Тени Аушвица

Стоял летний, довольно жаркий день. Было около 25 градусов выше нуля, но несмотря на температуру, погода была прекрасной. Дул легкий прохладный ветерок, отчего жара сильно не ощущалась. В такой прекрасный день только и хотелось бы идти по парку, попивая кофе и держа за руку любимого человека, и думать только обо всем самом хорошем на этом свете, но именно сегодня Гертрау пришлось вспоминать самый худший и темный период своей жизни, о котором она не сильно любит не то что рассказывать, но даже и думать В этот день ежегодно весь мир вспоминает жертв Второй мировой войны - а именно всех убитых в этот период евреев. До сих пор женщина не может отойти от содеянного, и каждый год выступление со словами раскаяния и гарантией недопущения повторения подобного стоит ей больших моральных усилий. Но в этот раз судьба дает ей еще большее испытание, ведь теперь ей придется не только публично извиняться перед всем миром, но еще и посетить заброшенный концлагерь Аушвиц-Беркенау (более известный как Освенцим). — Он..совсем заброшен, верно? — Именно так. Когда-то там хотели сделать музей, но идею так и не реализовали. Теперь просто все эти остатки догнивают под открытым небом, как и все, что осталось внутри - с неким пренебрежением в голосе отвечал Гюнтер — А что...внутри? — Да так, груды дряхлых костей, железки, да еще какие-то гнилые остатки хрен знает чего, к чему даже подойти противно..там, говорят, внутри такая вонь до сих пор стоит, что даже местные мародеры и бомжи не ходят к этим заброшкам — Спасибо, облегчил мысли о поездке — Да ладно тебе. Сами устроили - самим и ездить //Как же я не хочу все это вспоминать! Неизвестно, на что мы там можем..напороться. И главное, вот же ж друзья! Закинут нас одних туда, и сидите, как узники там, пока с ума не сойдете...Черт, снова на всю эту дрянь смотреть...А что если..это опять начнется? Нет, нет! Я не должна думать об этом, ведь она.. — Гертрау! — Ах? Да, что такое? — Ты что, спишь? — Н-нет, хех, с чего ты взял? — Ты уже десять минут в одну точку смотришь и никак не реагируешь. Все хорошо? — Да, прости, задумалась — Ну мы приехали, выходи Через пару минут машина уже умчалась в обратном направлении, оставив Бисмарк и Меллендорфа один на один с концлагерем. Бывшие управленцы этой системой явно не горели желанием оставаться здесь дольше, чем на пару минут, но выхода обратно не было, а машина обещала приехать только вечером следущего дня — Это что нам, карма такая? Почти двое суток торчать здесь одним! Да лучше бы я на телевидении пораспиналась, чем сидеть здесь, как...как в тюрьме... - с каждым словом голос канцлера становился все более разочарованным — Так это ж и есть тюрьма, самая настоящая! Заброшеная тюрьма..это ж какая..ностальгия! — Поражаюсь твоему оптимизму, дорогой мой. Даже в самой дерьмовой ситуации, такой, как сейчас, ты умудряешься его сохранять — Конечно! Я стараюсь радоваться жизни, что и тебе бы не помешало. А то ходишь вечно, как лимонов обожралась, недовольная и уставшая, а потом удивляешься, что тебя никуда не берут. Ты ведь своей недовольной рожей и скептически-осуждающим взглядом кого угодно отпугнешь! Поражаюсь, как еще Сталин с тобой разговаривает... — Это правда.. — Ну и что мы тут будем делать? Кости пинать? — А ты можешь мне еще что-то предложить в нашем положении? — Ну-у...я бы предложил, но ты явно не согласишься - сказал президент с хитрой улыбкой — Гюнтер, заткнись! - почти прошептала Гертрау, едва сдерживая смех — Ну я ж сказал, что не согласишься! Ладно, кости так кости, пошли! Пройдя несколько метров, они остановились перед старыми воротами, которые, на удивление, довольно неплохо сохранились, и даже почти не развалились. Конечно, табличка весьма заржавела и покосилась, но на ней все еще отчетливо виднелись зловещие слова "Arbeit macht frei" ("Труд освобождает") — Гнилое место...да и надпись весьма..гм, саркастична что ли..ничего тут не освобождает..все ведет лишь к..смерти. Неминуемой смерти — Мда..даже идти за эти ворота неохота. Но, делать нам по-любому нечего, так что вперед, любовь моя! Открывай калитку! — А что я сразу? Тебе надо - ты и открывай! - попыталась отмазаться Гертрау, не желавшая даже прикосаться к этой земле — А у тебя перчатки! Делать было нечего, пришлось открывать. Канцлер решила сделать это эффектно, но этим дейстивем она чуть не свалила оказавшиеся не сильно крепкими ворота — Ну вот, пошли..ты что, обратно ее закрываешь? — Ну да, мало ли что — Ладно, в крайнем случае через забор вылезем, ну или сломаем на обратном пути — А дальше что? Внутрь? — Ну да, а что еще? — Да..