая не могла себя контролировать? Я пыталась учиться самостоятельно, но… — Но кроме книг по чёрной магии ничего достать не удалось, — закончил за неё Рэл. Данмерка кивнула и продолжила: — Я часто слышу о нём. Он теперь профессор Коллегии Шепчущих, метит на место в Синоде. А я порчу ему репутацию, ведь такие истории не забываются. Скажи мне, Тёмный брат, я должна умереть? Я действительно должна умереть из-за того, что богатый имперский фокусник не мог держать член в штанах и теперь жалеет о последствиях? — Не мне судить об этом. — А кому?! Тому, у кого денег больше? Давай я заплачу тебе, сколько сам скажешь, а ты убьёшь его? Я найду деньги. — Это зависит не от меня, — повторил Рэл. — Контракты подписываются не так. На твою душу контракт уже подписан. — Ублюдок, — отчаянно проговорила она, оскорбляя то ли Габриэля, то ли своего отца. — Ты ведь понимаешь, что я не должна умирать. Я даже всех этих людей не убивала, — она указала на клетки с зомби. — За всю свою жизнь я никому не причинила намеренного зла. — Понимаю, — тихо согласился Габриэль. — Только если я не убью тебя, то убьют меня. А за тобой потом придут другие. Снова и снова. Ты можешь догадаться, что выбирать я не стану. Она прекрасно это понимала. И зачем-то сказала: — Меня зовут Лэйнерил. — Я запомню. Он сделал шаг вперёд, и она отпрянула. — Нет. Я не позволю тебе. Габриэль решил, что достаточно разговоров. Он с места сделал резкий выпад, но Лэйнерил сумела увернуться и побежать от него. Рэл бросился следом, схватил её за край одежды развернул, отбросил к стене, и она испуганно закричала, когда лезвие меча мелькнуло совсем рядом с ней. И в этот же момент, когда клинок был готов вонзиться в её тело, Габриэль заметил, как наполнился энергией камень душ, который она по-прежнему сжимала в руке, и его вдруг накрыла такая неудержимая боль, что он даже крика своего не услышал. Он выронил оружие и сам упал на пол, теряясь в этой боли и пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха в заполненные водой лёгкие. Так же, как в Анвиле — есть только боль и вода. В попытках вытолкнуть её, он закашлялся и затуманенным взглядом увидел, что на белых плитах остаётся его кровь. Рэл не знал, что это была за магия. Но часто любая магия заканчивалась со смертью чародея, и непослушными пальцами он сумел достать кинжал. Лезвие с силой вонзилось некромантке в голень, она тоже не сумела устоять на ногах. Вместе с ней упал на пол и магический кристалл, разбившийся на несколько крупных осколков от удара. И воздух вдруг вернулся. А боль ушла. Словно и не было ничего. Только Лэйнерил стонала рядом на полу, держась за кровоточащую рану и отшвырнув куда-то в сторону его кинжал. Габриэль не был идиотом. Он понимал, что произошло. Не понимал только, как ей удалось. — Габриэль, — тихо представился он, рукой вытирая жидкую кровь с губ. Данмерка отползла к стене и откинула голову на холодный камень айлейдских руин. Габриэль тоже не собирался вставать. Они смотрели друг на друга, оба пребывая в недоумении от произошедшего, и Лэйнерил потрясённо заметила: — Пожалуй, это самое впечатляющее знакомство в моей жизни. Габриэль смотрел, как из нанесённой им раны выплёскивается кровь и как чародейка морщится от боли, зажимая рану рукой, и ему нужно было только сжать рукоять лежащего рядом меча и завершить всё это. А он не мог. Потому что у этой женщины были ответы. А у него было много вопросов. Он вытащил из поясной сумки зелье, протянул его ей и достал чистые бинты. Лэйнерил не удивилась его помощи и не заподозрила обмана. Выпила зелье большими глотками, подавилась горечью и не успела заметить, как Рэл дотянулся до своего кинжала и лёгким быстрым движением распорол пропитавшуюся кровью штанину. Безразлично наблюдая за тем, как он резко перетягивает её ногу ремнём и неуклюже накладывает повязку, она спросила: — Не боишься не убивать меня? — Я везучий. Может, пронесёт. Лэйнерил усмехнулась. — Да чего стараешься? За мной ведь всё равно придут. Рано или поздно. — Тогда лучше поздно. И постарайся, чтобы так оно и было. — А я как-то могу на это повлиять? — Сейчас ведь повлияла. — Я и без того всю жизнь живу в