Опасное искусство

      С юга пришла гроза. Ливень обрушился на центральный Сиродил, размывая дороги, затмевая солнце, и обратный путь выдался крайне непростым. Габриэль не хотел задерживаться и останавливался на ночлег только в трактирах, поэтому добрался до Коррола вечером четвёртого дня, промокший, уставший и злой. На Коловианском нагорье шёл затяжной дождь.       Войдя в город, Габриэль сразу же свернул в «Дуб и патерицу» — хотелось нормально поесть и согреться у камина, а не мёрзнуть в каменном подземелье Убежища.       Таласма встретила его с пониманием. В этот вечер у неё было много посетителей, прячущихся от непогоды, но все были местными. Поэтому, когда в дверях появился Рэл, с которого ручьями стекала грязная вода, она отложила свои дела, дала ему полотенце и налила горячего чаю. Вытирая лицо и руки, он поблагодарил её за заботу. И тут же услышал знакомый задорный смех за спиной.       — Ну и видок у тебя! — неудержимо хохотал Джи, пока Габриэль раздражённо выжимал полотенцем волосы. — Ты из Бравила плыл, что ли?       Габриэль в ответ только передразнил аргонианина кислой гримасой и ничего не сказал. Фалько кивнул ему, предлагая сесть поболтать за другой столик.       — Ну, рассказывай, — потребовал аргонианин и для большего эффекта хлопнул ладонями по столу.       — О чём?       — О некроманте своём, конечно же! Как прошло?       Габриэль вздохнул. Избежать этого разговора всё равно бы не удалось: нужно признаться в случившемся Леонсии, а потом объяснять Тавэлу, почему он не выполнил контракт, на который вампир лично послал его. Чем грозило такое непослушание, Рэл не знал, и счёл лучшим вариантом рассказать всё Фалько прямо сейчас. Он доверял аргонианину и рассчитывал на его совет. Потому сказал прямо:       — Я не стал её убивать.       Джи опешил. Он какое-то время смотрел на Габриэля, стуча длинными когтями по своей кружке, и обдумывал сказанное. Его внимание привлекло совсем не то, на что Габриэль рассчитывал.       — Её? Так это была женщина? Неужели такая красивая?       Рэл не стал отрицать:       — Красивая. Данмерка.       — Вечно тебя на эльфов тянет!       Габриэль только пожал плечами: есть за ним такая слабость.       — Так что случилось? — уже серьёзно спросил Фалько. — Не может же дело действительно быть в этом?       Терребиус повременил с объяснением, потому что заметил, как к ним приближается Таласма, держа в руках поднос с ужином. Также на нём лежал запечатанный конверт.       — Пару дней назад его оставили для тебя, — сказала каджитка. — Просили передать, как только я тебя увижу.       — Кто просил?       — Не знаю, какая-то женщина.       Фалько с улыбкой закатил глаза, а Габриэль почему-то почувствовал нарастающую тревогу. Он взял плотную бумагу, надломил плоскую печать и вытащил письмо. Оно было совсем коротким.       — Это от Аркуэн, — озадаченно поделился он с Фалько. — Просит найти её, как только я вернусь в город. Срочно.       — Леонсия рассказывала, что Аркуэн интересовалась тобой…       — Да. Мне тоже говорила.       Фалько перестал улыбаться.       — Мне не нравится то, что происходит, Рэл. Леонсия в последнее время какая-то нервная, Тавэл уже несколько дней в Убежище не появляется, Аркуэн со своими загадками, да ещё ты тут на Ярость Ситиса грозишь нарваться!       — Я часто слышу о Ярости. Что это? Это какой-то… ритуал для усмирения неверных?       — Никто не знает её природы. Ярость обрушивается на того, кто нарушает наши Догматы, и жертва редко остаётся в живых. Братство не раз находило изуродованные тела предателей, в чьих глазах застыл неподдельный ужас. Хотя, казалось, этих людей ничто не могло напугать.       — Никак не пойму серьёзно ты, или это одна из твоих вечных баек.       Фалько не улыбнулся. Значит, серьёзно.       — Это не байки. Ярость существует. Леонсия испытала её на себе.       — Леонсия выжила.       — Да. Но для неё это до сих пор очень больная тема, так что если захочешь поговорить с ней об этом… будь внимательнее. — Видя, что Габриэль задумался о чём-то своём, Джи проникновенно спросил: — Боишься, что Ярость и тебя настигнет?       — Хочу быть готов ко всему.       — Так что именно случилось? Почему ты не убил её?       — Её зовут Лэйнерил. Я угостил её пивом в “Фарегиле”, но ещё не знал, что именно она — моя цель. Она показалась мне интересной.       — Ты всё-таки переспал с ней, — заключил Фалько.       — Нет. Мы поболтали, ничего больше. А потом я как дурак угодил в ловушку в айлейдских руинах, пока искал этого некроманта. Им оказалась Лэй. И она меня вытащила.       — И после того, как она спасла тебя, ты, конечно же, не сумел занести над ней меч, — опять недовольно сказал аргонианин, пытаясь предсказать развитие событий.       Габриэль и в этот раз покачал головой.       — Сумел. Я проткнул ей ногу, а она чуть душу из меня не вытащила. И вот как раз после этого… Лэйнерил знает, что именно случилось в Анвиле, Джи. Она рассказала мне, что со мной происходит. Эта женщина — ответ на все мои вопросы. Она нужна мне живой.       Фалько крутил в пальцах вытянутую из колчана стрелу и безразлично смотрел, как сгорает в камине письмо Аркуэн, которое Габриэль бросил в огонь.       — И что с тобой случилось?       — Для начала мне надо обсудить это с Дафной.       — Она больше не появлялась у нас.       — Значит, первым делом загляну к Аркуэн. Она написала, что это срочно.       — Просто хочешь оттянуть разговор с Леонсией.       На этот раз Фалько был прав.       — И это тоже.       Дождь и не думал прекращаться. За окном стремительно потемнело, горожане постепенно разошлись по домам, и в тишине стало слышно, как капли бьют по карнизам.       Габриэль поднялся на ноги и потянулся за своим плащом, так и не успевшим высохнуть.       — Отложил бы до утра, — посоветовал Фалько, но Рэл в себе не сомневался.       — Тут недалеко.       — А я вот сейчас и носа не высуну на улицу. Пойду с рассветом.       — Контракт?       — Да, в столице.       — И кто?       — Какой-то местный богатей. Ничего сложного.       Габриэль усмехнулся:       — Я с Лэй так же думал.       — В отличие от тебя, я не собираюсь пить с ним пиво.       — Удачи. — Габриэль крепко пожал приятелю руку и поблагодарил Таласму за заботу. Она предложила остаться на ночь, но Габриэль решил поговорить с Аркуэн немедленно. Ему тоже не нравилось происходящее в Братстве.       Он знал место, где она предложила встретиться. Это старый имперский форт Рейлес на северо-западе от Коррола, на границе с Хай Роком. На самом деле до крепости было больше часа пути, так что Фалько оказался прав — Габриэль искал любой повод отложить возвращение в Убежище. Да и Аркуэн велела ему прийти туда сразу же после того, как он получит письмо. Значит, дело было срочным.       Идти по нагорью дождливым вечером в густой непроглядной темноте оказалось тем ещё приключением. Габриэль потратил большую часть своих сил на магию «кошачьего глаза», но ночь была особенно тёмной, и различить что-либо дальше вытянутой руки оказалось практически невозможно. Рэл уже несколько раз успел пожалеть о своём решении.       Однако широкая дорогая не зарастала, а ветер не успел завалить её ветками и сухими деревьями, так что единственным, что делало путь невыносимым, стала скользкая глина под ногами. Во время ливней нагорье становилось по-настоящему опасным для путников. Сейчас же размытые тропы выводили из себя, но не более.       