действительно..идем Бараки, бараки, бараки..и больше ничего. Большую часть воистину огромной территории бывшего лагеря занимали именно разрушенные и прогнившие бараки, в которых когда-то проводили последние дни своей жизни узники — Зайти что-ли.. — Зачем? — Ну как..место для ночлега искать-то надо..а там, может, и кровати остались..ну как кровати, углубления - как бы сам с собой рассуждал Меллендорф — Ты собрался спать в бараках?! — А что? Ты на улице предложишь? — Мне кажется, я здесь вообще глаз не сомкну. Слишком уж все..угнетающе Через пару минут дискуссии в барак они все же зашли. С первой минуты пребывания в здании Гертрау почувствовала себя не в своей тарелке. Все предметы, что находились вокруг, каким-либо образом настораживали или даже пугали канцлера. Иногда задувавший через многочисленные дыры и щели ветер издавал свистящий звук, отдаленно напоминавший плач или стон, что крайне тревожило Бисмарк — Ты чего такая перепуганная? — Просто..некомфортно как-то..тревожно — Да что тут может быть? Тут даже наркоманы не водятся, здесь вообще ни души не бывало с самого 46 года! — Вот это меня и пугает...стой! — Что такое? — Тихо...прислушайся..слышишь? — Ну, ветер дует — Нет-нет...смотри! Вон она! — Да кто она!? — Тень...тень еврейки — Тебе голову напекло? Какая тень? Какой еврейки? — Только что промелькнула..вон там, около стены..ты слышишь..это смех! Вон она, побежала вперед! — Что? Эй, Гертрау, стой! Женщина ломанулась вперед, побежав в другую комнату. Она ясно видела перед своими глазами тень худой девушки, беззвучно бежавшей по старому коридору, и как бы ведущей ее за собой. Девушка смеялась, и тихо что-то шептала, что именно - Гертрау не могла понять. Совсем скоро она добежала до комнаты и дернула за ручку. Открыв дверь, она увидела тень, сидящую в углублении, так называемой "кровати" (где-то метр на метр), и болтая ногами, тихо смеялась, тонким голосом безостановочно повторяя одни и те же фразы, иногда меняя их порядок: — "Работа сделала меня свободной, мой фюрер. Вы были правы, здесь прекрасный душ. Спасибо, мой фюрер. Хи-хи, еда, которую здесь дают, очень вкусная, мой фюрер. Ваши коменданты очень вежливы и учтивы, они живут вместе с нами, мой фюрер" Тень спрыгнула со своего места, и медленными шагами направилась к Гертрау, которая прижалась к стене от ужаса, все так же повторяя свой монолог неестественно тонким, и, казалось, немного сумасшедшим голосом. Ферхайт смогла разглядеть очертания оков на руках и ногах тени, а так же на ее "груди" четко виднелся порядковый номер: "2578-017". Ее "глаза", а точнее белые пятна, не имевшие каких-либо радужек или зрачков, казалось, прожигали канцлера насквозь — Э-эй..не подходи ко мне.. — Работа делает меня свободной, мой фюрер — В-вот пр-равильно, иди и работай.. — Работа сделает меня свободной, мой фюрер Гертрау агрессивно закивала головой, дабы прекратить это зрелище. На мнгновение тень остановилась, а потом с еще большей улыбкой впервые за долгое время сказала новую фразу: — Мой фюрер доволен моей работой. Я смогла угодить моему фюреру. Хи-хи-хи //Так..пора валить отсюда! Эта тень меня пугает...тьфу, паранормальщина какая-то! — Да-да, очень доволен..а теперь идите и работайте.. — Работа сделает меня свободной, мой.. Ферхайт не смогла этого больше выносить, и с криком вылетела из комнаты, закрыв за собой дверь, и подперев ее каким-то железным обломком. Сидя на полу, она попыталась отдышаться, но тут же тень наполовину высунулась из двери, как бы преодолев ее насквозь, и продолжила свой монолог, будто эти фразы заели у нее в голове — Ваши коменданты очень вежливы и учтивы, мой фюрер — Отс-стань от меня! — Еда, которую здесь дают, очень вкусная, мой фюрер. Хи-хи-хи Гертрау подорвалась с пола, и побежала, куда глаза глядят, лишь бы подальше от этой проклятой комнаты. Тень заливалась сумасшедшим смехом, но не двигалась за ней. Через несколько минут Бисмарк буквально врезалась в Гюнтера, все еще непонимающе стоящего на том же самом месте — Гюнтер? Нам...надо бежать, да! Надо убегать отсюда..пока..она не пришла..быстрее..уйдем, чтобы она не настигла нас..надо уйти, да..верно, уйти! — Стой, спокойно! Ты сама поняла, что сказала? Кто должен нас настигнуть? Я только тебя одну и слышал — Тень еврейки! Она придет за нами! — Да какая тень!? — Да..вон та! Призрак снова выглянула из-за угла — Вы были правы, здесь прекрасный душ. Спасибо, мой фюрер — Да нет тут никого, пустой коридор — Да вот же она! Заладила: "Спасибо, мой фюрер; Работа сделает меня свободной" — А ты явно сильно головой шибанулась позавчера... — Пойдем отсюда, умоляю.. — Ладно, пошли..