страхе. Теперь мне ещё и от убийц бегать? — Я слышал, были случаи, когда контракты разрывали. Жертва убивала заказчика раньше, чем до неё добирались Тёмные братья, и тогда им приходилось брать её в свои ряды. Не знаю, насколько это правда, но… — Лэйнерил презрительно фыркнула, и Габриэль продолжил: — Ты ведь всё равно убьёшь его. И в “Фарегиле” говорила об этом, и сейчас предлагала. Так что имеет смысл попробовать. Она напомнила: — Тебя ведь не должно это волновать. Габриэль закончил с перевязкой, убрал со лба растрепавшиеся волосы, оставив на лице кровавый след, и устало сел рядом. — Лэй… Что со мной происходит? Что я такое? — Данмерка озадаченно на него посмотрела, и Рэл уточнил, кивая на зомби: — Я — как они? У неё хватило сил на снисходительную улыбку. — Нет. Ты куда большее. Ты остался самим собой, но ты жив не благодаря чуду. Ты жив благодаря душе, согласившейся на это. — Я не понимаю. — Не думаю, что мне удастся грамотно всё объяснить, — созналась эльфийка. — Раньше я никогда с таким не сталкивалась и знаю лишь в теории об этом обряде. Это очень тонкая, хрупкая некромантия, и шанс, что обряд пройдёт успешно — один на несколько миллиардов. Я поднимаю мёртвых. Они ходят, издают звуки, способны даже выполнять команды. Но они не люди. В твоём случае, поднявшийся остался человеком. — Так я… мёртв? — Ты жив! — упрямо сказала она. — Это и есть тот случай, когда человека возвращают к жизни и он — это он! Большинство считает это невозможным. — Так я всё-таки был мёртв? — Не знаю. Может и был, но недолго. Иначе вряд ли бы удалось. Впрочем… не знаю. — Но как? О какой чужой душе ты говоришь? Это… — он невольно посмотрел на осколки камня душ, — была она? Лэй закивала: — Она. Нельзя вытащить душу из живого человека. А это не твоя душа. Её можно. Хотя и в случае с собственной душой всякое бывало… — Чья это душа? Почему она… во мне? — Ты слышал о Каирне? — Рэл помотал головой. — Это область, куда попадают души, которым нет места ни в Этериусе, ни в Обливионе. Пленённые души людей, не использованные для магии, но уже свободные от Нирна. Души, у которых нет целей, но которые ещё есть и помнят себя. Живым нельзя спускаться в Каирн. Однако некоторые маги убеждены, что такое возможно. И для обряда нужно именно это: маг должен попасть в Каирн и отыскать душу, которая согласится стать энергией. После эта душа перестаёт быть душой какого-то человека, она становится лишь инструментом. Габриэль ничего не ответил, пытаясь обдумать услышанное. Лэй его не торопила. Наверное, поняла, что непросто оказаться участником редчайшего магического ритуала и вообще ничего об этом не знать. Нужно время, чтобы принять этот факт. — То есть мне попался именно тот чародей, который практикует общение с потерянными душами в этом Каирне, и именно такая душа, которая почему-то решила мне помочь? — Это и потрясающе. Душа пожертвовала собой ради тебя, а души те ещё упрямцы, они никогда на такое не пойдут. Так что ты и впрямь везучий. — Можно как-то узнать, кто это? — К сожалению, нет. Это уже никто. Просто магическая энергия. — И, не дав ему времени расстроиться, она восхитилась: — Но это ещё не всё! Мало какой опытный чародей способен удержать в себе две души. Потому обряд и считают невозможным — уж слишком много совпадений должно случиться. А у тебя вот случилось. Я потому и спросила, кто ты. Только оказалось, что ты вообще ничего в этом не смыслишь. Габриэль ответил ей то, во что сам до конца не верил: — Моя мать была сильным мистиком. — А тебе толком ничего объяснить не удосужилась. Как знакомо. — Лэйнерил усмехнулась. — Видишь, мы с тобой очень похожи. — У тебя, случаем, не завалялось какое-нибудь данмерское сердце? Лэйнерил удивлённо посмотрела в ответ. — Какая странная просьба. — Заказчик потребовал вырезать твоё сердце и доставить по адресу. — Урод. Решил проверить. — Данмерка решительно попыталась встать, но пробитая нога её не слушалась. Габриэль успел поймать Лэй, прежде чем она упала. Она зло на него посмотрела. — И ты тоже урод. Я тебя калекой не делала. Эти слова почему-то заставили Габриэля улыбнуться. — Заживёт. А я и так калека. Она проигнорировала это и, хромая, пошла