Когда Гарри встретил Гермиону

Гермиона усмехнулась, внутри разлилось тепло, до самых кончиков пальцев на ногах . — Нет. Подожди, позволь мне… — она просунула руку за спину и возилась с застежкой, пока та не ослабла. Гарри стянул с нее лифчик и приник ртом к ее соску. Ничего похожего на что-либо, когда-либо ею испытанное, нечто отличное и от ее собственных прикосновений… Он изучал ее, пока раздевал; провел короткую вечность, в равной степени впиваясь и успокаивая, неторопливо, побуждая ее стонать и гореть желанием — сладкое, восхитительное напряжение скопилось у основания ее позвоночника. — Я хочу… — пробормотала Гермиона, хватая резинку его трусов. — Могу я?.. Он ощущал тепло и нежность. Ей нравилось, как он стонал и трахал ее руку — она смотрела, как его глаза закрываются, и задавалась вопросом, может ли он кончить вот так, если… — Тебе нужно сказать мне, — выдавил Гарри, его ноздри раздулись на вдохе, — как… что… -Я хочу всего тебя, — и стоило ему задрожать, она задрожала тоже. Она повернула и слегка сжала, и Гарри резко застонал. — Я не… — его голос сорвался. — Не долго…  — Все нормально, — она поцеловала его подбородок, его щеку. — Мы можем продолжать практиковаться, не так ли? Он посмотрел прямо на нее и, к ее удовольствию, усмехнулся.  — Если ты позволишь.  — О, я… — его зубы задели ее сосок, и она задохнулась от стона. — Я думаю, что я открыта для предложений… Гарри провел жгучую линию поцелуев вдоль ее горла, лизнул место за ухом. — Покажи мне, — его голос стал едва слышным шепотом. — Как прикасаться к тебе. Так что она вылезла из боксеров и сделала то, что он просил. Потребовалось время, но он был сосредоточен и неумолим так, как было свойственно ему и только ему. И Боже, помоги ей, она любила его такого, любила то, как он прикасался к ней, нежно и собственнически одновременно. А потом, внезапно, удовольствие, кипевшее в ее теле, достигло пика, и это было слишком сильно, это было…  — Черт, — Гарри затаил дыхание, а глаза расширились. Он смотрел на нее, подбородком касаясь изгиба ее груди. — Вот сейчас по-настоящему?  — Заткнись, — Гермиона схватила его за руку и притянула к себе. — Просто… Слава богу, она запомнила противозачаточное заклинание. Когда он, наконец, погрузился в нее, ее тело полыхнуло от угасающего наслаждения, и ее снова потянуло к знакомой, нерушимой грани. Он целовал ее, беспорядочно и безыскусно; его рука запуталась в ее волосах; его стоны затихли в глубине ее горла, и когда его бедра задвигались быстрее, когда его дыхание стало быстрым и сбивчивым, когда он вздрогнул и затих — мир стал очень тихим и очень спокойным — как будто что-то где-то, наконец, пошло правильно.

***

Гарри медленно возвращался в сознание, чувствуя, что выныривает из глубокого, гостеприимного омута. Постепенно он осознал зажатую между своими бедрами чью-то ногу, восхитительное давление на промежность, изгиб спины, прижатый к его груди. И, конечно же, мягкие вьющиеся пряди, щекочущие нос. Он улыбнулся, погрузившись лицом в волосы Гермионы, и поцеловал ее голову. Они оба лежали обнаженные, и тусклый серый свет свидетельствовал, что сейчас рано, очень рано. Гермиона все еще спала, и он, глянув через ее плечо на легкий подъем и опускание ее груди, мельком увидел один темный, словно увенчанный камешком, сосок. Он также заметил несколько оставленных им отметин — характерные лиловые пятна на ее груди, одно или два на шее. Они были маленькими, уже тускнеющими, но он все равно не удержался от ухмылки, проводя вдоль ее бедра и запустив руку в теплое, влажное пространство между ее ногами. «Так вот, — подумал Гарри, поцеловав ее лопатку открытым ртом, — это любовь».