не забудь со своей еврейкой попрощаться Быстро выйдя из барака, кацлер опустилась на землю, закрыв глаза руками — Хей, у тебя все в порядке? Что это за тень была? — Я..я не знаю! - она в двух словах пересказала всю историю, отчего Гюнтеру самому стало немного не по себе, хотя он и не сильно-то верил во всю эту мистику — Мда..такая себе история..ладно, если это правда, то надеюсь, что больше она нам нигде не встретится..хотя, если преположить, что весь Аушвиц полон душ убитых узников, то..это только окраинный барак и первый этаж.. — Не пугай меня еще больше, прошу! — Ладно, пойдем по воздуху пройдемся, может, тебе просто голову напекло — Хотелось бы в это верить... На улице женщине и впрямь стало полегче, по крайней мере, было не так душно, как в здании. Тем временем небо затянулось облаками, и стало не так жарко. Но воздух был сухим, видимо, ожидалась гроза. Через пару часов зайти в здание было бы даже более оптимальным вариантом, так как на улице дышать было нечем, а от каменных стен шла какая-никакая прохлада. Но зайти в здание означало вновь встретиться с какими-то призраками, хотя, впрочем, возможно, Гертрау все это попросту привиделось из-за духоты — Слушай, а вот...ты эту тень видела только в бараке, или на улице тоже? — Только там. На улице я, как мне казалось, тоже видела одну, но она была очень далеко от нас, так что мне вполне могло показаться. Возможно, вторая, "уличная" тень делала что-то вроде перетаскивания камней, но опять же, это абсолютно не точно — Мда, дерьмо дело...если эта хрень водится еще и здесь, то спать нам точно не придется, особенно тебе..так то мы могли бы на улице переночевать, но если они везде - то мы только собственные кости застудим..Гертрау? Ты в порядке? Сидевшая на старом камне канцлер, казалось, вовсе не слышала слов президента, смотря далеко перед собой — Да, спасибо, что спрашиваешь. Мне кажется, что в этом месте что-то заставляет нас..гм, меняться. Внешне никаких изменений нет, но внутри нас что-то делается иным..что думаешь? — Ну-у, в тебе-то точно что-то изменилось..раз ты призраков видеть начала — Да я не про это. В нас обостряются какие-то качества, возможно те, которыми мы хорошо обладали в прошлом. Я чувствую, что моя интуиция обострилась, и зрение стало лучше. А ты..ты стал жестче, как тот Меллендорф, что был 80 лет назад, это видно. И твоя скорость движений стала немного выше — Гм, а ведь есть в этом какая-то правда... — Я не понимаю одного: если эти тени принимают нас с тобой за тех, кем мы были в 1942-м, то..они нас боятся или ненавидят? Как нам к ним относиться: как к узникам, или как к себе подобным? — Та девочка, исходя из твоего рассказа была явно сумасшедшей, поэтому на одну нее ориентироваться нельзя. Если увидишь еще кого-либо, тогда и посмотрим Минут десять оба сидели молча, но думали об одном: почему в этом месте происходят паранормальные явления, и можно ли будет найти здесь кого-то еще, "покруче" обычных душ узников Через несколько минут Гертрау наклонилась вперед, зажмурив глаза, и прижав руку к виску — Хей, канцлер, все хорошо? Она резко открыла глаза, и немного неестественно посмотрела на Меллендорфа — Да..я знаю, куда надо идти дальше — Это ты пока сидела поняла? — Да. Я кое-что вспомнила — Вот, а еще на память жалуешься, тебе бы с твоей памя..стой, что с твоим глазом? — А что с ним? — Он стал кристально-голубым...почти белым — Так вот почему я почувствовала такую боль..все начинает складываться, Гюнтер Фридрих, пойдем — Куда? — В 11-й блок — Это же тот..где расстреливали — Именно. Там мы сможем найти какие-то детали Для того, чтобы попасть в 11-й блок, необходимо было пересечь весь лагерь, поэтому по пути они осмотрели еще кучу других бараков, правда, только снаружи. Но остановившись напротив одного из них, Ферхайт сообщила, что хочет зайти в него — Так там же наверняка эти твои..тени — Абсолютно точно. Насколько я помню, именно в этом здании числилась Ревекка Складовски, с которой я была знакома с детства — Ты хочешь найти ее тень? — Смекаешь, да? — Но..что тебе это даст? Думаешь, тень твоей мертвой подруги, которую ты фактически собственноручно прикончила, расскажет тебе что-то новое? — Расскажет. Я заставлю ее рассказать — Думаешь, она станет тебя слушать? — Конечно же станет, милый. Один раз она меня не послушала - ничем хорошим это не кончилось. Точнее не так, для нее кончилось все. Поэтому она обязана мне все рассказать, дабы не повторить прошлый опыт — Так после смерти же не умирают... — А я убью ее..второй раз — Да уж..Аушвиц точно меняет людей..ну чтож, пошли... продолжение следует ->