Рейлес появился перед глазами очень внезапно: выглянул из-за завесы сумрака высокими стенами и старыми башнями, уходящими в небо. Желания осматриваться здесь у Габриэля не возникло, потому он сразу же подошёл к тяжёлой двери крепости и потянул на себя холодную металлическую ручку, торопясь спрятаться от дождя. Внутри оказалось ненамного суше: вода просачивалась в щель и заливала пол коридора, образовывая под ногами глубокие мутные лужи. Сквозь них ничего не было видно, поэтому идти пришлось на свой страх и риск, тщательно выверяя каждый шаг и надеясь, что впереди нет никаких опасностей. Сапоги мгновенно промокли.       Это продлилось недолго. Короткий коридор закончился лестницей, ведущей на новый уровень, и Габриэль догадался, что этот форт был сделан внутри скалы, у подножия которой располагался, потому что интерьер сооружения оказался гораздо больше и просторнее, чем оно выглядело снаружи. Повеяло сквозящим холодом.       Промокшие сапоги неприятно чавкали, оставляя на полу тёмный сырой след, и Габриэлю пришлось остановиться и вылить из них воду. И в этот момент краем глаза он заметил какое-то свечение справа. Это насторожило и заставило обнажить меч. Заброшенная имперская крепость могла таить в себе много неприятностей. В том, что это не Аркуэн, Габриэль почему-то не сомневался.       Он приблизился к перекрёстку, медленно выглянул из-за угла, стараясь не делать резких движений, и понял, что привлекло его внимание. Свечение исходило от плывущей по воздуху энергетической сферы, оставляющей за собой длинный хвост, плавно меркнущий через несколько секунд. В коридоре стоял ощутимый запах серы, уши вдруг уловили очень высокий вибрирующий звук, давящий на сознание тревожным чувством опасности.       Габриэль сумел подавить зарождающуюся панику. Он знал, что это такое. От некоторых людей ему довелось слышать о блуждающих огнях — странных существах или явлениях, питающихся жизненной энергией. Убить взрослого человека они способны за считанные секунды, потому изучать их природу никто так и не рискнул — слишком опасно. Люди часто видят их ночью на болотах, но, видимо, старая горная крепость тоже отличная среда обитания для этих огней.       Аркуэн написала, что будет в Рейлесе, но не уточнила, где именно. Дожидаться её здесь, соседствуя с блуждающим огнём, Габриэлю очень не хотелось, поэтому он, убедившись, что сфера уже далеко, тихо проскользнул в другой коридор, уводящий в противоположную сторону, глубже под землю. Здесь тяжело дышалось, странно пахло светящимися грибами, растущими между блоков стен, и было непривычно тихо — эхо осторожных шагов звучало под сводами оглушающим грохотом. Проклятые сапоги всё ещё чавкали.       Коридор закончился узкой массивной дверью, рядом с которой висел старый светильник, и Рэл, открыв стеклянную створку, с удивлением обнаружил, что внутри ещё есть масло. Ночной поход и магическая способность видеть в темноте вытянули из него все силы, поэтому светильник здесь оказался как раз вовремя. Габриэль запалил его слабой искрой, наконец смог позволить заклинанию развеяться и облегчённо выдохнул. Ему потребовалось какое-то время, чтобы привыкнуть к новому освещению, и он усердно прислушался к окружающим его звукам: кроме его неровного дыхания ничего больше не было слышно.       Тогда он осторожно толкнул дверь, и помещение вдруг наполнилось пронзительным громким скрипом, многократно усиленным отражениями от стен. Прежде чем вновь услышать сводящий с ума высокий треск, Габриэль на развороте ударил мечом в попытке отогнать от себя возможного противника и в самом деле увидел бледное свечение в начале коридора. Блуждающий огонь заметил его и стремительно приближался.       Сталкиваться с ним один на один Габриэль решительно не хотел, поэтому выбирать долго не пришлось. Он выбежал из коридора, плотно закрыв за собой дверь, и бегло осмотрелся: это был просторный зал с широкой лестницей в центре — света фонаря не хватало, чтобы разглядеть что-то ещё. Рэл очень надеялся, что блуждающий огонь не сумеет преодолеть преграду, однако уже через секунду в щель между дверью и полом просочилась светящаяся субстанция. Сбежать от этой твари не получилось. И Габриэль решил действовать мгновенно. В несколько шагов оказался рядом, перевернул меч остриём вниз и с силой обрушил на скользящее по полу бесформенное тело. Лезвие со звоном вонзилось между плит, сильно заиграв, но уши прорезало болезненное верещание. Значит, это существо всё же можно было уничтожить.       Прежде чем Габриэль успел замахнуться снова, золотое сияние взметнулось перед ним и неожиданно сильно ударило в грудь. Дыхание перехватило от внезапной боли — существо стремительно высасывало из тела последние силы. Останавливаться Габриэль никогда не умел. Он слабо рубанул мечом, ни на что особо не рассчитывая, но лезвие прошло по воздуху, словно по точильному камню, с сопротивлением и скрежетом. Блуждающий огонь на мгновение отцепился от его груди, и Габриэль бросился к лестнице, на ходу замечая, что старые раны на руках вдруг закровоточили. Он бросил мимолётный взгляд на живот и в панике увидел большое тёмное пятно на одежде. Если он позволит сфере ещё раз к себе прикоснуться, то умрёт.       Габриэль бежал, с трудом различая перед собой дорогу. Лестница вывела на балкон, разветвляющийся двумя тоннелями по бокам, и Рэл наугад бросился в левый, подгоняемый преследующим его нервирующим звоном. Понимая, что шум усиливается, Габриэль обернулся и тут же был вынужден припасть к полу, пропуская блуждающий огонь над головой. Меч сделал точный колющий выпад вверх, но лишь оттолкнул существо от себя, не нанеся ему особого ущерба. Габриэль вообще не был до конца уверен, что его неуклюжие атаки приносят какой-то результат.       Огонь обладал не только инстинктами — это было разумное существо, потому что теперь он бросился вперёд и вниз, не позволяя Габриэлю вновь проделать этот трюк. Но уклониться всё же получилось, до боли в спине вжавшись в стену, и, пользуясь появившейся заминкой, Рэл побежал дальше, рискнув собрать остатки своих магических сил для удара электрической стрелой. В ладони загорались и гасли слабые искры, Габриэль видел, как кровь из открывшихся ран стекает по пальцам и рукояти меча, и из-за этого сконцентрироваться становилось ещё труднее. Рука дрожала и не могла удержать зарождающееся заклинание. Шум в ушах не прекращался.       Габриэль почти не видел дороги, тьма не успевала расступаться перед слабым светом светильника, и бежать приходилось наугад. Поэтому Габриэль не заметил, как пол под ногой вдруг гулко просел, приводя в движение цепи скрытого механизма. Как-то отреагировать он не успел — было не до того, — и под правую ключицу глубоко вошёл стальной болт. Внезапная боль, раздробившая тело, сбила с ног и затмила рассудок, заклинание, которое с таким трудом начало формироваться в ладони, мгновенно растаяло, и Габриэль успел лишь наугад ударить светильником по преследующему его существу. От столкновения с магическим созданием стекло разбилось, на пол полилось вспыхнувшее масло, и блуждающий огонь зашипел от страха или боли, вынужденный отступить на несколько шагов назад. Этого времени оказалось достаточно, чтобы перехватить меч в левую руку и выставить вперёд, когда светящаяся сфера в ярости полетела на человека, стремясь закончить начатое. Удар оказался неожиданно сильным, но Габриэль не позволил руке дрогнуть, и блуждающий огонь налетел на остриё, пройдя вдоль всего клинка. Сфера замерла у самой гарды, ошпарив кожу сковывающим холодом. Полыхающее свечение вдруг померкло, и Габриэль остался в полной темноте. Существо рассыпалось пылью. Эта пыль осела на пол и на тело холодными мерцающими частицами, во мраке напоминающими далёкие звёзды.       