в свою лабораторию. Габриэль не отпускал её. — Он обязательно проверит, моё ли это сердце, — говорила она уже самой себе, — но он понятия не имеет, чего я достигла в своём искусстве за все эти годы. Создать такую подделку — легче простого. Лэйнерил взяла со стола широкий нож, приблизилась к одной из клетей и, отворив замок, неожиданно сильным движением вытащила в зал тело мёртвой тёмной эльфийки. Никаких признаков насильственной смерти Рэл не видел. Нож привычным движением разрезал грудную клетку, и Лэйнерил цепкими пальцами вытащила сердце. Габриэль не стал наблюдать за тем, что она с ним делала. Он прислонился к прутьям клетки, посмотрел на безвольно лежащую у ног женщину и спросил: — Как она умерла? — От яда, — не оборачиваясь отозвалась некромантка. — Сама себя убила. — И ты в это веришь? Она ответила его же словами: — Меня не должно это волновать. Лэйнерил возилась с сердцем достаточно долго, и у Габриэля появилось время осмыслить всё то, что он узнал. Много оставалось непонятным. — Лэй, — позвал он вскоре, — ты сказала, что эта душа перестала быть человеческой душой. Тогда как ты смогла её пленить своим заклинанием? На этот вопрос она была рада ответить: — Душа перестала носить облик того человека, которому принадлежала, если тебе так понятней. Теперь это всего лишь сгусток энергии чёрной души, его можно использовать для магии, можно пленить в камень. Это по-прежнему чёрная душа, но ей уже нигде нет места. Я могла бы вытянуть её из тебя и использовать для зачарования, например, оружия. Тогда эта душа навсегда исчезнет. — Но почему она ко мне вернулась, когда твой камень разбился? — А куда ей ещё возвращаться? В обычном случае такие души как раз попадают в Каирн. А этой туда путь заказан. Она теперь навсегда твоя. Габриэль думал о том, кто из уже умерших мог пожертвовать собой ради него. Если такие люди и были, то их души точно никто не пленял в магические кристаллы. Рэл сомневался, что в Каирне Душ у него были знакомые. При первой возможности, он расскажет обо всём Дафне. Наверное, она тоже догадалась, как именно Рэл вернулся с того света. И тоже не поверила. — Так ты не знаешь, кто был тем чародеем, который тебя спас? — вдруг поинтересовалась Лэйнерил. — Какой-то лесной эльф-отшельник. Его хижина стояла в устье Сирид на южном берегу, но большего я не знаю. Я даже не видел его. — Пожалуй, мне стоит попробовать его разыскать. — Данмерка развернулась и передала Габриэлю закрытую шкатулку. — Вот. Доставишь по адресу. Он даже не почувствует подвоха. Рэл кивнул, принимая шкатулку из её рук. Некромантка догадалась, о чём он думает. — Ты ведь здорово рискуешь, идя на это, да? Ты должен был убить меня, а не вступать со мной в сговор. — Не знаю. Возможно. — Кстати! — Она взяла в ладонь его амулет, спасающий от заклинаний, и посоветовала: — Выбрось эту безделушку. Она тебя и от дурного глаза не убережёт. И Лэй вынула из-под туники свой амулет — крупный рубин в золотом обрамлении — и надела ему на шею. — Вот, — просто прокомментировала она, — это будет намного лучше. — Я не могу принять такой подарок. Он, должно быть, важен для тебя. Лэйнерил пренебрежительно фыркнула: — Я стащила его сто лет назад у одного гильдейца, повадившегося приходить исследовать Анитвилль. Так что забирай. — Спасибо, — искренне поблагодарил Габриэль. — Что ж… ты угостил меня пивом — я вытащила тебя из ловушки; я похитила твою чужую душу — ты проткнул мне ногу; ты согласился пойти против правил и сфальсифицировать мою смерть — я подарила тебе качественный защитный амулет. Мы в расчёте? — Вполне. Надеюсь, больше никто не придёт тебя убивать. — А я надеюсь, что тебе и дальше будет везти. А теперь иди. Мне нужно подыскать себе новую ногу. Габриэль удивлённо приподнял брови, и Лэйнерил засмеялась над его реакцией: — Это шутка. Иди уже! Моему отцу не терпится проверить, чьё сердце ты ему принесёшь. Рэл попрощался с Лэйнерил и направился к выходу из Анитвилля. И ему было удивительно безразлично то, что он не выполнил контракт. Может, некая Ярость Ситиса его и впрямь покарает, но беспокоиться об этом было некогда. Он хотел как можно скорее встретиться с Дафной.