***

 — Меня интересовало, когда же вы двое догадаетесь, — Рон откусил большой кусок бекона, и его нижняя губа заблестела от жира. — Мы с Фредом и Джорджем поспорили об этом на нашем пятом курсе. Гермиона нахмурилась, но Гарри понял, что она скрывает улыбку.  — Ты абсолютно точно не сделал такого, Рональд.  — Сделал. Поспорил на пять галеонов. Они ставили на Пасху, я — на конец года, — Рон слегка пожал плечами и потянулся за бутылкой с кетчупом. — В конце концов, мы все проиграли.  — Пять галеонов? — повторил Гарри, опуская на стол чашку кофе. — Я оскорблен, Рон. Думаю, мы стоили, как минимум, семь.  — Или пять и новая метла, — возразила Гермиона.  — Речь не только о вас двоих. Еще Луна и Невилл…  — Теперь это…- сказала Гермиона, — абсолютно бессмысленно.  — А Джастин и Ханна…  — Фу, — Гарри вздрогнул. — Ужасный мысленный образ.  — Подожди, — Гермиона пристально посмотрела на Рона. — Я хочу знать, почему мы с Гарри ни в чем таком не участвовали. Похоже, нас заведомо лишили шанса на победу.  — Брось, — Рон небрежно махнул рукой. — Ты была старостой, ты бы всё прикрыла и доложила МакГонагалл. Гарри задавил свой смех, засунув в рот тост. Гермиона слегка покраснела.  — Я бы не стала, — надменно сказала она. — Ну, наверное, нет. Они столпились вокруг небольшого столика в любимом местном кафе Гарри, достаточно заполненном посетителями, чтобы на смех Рона не повернулась ни одна голова. — Тогда продолжай, — с усмешкой сказал Рон. — Вы еще не сообщили мне никаких подробностей, — он посмотрел на Гарри. — Получается, все началось с жалости, после того, как ты ей рассказал? Гарри уставился на своего лучшего друга и быстро представил все возможные способы его убить. К сожалению, ни один из них не годился к применению на публике. За столом наступила оглушительная тишина. Рон переводил взгляд с Гарри на Гермиону, его лицо становилось все розовее и розовее.  — Рассказал мне что? — поинтересовалась Гермиона холодным голосом без капли гнева.  — Ничего, — быстро сказал Рон. — Ничего, Гермиона…  — Я был прОклят, — сказал Гарри, полагая, что Гермиона все же достаточно милосердна — его смерть, вероятно, будет быстрой. Он встретил ее взгляд, не дрогнув. — Я прикоснулся к дурацкому амулету, который мы нашли на Гриммо. На него наложили проклятие… чего? - Verus Amor, — быстро подсказал Рон, после чего съежился под взглядом Гермионы.  — Что? — у нее был низкий, опасный голос. — Что?..  — Но теперь я в порядке, — отметил Гарри, делая глоток кофе, чтобы скрыть дрожь в руке. — Все совершенно нормально…  — Данное проклятие… — Гермиона на мгновение остановилась, закрыла глаза и продолжила, — оно может убить человека, Гарри… — Ой, — он смотрел на нее. — Похоже, ты знаешь, что оно такое.  — Да, конечно, я знаю. Мы проходили его на чарах на шестом курсе, — она открыла глаза и посмотрела вдаль, не подозревая, что разрушает мир Гарри. — Боже, я думала, что Министерство избавилось от всех них много лет назад, тебе страшно повезло, что ты серьезно не пострадал… Ой, — она внезапно выпрямилась, румянец залил ее шею и лицо. — Это, на самом деле, многое объясняет. Рон нахмурился.  — Что ты имеешь в виду? Гермиона почему-то покраснела еще больше.  — Ничего такого. Не беспокойся. Где-то в глубине суматошных мыслей Гарри сделал пометку — спросить ее позже, вероятно, предварительно посвятив несколько минут поцелуям и облизыванию определенных частей ее тела. Тогда она, скорее всего, скажет ему все, что он хочет услышать.  — Подожди минутку, — он уставился на нее. — Ты знаешь, что оно значит, это проклятие? Она прямо посмотрела на него в ответ.  — Да.  — То есть, ты узнала, что… — Гарри попытался снова. — Ты только что узнала, что я люблю тебя и только тебя, и даже глазом не моргнула, как будто ничего не случилось?!  — Не будь смешным, Гарри, — она закинула прядь волос через плечо, как она делала с детства. — Не мое дело вкладывать слова в твой рот. Рон плохо справлялся с задачей подавить смех. Гарри его проигнорировал.  — Подожди. Ты не удивлена, — он уставился на нее. — Почему ты не удивлена? Ты только что, прямо посреди этого злосчастного кафе, узнала, что я в тебя влюблен! Я чувствую, что в данной ситуации я — как парень, имею право хоть на какую- то реакцию…  — Что ж, — Гермиона продолжала смотреть на него, словно олень в свете фар. — Я уже знала… какое-то время. Все очевидно, Гарри. Рон фыркнул и нырнул лицом под край стола. Гарри его снова проигнорировал.  — Очевидно? — повторил Гарри, почти не веря тому, что слышал. «Очевидно»?!  — Да! — Теперь она вела себя вызывающе, и снова перебросила прядь волос через свое плечо. — Гарри, ты не особо скрывал…  — Ты когда-нибудь собиралась, ну, я не знаю… сказать мне?!  — Да, в конце концов! — Она перевела дух, и когда снова посмотрела на него, в ее глазах отразилось что-то другое, что-то новое. — И, если уж на то пошло, я тоже тебя люблю. Лицо Гарри вспыхнуло, а пульс застучал в ушах.  — Ну, тогда ладно!  — Отлично!  — Решено, — прошло несколько секунд. — Мы любим друг друга. Мы… влюблены. Рон появился из-под стола.  — Ой, неужто вы уже разобрались?  — Заткнись, Рон, — хором сказали Гарри и Гермиона, бросив в него тостами. Затем их взгляды встретились, Гермиона улыбнулась, внезапно и ярко, и Гарри улыбнулся ей в ответ, почувствовав секундную благодарность за это чертово проклятие. .