Габриэль судорожно выдохнул и лёг на пол. По каменным плитам под ним растекалась его кровь.       Сколько он пролежал так, Габриэль не знал. Может, несколько минут или больше часа. Пару раз сознание ускользало от него, и он погружался в зыбкую пелену пустоты, а когда открывал глаза, то ему виделось, как он лежит ночью на песке арены и наблюдает за звёздами. Как в ту ночь с Кэей — бойцом, которую он тренировал.       Она погибла в своём четвёртом бою. В тот вечер Габриэль так и не приблизился к её телу. Видел издалека яркую кровь на загорелой коже и рыжих волосах, заметил широкую рану вдоль туловища, но подойти и попрощаться не сумел. Овин спокойно махал рукой, мол, на что ещё эта девчонка рассчитывала, выходя на арену? Для него эти смерти были в порядке вещей, он называл таких людей «псами на один бой». А Габриэль тогда напился до беспамятства и зарёкся впредь брать себе учеников.       Наверное, Овин всё же был прав. Люди вроде Кэи выходили на арену от отчаяния. У них ничего не было, их ничего не держало, потому они так легко принимали смерть. Габриэль искал на арене не смерти. Он не был тем, кому не нашлось места в этой жизни, и сломить его было непросто. Это не удача и не везение, как считает Лэйнерил, это нерушимая воля к жизни, непоколебимая уверенность в самом себе. Рэл всегда думал, что его смерть должна что-то значить. Что он умрёт только в том случае, если это что-то изменит, если это будет то, за что действительно стоит умереть. А сейчас?..       Сейчас он лежал в темноте на полу заброшенного имперского форта, нелепо поймав ржавый болт в плечо и истекая кровью из старых ран, которые снова открылись, когда магия беспокойного блуждающего огня вытянула из него жизненные силы. Ждать помощи было неоткуда, поэтому Габриэль с трудом поднял руку, сжал пальцами хвостик стального дротика и резко потянул его, пытаясь вытащить из плеча. Но липкие от крови пальцы соскользнули, и Рэл только содрал ноготь. Последующие попытки также не принесли результатов, и тогда он достал из поясной сумки зелье, восстанавливающее магические силы, и решился на глупость. Дафна уверяла, что Мистицизм — его врождённый дар, и сейчас было самое время им воспользоваться. Дождавшись, когда энергия вновь наполнит жилы, Габриэль накрыл рану ладонью и попытался заставить магию вытянуть болт из тела, вспоминая, как Тавэл часто пользовался при нём телекинезом. Вампир умел двигать предметы силой мысли, но Рэл никогда раньше не практиковал подобную магию. Похоже, пришла пора научиться. Телепортироваться он ведь тоже не умел.       Ничего не происходило, и Габриэль начал думать, что остатки магии нужно потратить на лечение тех ран, которые он сумел бы закрыть, однако он быстро выгнал эту мысль из головы. У него были бинты и пара целительных эликсиров. А вот вытащить из плеча глубоко засевший дротик — это ещё постарайся. Так что выбора он себе не давал.       И болт вдруг шевельнулся, накрыв тело очередной волной невыносимой боли. Крик вырвался из горла, но Рэл не собирался останавливаться и вскоре уже мог уверенно ухватиться за древко. Как только пальцы крепко сомкнулись, Габриэль резко дёрнул дротик. В глазах снова потемнело.       Значит, Дафна говорила правду. Его мать в самом деле была сильным онейромантом. А ему передались крупицы её дара, нашедшие выражение в способности к Мистицизму. Тогда что же произошло с ней на самом деле? Почему она не проснулась тем утром?.. Габриэль слабо крутил окровавленный дротик в пальцах и понимал, что вряд ли сможет найти ответы на эти вопросы.       Наскоро перевязав раны, как сумел, Рэл приказал себе подняться, держась за стену, и понял, что теперь у него не хватит сил даже на слабую искорку, куда там полноценное заклинание света. Лампа была безвозвратно утеряна, и только светящаяся пыль мерцала звёздным небом под ногами.       Габриэль сгрёб её в ладонь и медленно пошёл дальше, осторожно делая каждый шаг. Нарваться на очередную ловушку ему не хотелось.       Петлять по нескончаемым коридорам и залам пограничной крепости пришлось целую вечность. Габриэль с тоской подумал, что на поверхности, должно быть, как раз рассветает. Он уже начинал сходить с ума от постоянного мрака, но в какой-то момент впереди появилось ослепляющее сияние. Габриэль испуганно прижался к стене и непривычно сжал меч левой рукой. Но источник света оставался на месте, не двигался и не издавал звуков. Это был обычный огонь лампы или факела. Это заставило ускорить шаг и позабыть об осторожности.       Приблизившись, Рэл увидел, что это в самом деле был светильник, подвешенный у большой двери. Она оказалась приоткрыта, и Габриэль заглянул в щель, пытаясь узнать, что его ждёт впереди. Небольшое квадратное помещение было обставлено мебелью, хорошо освещено, а за столом в центре комнаты сидел высокий человек с длинными чёрными волосами.       Рэл открыл дверь.       — Аркуэн.       Его появление крайне встревожило эльфийку. Она легко поднялась на ноги, подбежала и взяла его за здоровое плечо, видно, опасаясь, что он свалится прямо здесь. Габриэля позабавил страх, появившийся в её глазах. Раньше он никогда не подумал бы, что она способна на подобные чувства.       — Во имя Отца Ужаса, Рэл!.. Что с тобой произошло?       Он убрал её руку.       — Удостоился чести развеять ряд мифов о блуждающих огнях.       — Что? Ты столкнулся с блуждающими огнями?       — С одним, в самом начале Рейлеса. Удирал от него по всему форту.       Аркуэн непонимающе нахмурилась.       — Откуда он там? Рейлес должен был быть безопасен.       Альтмерка всё же взяла его под локоть и, проведя через комнату, усадила на скрипучий стул подле стола. Габриэль без особого любопытства осмотрел бумаги на нём, запечатанные письма и рукописные книги, потом перевёл взгляд на Аркуэн. Её распущенные чёрные волосы выглядели настолько завораживающе, что Рэл вмиг позабыл о случившемся. На ней были удобные простые одежды, оружия Аркуэн при себе не носила, и он понял, что Рейлес служил ей точно таким же убежищем, как Тавэлу — те айлейдские руины. Он наконец-то смог расслабиться и почувствовать себя в относительной безопасности.       — Извини, это моя вина, — тихо признала эльфийка. — Надо было проверить начальные коридоры. Я давно не ходила той дорогой.       — Чтобы я потом вытаскивал отсюда твой труп? — грубо заметил Габриэль в ответ, но Аркуэн ничуть не обиделись. Она поняла, что её слова прозвучали так, будто она считает Рэла ни на что не способным ребёнком.       И она сочла важным уточнить:       — Тебе удалось его уничтожить?       — Да.       — Хорошо.       Аркуэн решила оставить эту тему, приблизилась к высокому шкафу у дальней стены, сняла с полки большой ларец и, небрежно сдвинув бумаги на край стола, поставила его рядом. Под тяжёлой крышкой находились различные склянки, бинты, шёлковые нити и иглы разных размеров. Аркуэн вытащила одну из них, а потом подошла к полке с алкоголем и безразлично приказала:       — Ладно, раздевайся.       — Вот так сразу?       Габриэль с усмешкой выдержал её укоризненный взгляд и протянул руку к бутылке. Аркуэн замешкалась, но всё же дала ему выпить.       Раздеться без её помощи не удалось. Правая рука не поднималась, и от боли, возникающей при любом движении, в глазах мутнело, а на лбу появлялись капли холодного пота. Несмотря на все его усилия, Аркуэн видела, что ему больно.       Она опустилась перед ним на колени, осмотрела глубокие раны и провела чистой влажной тканью по ране на животе. От её холодного касания Габриэль вздрогнул.       — Эта рана от меча, — уверенно произнесла альтмерка. — Это… блуждающий огонь сумел сделать такое?       — Нет, это осталось на память от Арены. — Незамедлительно ответил Габриэль. Аркуэн открыла горшочек с какой-то мазью и щедро прошлась ею по краям раны. Кожу неприятно защипало. — Блуждающие огни с огромной скоростью вытягивают жизненную энергию из своей жертвы. У меня из-за этого открылись все старые раны.       — Тот самый поединок? — догадалась она.       — Именно он.       Игла привычно стянула края раны тонкой нитью, и Габриэль выпил ещё. Наблюдать за Аркуэн было странно. Сейчас она совсем не была женщиной, которая пришла к нему с тем самым предложением. То ли тогда специально играла свою роль, стремясь завлечь его в Тёмное Братство, то ли сейчас с ней что-то происходило. Как со всеми. Думая об этом, Габриэль заметил, что у неё дрожат руки. От волнения? Холода? Страха? Кажется, Аркуэн поняла, что он обратил на это внимание, и взяла у него бутылку, тоже сделав несколько глотков. Дрожь, однако, не исчезла.       — А с рукой что? — отрезав нитку, спросила альтмерка. — Похоже на болт.       — Только что нарвался на заряженную ловушку.       — Тут уже я виновата. Специально не стала её обезвреживать.       — Значит, останется на память о тебе.       Аркуэн только покачала головой в ответ на его неуместный флирт и передала ему белый флакончик из своего сундучка. Пахло зелье отвратительно. Но Габриэль выпил его одним большим глотком и даже не почувствовал вкуса.       — Зачем ты звала меня? Что-то случилось?       — Моего Душителя убили. — То, как она ответила, очень зацепило Габриэля. Это не было ей безразлично.       Рэл не собирался спрашивать очевидное, потому задал очень болезненный вопрос:       — Кто?       Эльфийка села на пол, вытерла тряпкой кровь с рук и покачала головой.       — Не знаю.       В её красивых зелёных глазах застыло настоящее отчаяние. Габриэль понял, что её руки дрожали от усталости.       Он всё же спросил очевидное:       — Хочешь, чтобы я занял его место?       — А ты способен?       — Если смогу снова держать меч.       Её устроил такой ответ. Она объяснила:       — Я беру эти мази у нашего лучшего алхимика, так что рана быстро затянется. Разминай руку, тренируйся. Калекой не останешься.       — И не такое переживал.       Аркуэн поднялась на ноги и занялась другими его ранами, более мелкими. Бутылка стремительно пустела.       — Для тебя будет работа. Но не сейчас. Какое-то время ты останешься здесь, тебе нужно будет основательно подготовиться.       — Я должен вернуться в Убежище. Надо поговорить с Леонсией.       — Не надо, — неожиданно отрезала Аркуэн. — Плату за твой контракт я тебе выдам. Остальных разговоров быть не должно.       Рэл зачем-то улыбнулся, хотя происходящее ему не нравилось.       — Запрёшь меня здесь?       Аркуэн посмотрела на него совершенно недопустимым взглядом и шёпотом заверила:       — Если понадобится, то на цепь посажу.       Габриэль не успел придумать ответ. Он заметил, как к ним приближался человек, и к своему удивлению узнал в нём Люсьена. На лице имперца читалась настоящая ярость, а нервная быстрая походка выдавала его дурное настроение. Аркуэн взволнованно обернулась. Она не ждала сегодня других гостей.       — Ты не посмеешь взять его в Душители, — грозно объявил Лашанс, ещё даже не приблизившись.       Альтмерка же оставалась спокойной.       — Уже взяла.       — Ты хоть знаешь, кто этот парень? — Люсьен остановился перед ней, ростом оказавшись ничуть не ниже высшей эльфийки, и, наклонившись к её уху, прошептал: — Родной сын Терребиуса.       Аркуэн испуганно отстранилась от него и бросила недоумевающий взгляд на Габриэля. Он молча смотрел на неё, удивляясь, что она не знала, что Дамир — его отец.       — Именно поэтому, — осторожно начала альтмерка, — он должен стать моим Душителем. А от тебя держаться как можно дальше.       — Возьми себе девчонку. Она прекрасно со всем справится, да и промыть мозги ей будет проще. А Габриэля избавь от своих проповедей.       Рэл переводил взгляд с одного Уведомителя на другого и решился спросить:       — О чём вы? Какую девчонку? Леонсию?       Его проигнорировали. Как и следовало ожидать.       — Я знаю своих людей. — Аркуэн стояла на своём. — Она справится, но потом от неё ничего не останется. А у Рэла большой потенциал.       Люсьен прыснул:       — Ты даже не знала, кто он на самом деле.       — А это важно? Он обычный убийца.       — Он кто угодно, но не обычный убийца! — Голос коловианца прогремел по форту холодным эхом. — Ты действительно думаешь, что он останется равнодушным?       Габриэль вновь попытался привлечь к себе внимание, на этот раз настойчивее:       — Да какого даэдра тут происходит?       На него даже не обернулись. Он допил содержимое пузатой бутылки.       — Не знаю, чего ты хочешь добиться, — Аркуэн продолжала говорить спокойно, — но прошлого это всё равно не исправит.       На этот раз Люсьен ответил не сразу. Посмотрел на Габриэля, на его окровавленную одежду на полу, на снятые с пояса ножны с мечом, а потом вновь обернулся на эльфийку и проникновенно отозвался:       — Зато исправит будущее. Рэл, собирайся. Идём.       Аркуэн кивнула, признавая поражение, потом помогла Габриэлю одеться и коротко произнесла:       — Что ж, надеюсь, ещё увидимся.       — В чём дело?       — Твой Уведомитель всё тебе расскажет.       — Аркуэн…       — Извини, Габриэль.       Она молчала, но её взгляд кричал о том, что назревает нечто страшное. Стало не по себе. Рэл пообещал:       — До встречи. Если смогу, то загляну к тебе.       — Было бы кстати. Нам придётся о многом поговорить.       Габриэль пристегнул ножны, поправил их и пошёл следом за Люсьеном, который уже ждал у выхода. Рейлес они покинули другим путём — через пещеры, выводящие на юг, ближе к городу. Именно этой дорогой пользовалась сама Аркуэн, и Габриэль понял, почему она не упомянула об этом в письме: найти вход в грот было крайне непростой задачей.       На улице уже действительно было утро. Дождь прекратился, и сквозь пасмурную дымку неба начинали проглядывать острые солнечные лучи. Лесная свежесть была прохладна и пробуждала в теле лёгкую неконтролируемую дрожь. Впрочем, Люсьену, кажется, совсем не было холодно.       — Что случилось? — Он поинтересовался об этом, только когда они вышли на тракт и пошли в противоположную от Коррола сторону. В Чертоги.       — Столкнулся с блуждающим огнём. И поймал болт плечом.       — Сражаться сможешь?       — Сейчас вряд ли.       Люсьен кивнул, хотя такие события точно не входили в его планы. Но он не стал озвучивать то, что думает, и почему-то спросил:       — Сколько дней ты не спал?       — А это-то здесь причём?       — Мне не нужен Душитель, который окажется неспособен трезво мыслить.       — Со мной всё нормально.       Люсьен мгновенно выхватил меч, и сверкающее лезвие замерло у самой шеи Габриэля. Тот запоздало отшатнулся.       — Если бы всё было нормально, я бы даже не стал останавливать клинок, — холодно объяснил Уведомитель. — Тебя бы попросту уже не было на этом месте.       Рэл был вынужден признать ошибку. Люсьен вернул оружие в ножны, и они продолжили путь в тишине. Это дало Габриэлю время обо всём подумать, и он всё же согласился с тем, что Лашанс прав. Думать получалось плохо: Габриэль уже запутался в течении времени, плохо помнил, что было вчера, а что — два дня назад.       — Я добрался из Бравила за четверо суток, — признался он Люсьену через какое-то время. Тот заинтересованно слушал. — Уснуть не получилось. Прибыв в Коррол, я получил письмо от Аркуэн и сразу же отправился к ней. В последнее время у меня бывает бессонница. Я привык.       — Вчера лило весь день, — угрюмо вспомнил Люсьен. — Ты не стал заходить в Убежище.       — Не стал.       — Хорошо.       Что в этом было хорошего, Габриэль не понял, но уточнять не решился. Вскоре они добрались до айлейдского города, и никакой иллюзии на этот раз у входа не было. Рэл лишь на мгновение придал этому значение, но сразу же забыл об этой странности.       Внутри было холодно и тихо. Когда они дошли до тренировочного зала, то обнаружили Тавэла в одиночестве пьющего из своей фляги, и вид у вампира был такой, что не оставалось никаких сомнений: дело плохо.       Оргистр рассматривал потрет, нарисованный тушью на помятом листе бумаги. Похоже, этот рисунок скомкали и выбросили, а Тавэл нашёл и до сих пор бережно хранил. Подойдя ближе, Габриэль узнал на портрете самого Тавэла. И узнал стиль Леонсии.       — Вы долго, — тихо заметил он, не отрывая взгляда от листа бумаги.       — Пришлось задержаться. — Люсьен не стал вдаваться в подробности. — Рэлу нужна твоя помощь.       Чародей только сейчас поднял взгляд и, кажется, без лишних слов понял, что именно случилось. Он внимательно осматривал раны, менял повязки и использовал сильную магию, время от времени прикладываясь к фляге. Габриэль впервые видел Тавеэла таким подавленным и нетрезвым.       Вампир вдруг безразлично спросил Люсьена:       — Что ты намерен делать потом? Когда всё закончится?       Такой вопрос, похоже, выбил Уведомителя из колеи. Это было странно.       — То же, что и всегда. Как обычно.       — Нет, — почему-то не согласился Оргистр. — Ты должен уже во всём разобраться и довести дело до конца. Теперь ты будешь не один.       — А что собираешься делать ты?       — Вернусь в Убежище. Какой смысл прятаться? Какой вообще будет смысл, если…       Люсьен строго прервал его монолог:       — Тавэл! — и больше не сумел ничего сказать.       Оргистр закончил с ранами, и Габриэль не выдержал:       — Мне хоть кто-то объяснит, что происходит?       — Объясню, — пообещал Лашанс. — Но позже. А сейчас тебе надо выспаться. Когда проснёшься, сразу же отправляйся в Чейдинхол и жди меня в “Мосте”. Тавэл, усыпи его.       Альтмер поднял руку, и Габриэль даже не успел возразить: разум погрузился в тёплую глубокую безмятежность, в которой не было ни боли, ни тревоги, ни докучливых мыслей обо всём, что происходит в последнее время.       

* * *

      На этот раз Габриэль не торопился, хотя странное чувство тревоги неизменно подгоняло холодным ветром в спину. Совет Люсьена оказался действенным: после долгого крепкого сна Рэл в самом деле чувствовал себя намного лучше, а благодаря магии Тавэла раны перестали беспокоить нескончаемым зудом. Рука по-прежнему не слушалась, но он не переставал разминать её в течение дня — до того было непривычно столь длительное бездействие. Ножны пришлось перевесить на правый бок.       На второй день посчастливилось остановить повозку, и уже вечером Габриэль увидел впереди высокие башни Чейдинхола, светящиеся черепицей в закатных лучах. Сразу вспомнилась плутовка Нериэль. Габриэль надеялся, что она нашла своё место среди воров.       Расплатившись с возницей, он спрыгнул на землю и уверенно пошёл знакомой дорогой к обозначенному Люсьеном месту встречи. Габриэль зашёл в «Чейдинхолский мост» в порванной одежде, запачканной грязью и кровью, и его появление, как и следовало ожидать, проигнорировали. Обычно здесь собирались зажиточные горожане и знатные гости. Но Люсьена нигде не было, и это давало Габриэлю время немного перевести дух.       Он приблизился к прилавку хозяйки, занятой подсчётом своего заработка, и вежливо не отвлекал её несколько минут. Но уходить он не собирался, так что надежды имперки не оправдались, и она была вынуждена обратить на него внимание.       — Извини, у меня сейчас нет свободных комнат, — сразу же объявила она, едва взглянув на гостя. — Зайди в «Новые Земли», это рядом, через дорогу. А если нужна помощь, обратись к служителям в часовне.       Габриэль прекрасно понимал такую реакцию.       — Мне назначена здесь встреча. Я проделал большой путь и мне не помешало бы привести себя в порядок. Деньги у меня есть.       Краем глаза он заметил, что за ним неотрывно наблюдает какая-то женщина из угла зала, но не стал оборачиваться. Мало ли любопытствующих.       — Не сочти за грубость, — холодно ответила тавернщица, — но у меня сейчас непомерно много работы, поэтому…       Он понимал, что одним своим присутствием портит репутацию её гостиницы, и то, что она так старалась его выпроводить, ничуть его не задевало. Габриэль кивнул, улыбнувшись, и отошёл от прилавка. Наблюдавшая за ним женщина сразу же поднялась со своего места, и он настороженно коснулся левой ладонью рукояти меча. Незнакомка слышала, как он говорил о деньгах, и могла увидеть в нём прекрасную цель: в случае чего стража даже не посмотрит в его сторону.       И когда он, ускорив шаг, уже был у выхода, она неожиданно позвала его по имени:       — Рэл!       Он обернулся. Женщина была невысокого роста, с морщинками от улыбки на широком лице, старше него. Он впервые видел её.       — Мы знакомы?       — Боги, это и вправду ты! — Она легко коснулась его спины, предлагая выйти из таверны. — Меня зовут Тертия. Я все твои бои видела!       Тертия повела его вниз по улице. Под её шустрый шаг оказалось непросто подстроиться.       — Надо же!.. Я так рада, что ты выжил! Так это была инсценировка? Хитрый способ уйти с Арены? Надоела слава или просто устал от сражений? Чем ты теперь занимаешься?       — У меня сейчас голова лопнет, — в шутку признался Рэл, и Тертия рассмеялась.       — Извини. У меня просто столько эмоций!       Они остановились перед угловым зданием, над дверью которого висела громкая вывеска «Всё для победы». Тертия достала свой ключ, и Габриэль удивился:       — Ты хозяйка оружейного магазина?       — Я шью доспехи, — поправила она. — Проходи.       Имперка привычно зажгла лампу у входа, и Габриэль увидел несколько комплектов, которые выставлялись здесь на продажу. Оружие также имелось, но в небольшом количестве и от разных мастеров. Её ассортимент не особо изменился с того раза, когда Габриэль заходил сюда. Он похвалил:       — Отличная работа.       — Халтура для несведущих, — махнула рукой Тертия и указала: — Туда, на лестницу.       — А где мальчишка-подмастерье?       — Выгнала пинком под зад, до того был бездарь!..       На втором этаже была обустроена её мастерская, в соседней комнате, за арочным проходом, располагалась небольшая кухня. Дальше, наверное, находилась спальная. Первым делом Тертия свернула на кухню и, собрав кудри волос в низкий хвост, принялась разводить жаровню.       — Не злись на Мариану. Она очень переживает, что путники, вроде тебя, распугают её зажравшихся постояльцев, хотя я думаю, что их куда быстрее распугает её бесконечное брюзжание. Но она всё же хорошая.       — Я и не злюсь. Прекрасно её понимаю. А вот тебя — нет.       Тертия обернулась и сразу же всплеснула руками:       — Девять Божеств, да сядь ты уже! Ты же вот-вот с ног свалишься!       — Ты живёшь здесь одна?       — Да. Я на твоих боях столько денег выиграла, что смогла открыть здесь своё дело. Так что чего тут непонятного? Принимать такого гостя — огромная честь для меня.       — Я чувствую себя крайне неловко.       — Мариана и на порог тебя не пустит, а в «Новых землях» одни клопы и блохи, так что туда тебя не пущу я. — Тертия тихо засмеялась, а потом вдруг стала очень серьёзной. Это ещё больше выбило из колеи. — Я бы очень хотела тебя обо всём расспросить, но ты выглядишь едва живым. Я видела, как ты насторожился, когда меня заметил, и сжал меч левой рукой. А ведь ты правша.       — Ерунда, заживёт.       — Я приготовлю тебе ванну. А пока не стесняйся и чувствуй себя как дома.       — Тертия… я не могу так нагло пользоваться твоим гостеприимством.       Она снова разрядила строгую обстановку своей улыбкой и признала:       — Да, это, наверное, выглядит странно. Но мне кажется, что я тебя уже всю жизнь знаю.       — Действительно странно.       Её доброта, кажется, совершенно не ведала границ. С другой стороны, Габриэль понимал, как одиноко ей было в этом большом доме: днём она работала, изредка встречая покупателей, вечером уходила в таверну выпить и поболтать с кем-то, да и это не всегда удавалось, ведь этим вечером она сидела за столом одна.       В очередной раз проходя мимо с ведром воды, она уточнила:       — Ты уверен, что не стоит послать за целителем в храм?       — Ты уверена, что тебе не надо помочь?       В помощи она точно не нуждалась. Это была сильная женщина, привыкшая к тяжёлому труду, и она прекрасно понимала, что лишний раз нагружать руку Габриэлю не стоит. Потому она лишь пренебрежительно фыркнула в ответ и снова оставила его одного.       Она жила небогато, не стремилась к большому уюту и роскоши; в этом доме не было лишних вещей, а всё необходимое всегда оставалось под рукой. Тертия старалась следить за порядком, держала кухню в чистоте, но мыши всё равно прогрызли дырку в мешке с крупой, стоящем в углу, а створка окна перекосилась и уже не закрывалась до конца, из-за чего в доме было прохладно. Габриэль не верил, что Тертия не могла её починить — просто пока что не видела большой необходимости. На подоконнике одиноко стоял пустой цветочный горшок.       Вскоре она вернулась и проводила его в ванную, обустроенную в небольшой комнатке без окон. Здесь стояла старая деревянная бадья, на тумбочке рядом лежал кусок едко пахнущего мыла и чистое полотенце.       — Если понадобится помощь — позови, я буду рядом. Поищу тебе новую одежду, у меня остались какие-то вещи от бывшего мужа.       — Ты была замужем?       — Да, недолго. Мы… не сумели вместе справиться со смертью сына.       — Извини. Мне очень жаль.       Тертия кротко кивнула, с благодарностью принимая сочувствие, и скрылась за ширмой. Габриэль слышал какое-то время, как она гремит дверцами шкафа и крышками сундуков, но потом все звуки стихли. Он аккуратно снял повязку с плеча, осмотрел свежую рану, затянувшуюся кровавой коркой, размял больную руку, потом проверил шов на животе и подумал, что Лэйнерил всё же ошибалась: таких неудачников, как он, ещё надо постараться поискать.       Смыв с тела кровь и пот, Рэл дотянулся до своей сумки, наложил чистые повязки и заметил, что на ширме Тертия оставила для него новую одежду. Теперь он хотя бы снова был похож на человека.       Когда он вернулся к ней, на столе уже стоял горячий ужин и небольшой чайник с заваренными травами. Тертия, похоже, очень старалась приготовить всё это.       — Рэл, а у тебя есть семья? — неожиданно спросила она, услышав его шаги, но не обернувшись. — Жена, дети?       — Не с моим образом жизни.       — Так чем ты сейчас занимаешься?       Габриэль ответил не сразу.       — Чем придётся.       — А что на самом деле произошло в тот день? Когда…       — На трибуне был маг, — не стал скрывать Габриэль. Тертия села напротив него за стол и разлила чай по фарфоровым чашкам. На одной из них был небольшой скол со стороны ручки. — Я не ожидал этого и не смог вовремя поставить защиту. Мой противник воспользовался моментом.       — Это отвратительно, — огорчённо проговорила имперка. В такую несправедливость не хотелось верить.       — Мастер Меча пошёл против правил и позвал целителя. Но чтобы скрыть это, мне пришлось уйти с Арены и покинуть Имперский Город. Вот и всё.       — Я с тех пор тоже не появлялась там. А раньше каждый сандас приезжала, чтобы на тебя посмотреть. Как-то засиделась до ночи в “Кормушке”, и ты пришёл туда уже пьяный. Мы вместе выпили по кружке пива.       Габриэль засмеялся.       — Правда? Я не помню.       — Неудивительно. Во мне-то нет ничего запоминающегося.       — Наверное, я просто был слишком пьян.       Имперка тоже засмеялась. Они ещё долго сидели, разговаривая о многом. Тертия рассказала ему едва ли не обо всех в Чейдинхоле, о своём переезде сюда, о первом проданном комплекте доспехов, о том, как напилась в День Шутника и проснулась почему-то в поселении на юге от города. Габриэль усмехнулся, признавая, что Тертии здесь всё же не приходится особенно скучать. С ней было удивительно легко общаться, потому что темы для разговора находились сами собой, а кожевнице всегда было что рассказать.       После ужина он попросил разрешения воспользоваться её точилом и наконец-то сумел почистить меч от крови и убрал все неровности. Тертия не отрывала взгляда от привычной ему работы, потом всё же не сдержала своего любопытства:       — Мне всегда нравился твой меч. Кто мастер?       Габриэль не привык скромничать:       — Я.       — Правда?       — У меня есть небольшой опыт работы в кузнице. Клинки всегда получались лучше всего.       Имперка так восхитилась, что встала на ноги и незамедлительно предложила:       — Если тебе надоест заниматься чем придётся, то ты мог бы работать у меня. Я не умею управляться со сталью, но с твоим оружием в моём магазине действительно было бы всё для победы!       Габриэль остановил точило и удивлённо посмотрел на Тертию. В её взгляде не читалось ни капли сомнения.       — Это очень щедрое предложение. Я обещаю хорошо его обдумать.       Имперка улыбнулась. Её слова звучали крайне заманчиво, и Рэл понимал, что был готов согласиться прямо сейчас, если бы не вся эта суета с Тёмным Братством.       — Ты останешься на ночь? Я могу приготовить тебе постель.       — Мне надо вернуться в “Чейдинхолский мост”: я должен встретиться с одним человеком. Надеюсь, теперь Мариана пустит меня?       Тертия засмеялась и неопределённо пожала плечами. Габриэль закончил с мечом, заодно подправил лезвие своего кинжала и уже собирался уходить, но возвращаться в таверну не пришлось. Дверь вдруг без стука отворилась, и на пороге появился Люсьен. Тертия не успела сказать ни слова.       — Габриэль, идём.       Уведомитель не хотел давать ей время запомнить его, поэтому сразу же снова вышел на улицу. Это позволило Рэлу как следует попрощаться с Тертией, которая так тепло приютила его на этот вечер.       — Заглядывай, когда появится свободное время, — она протянула ему руку для прощания, но Габриэль позволил себе обнять женщину здоровой рукой.       — Обязательно, — пообещал он. — Спасибо тебе за всё. Надеюсь, что твоё предложение ещё будет в силе, когда я вернусь.       Из-за того, что Габриэль вынужден так рано уходить, Тертия заметно поникла, но его словам удалось снова зажечь яркий блеск в её глазах. Рэл признавался самому себе, что открывающаяся перспектива и для него была волнительна.       Когда он вышел из её дома, Люсьен пошёл к восточным воротам, даже не взглянув на Терребиуса. Парень оправдался:       — Я честно хотел ждать тебя в таверне, но хозяйка настойчиво попросила меня не портить её репутацию.       — Весь город смеётся над её брезгливостью. Не принимай на свой счёт, она просто изнеженная коловианка. — Люсьен усмехнулся, наверное, предполагая такое развитие событий. — Но как ты оказался гостем кожевницы?       — Она любила мои бои.       Уведомитель понимающе кивнул.       — От прошлого нигде не скрыться, да?       Вдвоём они пересекли город и вышли у подножия Валус на тракт, ведущий в Крагенмур. Люсьен шёл уверенно, хорошо зная дорогу и не останавливаясь. Когда впереди показались серые стены очередного пограничного форта, оставленного Легионом, он поинтересовался:       — Как рука?       — Намного лучше.       — По лестнице спустишься?       — Да.       Уведомителя устроил такой точный ответ, и он свернул перед крепостью налево, обходя многолетний высохший дуб, накрывший урочище чёрной паутиной кроны. Толстый ствол погибшего дерева рассекала широкая трещина, в которой взрослый мужчина мог уместиться в полный рост, и Люсьен, наклонившись, смахнул рукой лесной мусор и поднял тяжёлую железную крышку люка, встроенного прямо в дуб. Шаткая пеньковая лестница спускалась глубоко под землю.       Люсьен привычно ухватился за край люка, и темнота мгновенно скрыла его тело. Выждав время, Габриэль пошёл следом, стараясь как можно меньше напрягать раненую руку. Лестница оказалась длинной и крайне неудобной, один раз он чуть не сорвался вниз — падать пришлось бы долго.       Это оказалось одно из помещений форта: широкая комната с очень высоким потолком. Возможно, раньше здесь располагался какой-то склад, но теперь комната выглядела обжитой и напоминала убежище Аркуэн. Спрыгнув на пол, Габриэль в шутку спросил:       — Все Уведомители живут в заброшенных имперских фортах?       Люсьен ответил серьёзно:       — Только мы с Аркуэн.       — Зачем ты привёл меня сюда?       — Ты не дурак, Габриэль, и замечаешь, что в Братстве что-то происходит. Но у тебя пока ещё слишком мало информации, чтобы сложить пазл в единую картину.       Люсьен расстегнул плащ и по-хозяйски бросил его на спинку стула. Потом он положил ножны на комод, распустил волосы, взъерошив их, и достал бутылку из своих запасов. Габриэль не отказался от предложенной ему кружки. Разговор обещал быть крайне неоднозначным.       — Я не Аркуэн, — издалека начал Лашанс, садясь в старое порванное кресло у стеллажа с книгами. — И не собираюсь проповедовать тебе, потому что знаю, что ты здесь не ради служения Ситису. Хоть и не одобряю такой подход.       Рэл благодарно кивнул за эти слова. Он не отрицал существование этой силы, но мысль о том, что он действует во имя Отца Ужаса, никак не могла уложиться в голове. Габриэль пришёл в Тёмное Братство ради денег и чувства опасности — того же, что раньше он получал от Арены. Он не собирался служить никому, кроме самого себя и, выполняя чужие приказы, всегда чётко осознавал извлекаемую из этого выгоду. В случае с бравильским некромантом Габриэль не смог слепо отнять чью-то жизнь и сам расставил приоритеты. Ему было полезнее оставить Лэйнерил в живых.       Похоже, Люсьен долгое время изучал его и успел понять, что для Габриэля было на первом месте. Значит, для Уведомителя это было важно. И Габриэль рискнул спросить:       — Я могу задать неуместный вопрос? — Люсьен кивнул. — А мой отец стал Тёмным братом, чтобы служить Ситису?       — Когда я пришёл к нему с предложением присоединиться к нам, он пытался меня убить. Этого тебе достаточно?       — Это только подогрело моё любопытство.       — Обычно мы предоставляем выбор, — решил объяснить Люсьен. — Но наша работа — набирать новых людей, а если бы даже пятая часть избранных отказывалась от предложения Уведомителей, это могло бы стать опасным для нас. Поэтому, раз уж Мать Ночи решила, что этот человек мог бы стать хорошим убийцей, завлечь его в Тёмное Братство любыми способами — наша основная задача. В случае с Дамиром мне пришлось пойти на хитрость.       — Так ты обманом заставил его стать убийцей?       — Шантажом, — поправил Уведомитель. — Но он уже был убийцей. Потому Мать Ночи его и выбрала.       Габриэль догадался:       — Поэтому все посчитали предателем его? Он никогда не был верен Братству?       — Следуя твоей логике, предателями можно было бы посчитать больше половины из нас. Нет. Дамира обвинили в предательстве, потому что всплыл важный факт из его прошлого. Слышал что-нибудь о Кэмлорнском Охотнике? — Рэл непонимающе покачал головой. — Он охотился за нашими братьями и сёстрами и убил очень многих. До побега в Сиродил твой отец водил с ним хорошую дружбу. Но я точно знал, что наших братьев Дамир не убивал. Я выдавал ему контракты не лично — оставлял письменные указания в тайниках. И однажды Дамир приехал ко мне с очередным таким письмом, в котором я приказывал убить другого Душителя. Дамир его не знал, он просто оказался очень наблюдательным и заметил, что я не запечатал письмо в конверте, как делал до этого, что бумага стала другого качества и почерк не очень-то совпадает. Мы поняли, что меня пытались подставить, но эти улики совершенно ни на что не указывали и не смогли убедить Чёрную Руку начать расследование. Тогда мы начали своё расследование.       — Оно к чему-то привело?       — Настоящий предатель понял, что действовать руками Дамира не удалось, но не стал останавливаться. Братья начали умирать, и мы узнали почерк Кэмлорнского Охотника — он оставлял рядом с телом вишнёвые косточки. Только вот настоящий Кэмлорнский Охотник давно был мёртв.       — Отца подставили.       — Да. Кто-то узнал, что до Тёмного Братства он дружил с Охотником, и воспользовался этим. А потом ненавязчиво натолкнул на эту информацию Чёрную Руку. Я пытался убедить их, что Дамир невиновен, потому что до этого настоящий предатель пытался подставить меня. Мне не поверили. Все знали, что мы с Дамиром были хорошими друзьями. Слушатель решил, что я пытаюсь выгородить друга. Белламон и Ариус, четвёртый Уведомитель, даже предположили, что я могу быть заодно с Дамиром.       — Тебе так никто и не поверил?       — Тавэл поверил. И Аркуэн. Когда Дамира приговорили к казни, он был вынужден скрыться, но не сдался. Я с тех пор ни разу его не видел, получил только одно письмо, в котором он рассказал, что у него есть кое-что. А потом ко мне пришла Дафна и сообщила о его смерти в Битве при Бруме. Чёрная Рука могла бы обвинить её в содействии предателю и инсценировке его смерти, поэтому она попросила меня предоставить Слушателю доказательства. Его смерть подтвердили, а убийства прекратились.       Габриэль протянул Люсьену пустую кружку, прося заново её наполнить, и осторожно заметил:       — Мне рассказывали, что ты считаешь, будто предатель до сих пор в Братстве.       Уведомителя это ничуть не задело.       — Так и есть. Я уверен, что Дамира убил настоящий предатель, воспользовавшись суматохой сражения. После этого он залёг на дно, и выглядело всё это так, будто Дамир и был предателем. Вторым Кэмлорнским Охотником. — Люсьен поднялся на ноги, подошёл к запертому сундуку и, сняв надёжный замок эльфийской работы, достал тяжёлую книгу. — Только вот на самом деле убийства не прекратились. Предатель очень умён и осторожен, он стал убивать младших братьев, выставляя это несчастными случаями при выполнении контрактов. — Он раскрыл книгу на одной из страниц и передал её Габриэлю. Сам Люсьен давно знал её содержимое наизусть. — Рядовые убийцы из разных Убежищ Тамриэля погибали раз в месяц, иногда реже, иногда чаще. Новенькие часто умирают, это правда. Я и сам не придавал этому значения, пока не исчез человек, профессионализм которого я ни разу не ставил под сомнение. И я начал вести этот список в надежде найти хоть какую-то закономерность. Но я не нахожу ничего общего. Я пытался связать места убийств с перемещением предателя, следил за всей Чёрной Рукой, за многими старшими братьями, но всё тщетно. За эти восемь лет нас стало намного меньше. Знаешь, в каких Убежищах остался самый большой штат? В Чейдинхольском и Коррольском — по семь человек. И Слушатель наконец-то заметил это и забил тревогу.       Габриэль внимательно слушал Люсьена, но не отвлекался от ознакомления с предоставленной ему книгой. Некролог был огромен. Рядом с сухими фактами о каждой смерти Лашанс писал какие-то свои заметки, на одной из таких страниц Габриэль заметил надпись о том, что «в это время здесь была Дафна», и ему вдруг стало страшно от осознания того, что происходящее как-то может сказаться на ней.       — И что он решил?       Люсьен оставил вопрос без ответа, продолжая свою мысль:       — Самое неприятное во всём этом, Рэл, что Чейдинхольское Убежище находится, можно сказать, под моим покровительством. Я часто бываю там и очень хорошо знаю его людей. Ты должен понять меня, потому что точно так же Аркуэн курирует Коррольское Убежище.       — Я понял, о чём ты.       — Не секрет, что я часто общаюсь с Оргистром. А ведь именно мы втроём были теми, кто не верил в виновность Дамира. И я понимаю, почему именно эти два Убежища остались нетронутыми. Чёрная Рука тоже понимает.       — Предатель снова пытается тебя подставить?       — Очень похоже. К счастью, Слушатель согласился, что все последние убийства, начиная с зимы, совершены одним человеком. Когда погибают новички — это нормально. Но когда с заданий не возвращаются профессионалы — это уже вызывает подозрения. Недавно умер Душитель Аркуэн, и это стало последней каплей.       — Так какие действия предпримет Чёрная Рука?       Люсьену было непросто ответить. Его взгляд блуждал по комнате и умело избегал взгляда Габриэля. Такая нерешительность выглядела странной, и Рэл без всяких слов понял, что ответ прозвучит страшно.       — Чёрной Рукой было отобрано несколько молодых братьев и сестёр, примкнувших к нам после первого заметного убийства, то есть в этом году. Все имена в этом белом списке — вне подозрений. Твоё имя также в нём есть.       Рэл неожиданно понял:       — Вы с Аркуэн говорили не о Леонсии. О Мэри.       Уведомитель спокойно подтвердил:       — Да. Леонсия, к сожалению, уже слишком давно в Тёмном Братстве.       — Чёрная Рука в самом деле думает, что предателем может быть она или Тавэл?       — У Чёрной Руки нет выбора. Убийства продолжаются, никаких улик у нас нет. Поэтому… единогласно было решено прибегнуть к Очищению.       Габриэль шумно сглотнул.       — Что это?       — Древний обряд, согласно которому Чёрная Рука составляет белый список невиновных. Все остальные должны быть ликвидированы.       Рэл медленно закрыл книгу. Эти слова были очень ясными и простыми, но разум отказывался их понимать. Люсьен оставался спокоен и внимательно следил за реакцией Габриэля. И Габриэль задал весьма неожиданный для него вопрос:       — Единогласно?       — Да. Ты понимаешь, в какой ситуации оказались мы с Аркуэн. Если бы мы проголосовали против, неизвестно, чем бы это обернулось. Для меня, возможно, это стало бы исключением из Чёрной Руки, что грозит мне окончательной потерей доступа к любой информации.       — А как же Дафна, Люсьен?       — Дафна — одна из Чёрной Руки. Её имя тоже есть в белом списке.       Этот ответ заставил Габриэля почувствовать невероятное облегчение. Бешено заходившее сердце постепенно вернулось в привычный темп.       — Разве предатель не может быть одним из Чёрной Руки?       — Скорее всего, так и есть, — без колебаний согласился Люсьен. — Но Чёрная Рука — приближённые Слушателя, его избранники. Он слишком упрям, чтобы признать саму возможность своей ошибки. Он всем нам слепо доверяет. Кроме меня, разумеется.       — Если есть хоть малейшая возможность не допустить Очищения и раскрыть предателя, то мы должны сделать это.       Люсьен утомлённо вздохнул и опять зашёл издалека:       — Ты видел, сколько имён я записывал на полях как возможных предателей. Проще будет сосчитать тех, кого я не подозревал. Я потратил на это восемь лет и, как бы тяжело ни было признавать, я вижу в Очищении хорошую сторону: нас останется лишь восемь. Слушатель, четверо Уведомителей и три Душителя. Все остальные уже считаются невиновными.       — У тебя совсем нет мыслей, кто из Чёрной Руки может быть предателем?       — У меня нет улик, — строго объяснил Люсьен. — Я боюсь быть предвзятым, поэтому подозреваю всех.       — Даже Дафну и Аркуэн? Самого Слушателя?       — Ариус, — нехотя назвал Люсьен. — Белламон. Сара.       Слышать фамилию Матье в числе возможных предателей было странно. Но Габриэль тоже боялся быть предвзятым. Он уже очень хорошо убедился, что совершенного ничего ни о ком не знал. Потому остался рассудителен и спросил:       — Кто такая Сара?       — Кто такой, — неожиданно поправил Люсьен. — Это личный головорез Слушателя. Сараэндил, босмерский чародей, о котором даже я ничего не знаю. Он безумен, его действия совершенно не поддаются какому-то логическому осмыслению. Никогда не знаешь, чего от него ждать. Именно он предложил Очищение на последнем собрании.       — Так давай начнём искать что-то на них троих. Мы не должны допустить Очищение.       — Рэл. Я повторюсь: я восемь лет искал. А вдруг я ошибаюсь? Может, предатель кто-то из Палачей или Ликвидаторов? Очищение нужно нам. И его уже не остановить, оно же началось.       Габриэль неуверенно поднялся и спросил, не рассчитывая на ответ:       — Значит, Тавэл… Леонсия… Каста… Джи…       — Да.       — Так ты поэтому позвал меня сюда? Чтобы я уже ничего не мог сделать?       — Нет, ты здесь, чтобы зачистить местное Убежище.       Габриэль опешил:       — Я?       — Твой неудачный поход в Рейлес, конечно, навредил моим планам, но будь спокоен — у тебя будет преимущество. Сегодня отдохнёшь здесь. Утром возьмёшься за дело. И отныне я очень настойчиво рекомендую тебе не предпринимать необдуманных действий и во всём советоваться со мной. Твоё имя в белом списке, Габриэль. Но ты сын Дамира. Ты первый в числе тех, кого могут заподозрить в предательстве.